Счет игры: ничья

Начинать день со стакана виски уже давно не входило в привычки Тони, тем более, перед публичным выступлением, но сегодня тому были причины. Кажется, у него появилась родственная, мать ее, душа! Спустя столько лет. Кто бы мог подумать. Тони уже и не надеялся, особенно в свете последних событий в своей жизни, на то, что такое может случиться. Вообще забыл, что такое случается. Когда пытаешься спасти мир и параллельно не умереть, последнее о чем вспоминаешь — об отсутствии родственной души. А тут, как снег на голову, крайне не вовремя. А ведь это было обычное утро: чашка кофе, контрастный душ, чтобы окончательно проснуться, звонки по работе, уточнение времени выступления — ничего не отличало его от всех предыдущих. Тони, допивая кофе, открыл сразу несколько окон на портативном компьютере, развернул их перед собой и раскидал по кухне, расширяя, чтобы было удобнее ориентироваться, потом подтянул к себе одно со сводкой новостей. Периодически репортеры все еще вспоминали катастрофу в Заковии, несмотря на то, что прошел почти год, будто бы других новостей вовсе не было. Хотя оно и понятно — такое громкое дело вокруг Мстителей. А тут еще и события в Лагосе, черт побери, не делали им чести. На это правительство точно не закроет глаза — с Тони уже связался госсекретарь. Тони устало цыкнул и вытянул левую руку, чтобы свернуть экран. И замер, уставившись на свою кисть. На ней с тыльной стороны ладони, чуть ниже большого пальца, стоял крестик. Обычный крестик черными чернилами, такие рисуют на память, чтобы что-то не забыть. Тони мог поклясться всеми своими костюмами Железного Человека, что он его не ставил. Да и зачем ему использовать такие допотопные методы, когда есть современные гаджеты и Пятница, в конце концов? Или, может быть, в процессе работы, он задумался и… Да ну, бред! Тони приблизил руку к лицу, чтобы рассмотреть крестик, нахмурился. Это был действительно обычный чернильный крестик, нарисованный будто бы в спешке — одна черточка была не очень хорошо видна, а вторая, наоборот, слишком толстая, как будто ручку расписывали. Тони лизнул кончик пальца и потер рисунок, конечно же, тот и не думал стираться. — Твою мать! — выругался Тони. В детстве Тони рассказывали красивые сказки про родственные души, про то, как это здорово, когда они вместе, про то, что чувствуешь, когда находишь свою. И Тони верил. Верил и ждал, когда наступит тот день, когда он повстречает человека, предназначенного ему судьбой. Продолжал писать на ладошке всего несколько слов: «Где ты? Я жду тебя». Но ответа так и не было, только тишина и чистая ладонь. Это было больно, как будто невидимая рука сжимала сердце стальными тисками. И страшно. Страшно от осознания того, что ты один, что для тебя в этом мире нет человека, который смог бы разделить с тобой все, что тебе предначертано. Со временем Тони свыкся с этой мыслью, прекратил писать на ладони, прекратил искать на своем теле чужие следы, смирился со своим одиночеством. А потом ему стало все равно, уже не до этого — нужно было вставать на ноги и брать управление компанией в свои руки. И впоследствии он даже прочувствовал всю прелесть такой жизни — не было никаких обязательств, никаких ограничений, только свободные отношения и секс на одну ночь. А теперь на его руке красовался этот чертов крестик, как знак того, что на его свободной личной жизни теперь тоже можно поставить крест. Тони грустно усмехнулся — какая прелестная аллегория. Да кто вообще сейчас ставит на руки крестики? Его родственная душа еще во Вьетнамской войне участвовала? И, видимо, получила там контузию, раз даже не пыталась отвечать ему. Тони устало потер переносицу — вот только контуженной родственной души ему сейчас не хватало для полного списка проблем. — Мистер Старк, автомобиль ждет вас у выхода, — оповестила его Пятница. Тони посмотрел на часы. Да, уже давно пора выдвигаться — презентация МОРГ в университете, а потом встреча с госсекретарем ждать не будут. Что делать с этим крестиком, он подумает потом. Может быть. Но подумать об этом в ближайшем времени у Тони так и не получилось — дела завертели его в нескончаемом водовороте. Презентация МОРГ прошла, можно сказать, успешно, если не считать накладки, связанной с Пеппер, но тут уже нет ничьей вины, кроме самого Тони. И это его очередной прокол — Пеппер. Ведь Тони тогда даже думал, что сможет остепениться рядом с ней, кольцо купил. Но, видимо, не в этот раз. Или не в этой жизни. Наверное, что-то такое хорошее, как любовь, случается только с хорошими людьми, думал Тони. Потом была встреча с госсекретарем. Он говорил о том, что Мстителям пора надеть строгий ошейник, а Тони думал о Чарли Спенсере, чью мать он недавно встретил в университете, и мысленно с этим соглашался. Неважно насколько правыми считали себя Мстители, ведь после всего, что они сделали, пусть и во благо, как задумывалось изначально, они и понятия не имели, кому пришлось умереть. Чьи дети кричали в огне среди разрушенных зданий. Сколько жизней было сломано. Сколько крови пролито. Сколько сердец разбито. Тони посмотрел на свою левую руку — крестик все еще был там, пусть и не такой яркий, как когда он его только заметил, но все еще такой же легко читаемый. Неужели теперь Тони в ответе за еще одно сердце? А если и его придется разбить? Тони погладил крестик кончиками пальцев, представляя, что так он может прикоснуться к человеку, который его нарисовал. Сможет ли он защитить его при необходимости? Сможет ли довериться? Сможет ли… Как будто в ответ на не заданные вслух вопросы крестик стал ярче на глазах, линии толще. Словно человек, где бы он ни был, почувствовал, что на душе у Тони и дал знак — обвел крестик еще несколько раз, будто говоря: сможешь, ты все сможешь. Тони смотрел на свою руку, не моргая, и если бы он умел прожигать взглядом, то скорее всего уже прожег бы в ней сквозную дыру. Повинуясь не совсем понятному даже самому себе чувству, Тони достал ручку из нагрудного кармана и нарисовал на своей руке небольшую решетку так, что крестик оказался в правом верхнем углу, а по центру он поставил нолик. Если бы когда-нибудь у него спросили, что это было, он бы пожал плечами и сказал, что это была магия родственной души в действии. Если ему не ответят, то, в принципе, все останется на своих местах — Тони ничего особенного и не ждал. А если ответят, то так тому и быть, эту рулетку он раскрутил сам и поставил все на зеро. Придется решать проблемы по мере их поступления. Подготовка и перелет с госсекретарем на Базу Мстителей не заняли много времени. Там Тони снова отвлекся на дела, забыв о рисунке на своей руке. Конечно, стоило полагать, что не все воспримут идею Договора с радостью, но Тони не собирался отступать — слишком много бессмысленных жертв и людских трагедий на счету у Мстителей. Через пару дней в Вене состоится заседание ООН по ратификации Договора, Стив должен согласиться на его подписание, надо только выбрать правильную тактику, чтобы его убедить. Голова неистово болела — столько событий и мыслей за последние дни уже перебор даже для Тони. Хотя пусть лучше болит голова — эту проблему решит таблетка Адвила, а вот для разрывающей изнутри боли еще не придумали лекарства. Нью-Йорк, Вашингтон, Заковия, Лагос, Чарли Спенсер и много тех, чьих имен он не знает. Что будет дальше? Крестик на руке. Тони прикрыл глаза рукой и слегка надавил на веки, тяжело вздохнув. Усталость и боль, чередуясь, накатывали, как волны в прилив. Он медленно поднялся с кушетки, подошел к раковине, налил себе воды и выпил таблетку. Нарисованная им сетка все еще оставалась такой же, как и несколько часов назад: один крестик и один нолик — вот и вся игра. Наверное, оно и к лучшему. Пусть будет так, чем из-за него может пострадать кто-то еще. Тони прокручивал в голове эту мысль и пытался в нее поверить, но где-то глубоко в душе все равно появилась еще одна трещина. — Решать-то тут, по сути, и нечего, нам необходимы вожжи. Я за контроль в любом виде, — Тони оперся о барную стойку и сложил руки на груди, прикрывая левую кисть локтем. Да, это будет правильно. Так все нельзя оставлять, без контроля Мстители неуправляемы, кто знает, чем закончится в следующий раз их попытка спасти мир, что бы там не говорил Стив. ООН не позволит Мстителям существовать дальше без подписания этого Договора, их заставят, навяжут его в любом случае рано или поздно. Но так будет только хуже. Почему никто этого не понимает? — Может, Тони прав. Наши ошибки вызвали гражданский протест, надо вернуть доверие общества. Тони удивленно посмотрел на Наташу — он не ожидал от нее поддержки, но в любом случае это хорошо, она сможет донести эту мысль до Стива, достучаться до него. Тони прекрасно знал, что у Наташи есть свои рычаги давления на Стива — их конспирацию раскусил бы даже шестилетний ребенок, право слово, — и сейчас ее поддержка была ему только на руку. — Мне послышалось, или ты со мной согласна? — Тони уперся одной рукой в подлокотник дивана и покрутил пальцем у уха другой. — О, я уже хочу передумать, — начала Наташа, но ее перебил Стив. — Я должен идти. Он поднялся с кресла, пряча на ходу телефон в карман, и, не оглядываясь, ни с кем не прощаясь, вышел из комнаты. Тони раздраженно выдохнул и посмотрел ему вслед. Что может быть серьезнее решаемых сейчас вопросов, он понять не мог. Но, зная Стива, догонять не стал, тому нужно время все обдумать, как и всем остальным. Тони перевел глаза на свои руки и замер — в нарисованной решетке в клетке выше нолика стоял крестик. Сердце забилось чаще, и Тони мысленно отругал себя за такую глупую реакцию. Ну и что? Что такого произошло? Всего лишь где-то: может быть на другом конце света, в другом часовом поясе или наоборот совсем близко, в другом штате, или в этом же городе — его родственная душа, наконец, ответила ему. Тони и представить себе не мог насколько тепло может стать внутри от этого чувства. Это просто какой-то неконтролируемый взрыв в мозгах, коктейль из эмоций. Все, что он когда-то представлял себе, читал или слышал из рассказов других, померкло перед этим настоящим, в действительности происходящим с ним, не в его фантазиях, а здесь и сейчас. Глупо, наверное, было радоваться чему-то такому, что происходило в их мире с кем-то каждый день. Но когда твое личное небо все время затянуто грозовыми облаками, только тогда начинаешь радоваться каждому лучику солнца. Тони осмотрелся, никто, конечно, не мог увидеть на его руке чужие крестики — так уж было заведено, но нарисованные им странная сетка и нолик посередине могли бы вызвать ненужные вопросы. Хорошо, что все еще были заняты обсуждением Договора, и им дела не было до неуместной сейчас улыбки на лице Тони. Даже показалось, что головная боль отступила — может, это таблетка подействовала, а, может, мысль о родственной душе отодвинула все остальное на задний план. Откашлявшись, Тони одернул закатанные рукава рубашки и застегнул манжеты. Подхватил с кресла пиджак, наскоро со всеми попрощался и вышел. Здесь его дела на сегодня были закончены, пора возвращаться в Башню. А может, (Тони не очень хотел себе в этом признаваться) ему просто хотелось побыть наедине с теми мыслями, что роились сейчас у него в голове по поводу крестика на руке и обретенной родственной души. Тут однозначно было о чем подумать. В самолете Тони долго смотрел на свою руку, как будто два нарисованных крестика должны были рассказать ему все о человеке, их поставившем, и думал, что делать с этим дальше. Теперь он уже точно знал, что его родственная душа существует, это не фантазия, она действительно где-то есть, ходит с ним по одной земле, дышит одним воздухом. И как-то сразу все выдуманные в детстве сказки стали явью. Вот только появилась она не в самый благополучный момент в жизни Тони и что теперь с этим делать, он до конца не понимал. Он слишком долго убеждал себя, что одиночество — это его удел. Что близкие люди рядом с ним лишь страдают. Все происходящее в его жизни он должен нести только на своих плечах. Когда он начал так думать? Наверное, слишком давно, он даже и сам не помнил, будто всегда так думал. Тони выдохнул и откинулся в кресле, прикрывая глаза. Тут же в голове всплыли картинки из далекого детства, то, что он старался засунуть подальше и запереть за семью замками с семью печатями. — Тебе обязательно ответят, — говорит мама, ласково гладя Тони по волосам. Маленький Тони сидит на полу и старательно выводит на ладони очередной вопросительный знак, который уже и не заметен на фоне остальных. Тони резко открыл глаза. Он все еще помнил насколько это было больно — тишина. Как сердце сжималось каждый раз, когда он думал, что вот-вот ему ответят. Но никто так и не отвечал. Каждый раз, когда рядом с его записями не появлялось ничего, было такое чувство, что умирал маленький кусочек души. И сейчас Тони понимал, что раз он уже начал эту игру, отступать назад нельзя. Какую боль своим молчанием он может причинить тому, кто находится по ту сторону крестиков. Он знал это не понаслышке. На самом деле хотелось спросить имя. Еще больше хотелось все бросить и разыскать этого человека. Но с другой стороны было страшно. Как он должен правильно себя повести? Как он должен рассказать о себе? Боже, что вообще обычно говорят при встрече со своей родственной душой? «Привет, а вот и я»? Тони фыркнул и покачал головой в ответ на собственные мысли. Он чувствовал себя сейчас неопытным юнцом, который первый раз собирался заняться сексом и не знал с какой стороны у девушки расстегивается лифчик. Тони провел пальцами по первому появившемуся крестику, обвел его несколько раз и вздохнул. Кажется, решение уже пришло само собой. Кажется, кто-то уже принял его за него, без права на отказ. Тони все еще, не отрывая глаз от нарисованной на руке сетки, до конца не верил в происходящее, но уже понимал, что должен делать дальше. Было даже немного смешно — сколько он исписал паст на своем теле, а его судьбу решил простой крестик. Интересно, что испытывает сейчас его человек? Такое же волнение? Трепет? Ждет ли он ответа от него, Тони? Гадает ли кто это может быть? Ручки не оказалось в нагрудном кармане. Тони похлопал себя по пиджаку, по брюкам, хмурясь, но ее действительно нигде не было. На самом деле он редко носил с собой ручки. Для подписи документов их давала ему Пеппер, а в последние годы, она сама занималась всем этим, и поэтому ему достаточно было коммуникатора в кармане. Тони еще раз ощупал свой костюм, даже заглянул под кресло — ручки нигде не было. Боже, почему в этом мире все так сложно? Тони, удрученно выдохнув, откинулся на спинку кресла и еще раз посмотрел на свою левую руку. «Придется подождать еще чуть-чуть», — мысленно извинился Тони. Отыскать ручку в Башне оказалось тоже не так-то просто. Тони оставил задачу для Пятницы — обзавестись необходимой пишущей канцелярией, видимо, теперь она ему будет необходима чаще, чем обычно. Пятница даже предложила выкупить основной пакет акций небольшого завода по производству ручек и карандашей, но Тони, подумав, ограничился заказом в десять тысяч штук — столько не потеряется. Крестики на руке будто горели огнем, казалось, они вплавились под кожу, напоминая о себе. Что это: нетерпение родственной души или проблемы с головой у самого Тони? Кто ответит? Тони ответа не знал. Он провел по ним прохладной ладонью, успокаиваясь. Его раздражало собственное поведение: завелся, как мальчишка, из-за всего этого, потерял голову, отодвинул все свои дела на второй план — самому смешно становилось. Но ему, Тони Старку, Железному Человеку, на самом деле было слишком страшно сделать новый шаг и спросить имя, он должен признаться в этом хотя бы самому себе. И поэтому он рисует какие-то крестики-нолики на руке. Тони хмыкнул, а потом все же тихо рассмеялся в кулак, качая головой. Кто бы мог подумать, что с ним такое может произойти? Он сам точно не мог. Еще один нолик встал на свое место — в левый верхний угол. Тони выдохнул и расслабился, поведя плечами, будто только что разминировал бомбу. Хотя нет, бомбу ему не составило бы труда обезвредить, он знал, что с ней нужно делать — достать детонатор и обесточить его. Это так просто. А сейчас все казалось слишком сложным. Будто бы он все это время блуждал в темноте, так долго, что даже привык к ней и смирился. А теперь вдруг впереди забрезжил яркий, ослепляющий свет, и Тони на несколько мгновений потерял зрение, запутался, не понимая, куда он должен идти. Глазам было больно, а сердце щемило от надежды, что теперь все будет хорошо, только надо идти вперед. Да назад уже и не было пути. Тони бы не поступил так, не сейчас, не после того, что уже произошло. Томительное ожидание. Тони смотрел на свою руку и, кажется, даже не моргал. Минуты тянулись, как засохший старый клей, цепляясь друг за друга, а наручные часы тикали слишком громко, раздражающе. Ничего не происходило. Сетка по-прежнему была с двумя ноликами и двумя крестиками. Опять ничья. Тони, конечно, не рассчитывал, что его ответа ждали, он и сам протянул столько времени, но страшные воспоминания о тишине снова накатывали и неприятно горчили на языке. Сидеть и гипнотизировать руку было глупо, Тони это понимал. День был тяжелый, вообще вся неделя была тяжелая или месяц, или последние несколько лет, Тони уже сбился со счета. Может, появление родственной души именно сейчас не так уж и плохо на самом деле — Тони нужна была отдушина, иначе он просто сломался бы. Отказаться от геройства, от Мстителей было тяжело, да Тони и не хотел, но временами накатывало: хотелось все послать к черту, уйти из Мстителей, купить остров, бросить в чемодан сланцы и шорты, выкинуть мобильник в океан и умотать туда, где его никто не найдет. Остров Оривару, к слову, подошел бы, Тони на него уже несколько лет поглядывал, но все откладывал — ему одному он был не нужен, а Пеппер всегда только снисходительно улыбалась на эту его затею. Интересно, а его родственная душа поддержала бы такую идею? Ведь она должна его поддерживать? Во всем? Во всем ли? Тони впервые за долгое время думал о всякой ерунде — остров в Тихом океане, пляжные шорты в пальмовых листьях, коктейль из кокоса и никаких Мстителей. Давным-давно он не мог позволить себе такого, а на фоне минувших событий это было бы даже странно. Но это точно была магия родственной души, раз в голову лезла всякая чудесная ерунда. Тони усмехнулся и зашел в ванную комнату. Посмотрел на собственное отражение в зеркале — уставшие глаза, темные круги под ними ясно выделялись на бледном и осунувшемся лице. Надо больше спать и меньше пить кофе. На столик у зеркала легли часы, тихо звякнув браслетом. Тони потянулся к манжетам, расстегнул их и замер, уставившись на свою руку. Из-под края левого рукава выглядывало несколько букв. Тони резко дернул манжету, поднимая ее выше, чтобы увидеть, что было написано под ней. «Я думал, что ты больше не напишешь». Всего несколько слов крупным немного корявым почерком, а у Тони в легких кончился воздух, и сердце за секунду стало биться чаще. Он медленно поднес руку к глазам, будто пытаясь рассмотреть каждый штришок написанных букв, запомнить, все еще боясь, что это ему снится. Но нет, это все было так же по-настоящему: крестики, слова на запястье, его родственная душа. Тони понял, что улыбается. — Мистер Старк, я отметила беспричинную тахикардию и повышение концентрации серотонина в крови. Запускаю полное сканирование организма. — Отменить полное сканирование, Пятница, все хорошо, — Тони смотрел на свое запястье и все еще улыбался. Неужели правда все хорошо? Кажется, Тони уже и забыл, когда говорил это искренне, тем более самому себе. Надо было что-то ответить. Мысль, что его ответа ждали, обжигала руку каждой написанной незнакомым еще почерком буквой. Тони достал из кармана брюк ручку — теперь, видимо, придется постоянно ее с собой носить — и завис с ней, приложив стержень к коже, чуть ниже появившейся надписи. А что написать? Все крутившиеся мысли казались такими глупыми и смешными, и Тони немного нервничал. «Привет». Тони уставился на написанное только что слово. Серьезно? Это все, что он смог из себя выдавить? Кажется, только что его звание плейбоя затрещало по швам. «Я так рад, что ты ответил!» Тони смотрел, как, словно по волшебству, на его руке проявлялись новые слова. Это было так завораживающе: вот только что чистая кожа заполнялась чернильными строчками, они, слово за словом, всплывали из ниоткуда, словно невидимая рука писала их, находясь здесь, рядом с ним. Но вся магия заключалось в том, что человек, который предназначен Тони судьбой, был где-то в другом месте, возможно, так же нервничал, как сам Тони. И Тони сейчас, как никогда раньше, чувствовал, что он больше не один. «Я даже не ожидал. Когда сетка появилась, думал, что это мой друг пошутил. А потом подумал, что он не сделал бы так, это было бы слишком жестоко. А потом я попробовал стереть ее, и она не стиралась. Не стиралась! И тогда я все понял! Это было круче, чем в книжках, чем в фильмах. Ну, когда ты понимаешь. Ты ведь тоже это почувствовал? Ведь правда?» Тони все смотрел, как слова заполняли и заполняли его предплечье, уже переходя на тыльную сторону, а текст все не заканчивался. — Он с ума сошел? — не моргая, смотря за мельтешащими буквами, прошептал Тони. Но на душе было тепло, как будто кто-то аккуратно положил туда маленький тлеющий уголек и раздул его, и он грел — нежно, не обжигающе, приятно. Человек по ту сторону крестика все это время чувствовал то же самое, что и Тони, — эта мысль всплыла в голове неожиданно и сразу разлилась по всему телу успокаивающей лаской, заставляя расслабиться, — возможно, и в эту самую минуту они чувствовали одинаково. «И крестики-нолики, кстати, это отличная идея. Я ведь ставил крестик для себя, а получилось для тебя. Ты здорово придумал, правда, мне было так весело. А потом ты замолчал. У тебя все хорошо? Боже, я надеюсь, что у тебя все хорошо! А потом появился второй нолик. И я был так рад! Я весь день только об этом и думал». Текст скакал по руке, на предплечье уже не осталось места, и слова стали скрываться за рукавом рубашки выше локтя. — Он сошел с ума! — совсем не зло хмыкнул Тони, торопясь расстегнуть рубашку. Когда он выпутал руку из рукава, уже половина плеча была исписана. «Я даже представить не мог, что это вот так происходит. Это так странно. И волнительно. И страшно». Страшно. Тони выцепил это слово из всего текста и замер. Его человеку тоже было страшно. Из-за него. Тони со свистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, успокаивая участившееся сердцебиение. Казалось, что его сердце уже не могло биться еще быстрее, но с каждым новым словом его ритм учащался. Сейчас Пятница опять попытается запустить полное сканирование. «Я так боялся, что ты больше не напишешь! Это так страшно, знаешь ли». Знаю, думал Тони, знаю. Он на секунду прикрыл глаза и потер переносицу, обещая себе, что больше не допустит такого. Он как будто физически прочувствовал все те не свои, но как будто уже свои, эмоции. А когда снова открыл глаза, текст больше не плясал. «Привет. Я Питер». Питер. У Тони будто на секунду перехватило дыхание. Он, не моргая, смотрел на свою исписанную руку и видел только имя. Это было настолько волнительно, что хотелось закричать, расплакаться, сделать что угодно, лишь бы сердце перестало стучать, словно кулак по ребрам. Тони мягко провел пальцами по написанному имени и тихо засмеялся. Что он узнал о своей родственной душе за сегодня? То, что у него неконтролируемый словесный выброс (интересно, в жизни он болтает с такой же скоростью?). То, что у него есть друг-шутник. То, что он очень ждал его ответа и так же нервничал (эта мысль заставляла Тони улыбаться). И то, что его зовут Питер. Тони еще раз провел пальцами по имени, будто хотел впитать в себя, и лишь одними губами повторил его, смакуя каждый слог, каждую букву. Писать ответ уже было негде — Питер постарался. Тони хмыкнул и раскрыл ладонь, занес над ней ручку. Все это было ново для него. Обычно его знакомство проходило как-то легче и непринужденнее, но, может, лишь потому, что Тони знал, чем все должно было закончиться. А сейчас перед ним висела огромная неопределенность — не только с родственной душой, но и с Мстителями, к сожалению, — и лишь в конце нее мерцал маленький маячок по имени Питер. «Теперь я тебя нашел и уже не отпущу. Обещаю». Тони сжал кулак и поднес его к губам. Да, именно так он и думал. Все постепенно вставало на свои места, мысли и чувства упорядочивались. После того, как в Вене подпишут Договор, волнения в СМИ улягутся, а Мстители станут государственной организацией, Тони возьмет отпуск. Почему бы и нет? Прекрасно и без него справятся, у Мстителей есть Кэп, в конце концов. И тогда Тони обязательно разыщет Питера. А сейчас все же надо разобраться с проблемами посерьезнее. — Ох, Пятница, слишком много нервных потрясений за день, — Тони уперся руками в столик и снова посмотрел на свое отражение в зеркале — вся левая рука была темной от записей Питера. — Мне запустить полное сканирование организма? — Да нет-нет, уймись, — фыркнул Тони, снимая рубашку до конца. Часы на столике пикнули, оповещая об обновлении в поисковой программе. Тони нажал на коммуникаторе несколько кнопок и над ним всплыл небольшой экран. Тони увеличил его двумя пальцами и поднял перед глазами. На экране на повторе крутился ролик, где некто в красно-синем костюме и маске на ходу останавливал небольшой автомобиль, несшийся прямо в автобус. А вот это уже было действительно интересно. — Видео появилось в сети два часа назад, дата стоит сегодняшняя, автора проверила: мистер Дэвид Тейт, женат, двое детей, клерк в местном бизнес-центре, ничего особенного, — отчиталась Пятница. — Добавить к остальным видео? — Да, сделай нарезку из того, что уже есть, и скинь мне, — сказал Тони, листая комментарии к видео: у местного супергероя уже появились и поклонники, и противники, и даже несколько прозвищ. — Забавное паукообразное. Членистоногий каратель. Чувачок-Паучок. Ужас какой, — хмыкнул Тони, читая комментарии вслух. — Пятница, территориально видео сделано там же? — Да, мистер Старк, в Куинсе. — Подключись к уличным камерам Куинса, особенно к тем, что захватывают переулки, к камерам над магазинами, ресторанами, в парках и на дорогах. Мне нужна личность этого любителя ярких трико. — Уже все сделано, мистер Старк. Так же я взяла на себя смелость подключиться к полицейской радиочастоте. Его появления по большей части хаотичны, но исключать возможность отследить его через полицейских не рационально. — Умница, — улыбнулся Тони, выключил видео на коммуникаторе и посмотрел на свою ладонь. «Я тоже», — добавилось на ней. На следующее утро Тони к собственному удивлению проснулся весьма бодрым, несмотря на раннее время. Голова не болела, а в мыслях была приятная забытая легкость, как будто события нескольких последних недель произошли не с ним, а он просто прочитал о них в газете. Тони потянулся. В глаза сразу бросилась исписанная левая рука. Записи сегодня были еле заметными, а некоторые стерлись совсем. Еще вчера Питер, осознав свою ошибку («Как же я теперь пойду на учебу с такой рукой!», и Тони теперь знал, что Питер учится), отправился мыться, активно стирая свои же надписи, после чего они договорились переписываться короткими сообщениями только на ладони. Но вот сетку с крестиками-ноликами Питер не стер, хотя свой ход так и не сделал. Тони улыбнулся, смотря на свою раскрытую ладонь, где осталось «Я тоже» от Питера. В этих двух коротких словах было больше чувств, больше обещаний и теплоты, чем Тони мог себе представить. На сегодняшний день у Тони было запланировано несколько встреч, в том числе с прессой — надо было как-то успокоить толпу, дать понять, что у них все под контролем. Наташа скоро вылетит в Вену, как представитель Мстителей, на нее можно было положиться, а Тони должен был подготовить почву здесь, потому что еще чуть-чуть и толпа накинется на Мстителей с вилами. Открыв очередную сводку новостей и отпив кофе, Тони только закатил глаза: снова Мстители на первых страницах, снова Ванда и Лагос — пресса перестала удивлять. Наверное, хорошо, что Ванда сейчас с Вижном на Базе, пусть это и выглядело как домашний арест, но Тони просто хотел исключить возможность нового громкого инцидента, пока Договор не вступил в силу. Кто-то назвал бы это жестоким, но жестокие времена требуют жестоких мер, к тому же это ради всеобщего блага, так думал Тони. Интересно, как бы к этому вопросу отнесся Питер? Что бы он сказал? Поддержал ли он Тони? Понял ли, что все, что тот делал, это, думая о других? — Входящий вызов от Наташи Романофф, — оповестила Пятница. — Соедини по громкой, — сказал Тони, подливая себе еще кофе и сворачивая окна с новостями. — Расслабляешься? — с усмешкой в голосе спросила Наташа. На заднем плане был слышен шум автомобильного двигателя. Тони хмыкнул. — Будто бы я могу. Какие новости? Наташа тяжело вздохнула. — Пэгги скончалась. Повисло молчание, только на заднем фоне все так же равномерно урчал двигатель, и еле слышно гудели другие машины, видимо, Наташа стояла в пробке. Тони знал, что Пэгги значила для Стива, и мог только представить, что тот испытывал в последнее время. Теперь его резкий уход вчера имел объяснение. — Я еду к нему, хочу быть рядом. — Да, правильно, — Тони потер переносицу, — ты сейчас нужна ему. Снова молчание в трубке. — Тони, — начала Наташа, — я понимаю насчет Договора, но не хочу пока давить на Стива. Пэгги… Ты же сам знаешь. Тони сейчас больше удивлялся поведению Наташи. Смерть родственной души не давала гарантии появления другой, но ведь два человека могли любить друг друга и без этого. Тони большую часть своей жизни так думал, но именно сейчас почему-то вдруг стал не уверен в этом. Могут ли? У них с Пеппер не получилось. — Знаю, Нат, но каждый из нас кого-то потерял. Сейчас поднялся такой вопрос, где интересы одного человека не должны ставиться выше общих. Ты вчера была на собрании и сама все слышала. — Я поговорю с ним, но на решение, если он уже его принял, повлиять не смогу. — Ты ведь уже знаешь, что он скажет, да? — вздохнув, спросил Тони. На этот раз Наташа молчала значительно дольше, и это молчание было красноречивее всяких слов. — Перезвоню тебе, когда буду в Вене. Послышались короткие гудки — Наташа положила трубку. Тони цыкнул и приложил кулак к губам, пальцами другой руки нервно постукивая по столешнице. Он до последнего надеялся, что сможет перетянуть Стива на свою сторону, надеялся на Наташу. Но до чего же упрямый этот Кэп! Отец еще в детстве рассказывал про него, но Тони только сейчас начал понимать, сколько отец ему не договаривал. Тони раскрыл кулак и посмотрел на ладонь. Сейчас в его жизни появился человек, для которого он бы хотел устроить спокойную, мирную жизнь. Но возможна ли в принципе мирная жизнь рядом с Тони Старком? Тони помотал головой. Нет, он решил задвинуть эти мысли на задний план. Судьба дала ему второй шанс исправиться, и он не хотел снова все испортить. Теперь у него есть родственная душа, это должно сделать его сильнее. И слабее одновременно. Уязвимее. Иметь родственную душу — это огромная ответственность. Ответственность теперь не только за себя, но и за нее. К такому Тони не привык. Он всегда был одинок, даже если кто-то был рядом, всегда отвечал только за свои поступки, а те, кто его плохо знал, говорили, что Тони Старк — эгоистичная сволочь. Может так оно и было. Раньше. Но теперь на его руке есть напоминание — он не один. Тони мог бы вечно бояться многих вещей и жалеть себя, однако ни страх, ни жалость не остановят его от того, чтобы стать счастливым. Застегивая манжеты на рубашке, Тони в очередной раз провел пальцами по сетке с крестиками-ноликами и улыбнулся. Они стали для него как будто символом, перечеркивающим его прошлое и дающим задел на будущее. Да, теперь у него есть еще одна очень весомая причина добиваться своей цели с Договором, как бы ни противился этому Стив. Пятница уже перекинула ему на коммуникатор нарезку видео с новоиспеченным супергероем Куинса. В машине, пока добирались до места, где была намечена встреча с прессой, Тони пересмотрел ее еще несколько раз. Кто же этот неизвестный? И откуда у него такая сила? Тони пролистал видео на середину, поставил на паузу — на экране замерла фигура в красно-синем костюме, зависшая над людьми на тротуаре, чуть размытая, расфокусированная. Пока поиски Пятницы не увенчались успехом, этот таинственный Чувачок-Паучок (Тони усмехнулся, вспоминая комментарии под видео) все еще не попался. Но, Тони был уверен, скоро тот проколется, уж слишком смахивал на дилетанта. Пресс-конференция прошла согласно ожиданиям Тони — не как в дружеском кругу. На Мстителей разве что убийство Кеннеди не повесили. Тони хоть и внес некоторую ясность на дальнейшие планы их организации и попытался заверить прессу, что подписание Договора всего лишь вопрос времени, но чувство будто бы его макнули в ведро с грязью осталось. Хотя чему было удивляться — сами все это и заварили. Выходя на улицу и делая несколько звонков, Тони мельком бросил взгляд на левую руку — это действие за столь короткий срок стало привычным — и резко замер на месте, чувствуя, как сердце сделало несколько лишних ударов в минуту. На руке рядом с сеткой мелко, но вполне читаемо были написаны несколько химических формул. «Химией увлекаешься?» — уже в машине написал на ладони Тони. Ответа не было всего несколько минут, хотя Тони и не ожидал получить его так скоро. «Формулы мне нужны для кое-какого проекта, а под рукой не оказалось бумаги». Теперь в список под название «Что Тони узнал о Питере» можно было смело вносить еще два пункта: дружит с химией и использует руку в качестве записной книжки. «Ацетилоксид и толуол? Мне теперь даже интересно, что же их может связывать». «Ха-ха, это ты пытаешься разобраться в химии?» Тони не то чтобы имел глубокие познания в химии, ему больше была близка физика и механика, но кое-какие основы все же знал. Питер продолжил предложение. «Это первая стадия проекта. Поверь мне, иногда совмещая, казалось бы, совершенно несовместимые вещи, можно получить результат, превосходящий все ожидания». Кажется, Питер умничал. Тони это внезапно нравилось. Он усмехнулся. «Да ты ботаник». «Эй!» Давно Тони не было так спокойно. Каждое сообщение Питера заставляло его улыбаться, а что-то внутри него трепетать. Как тут не поверить в бабочек внизу живота, когда сам испытываешь нечто похожее? По всему телу разливалось приятное мягкое тепло, от кончиков пальцев на ногах оно поднималось все выше и затапливало Тони с головой. Хотелось раствориться в этих эмоциях, прикрыть глаза и просто несколько минут покачаться на волнах. Даже несмотря на то, что Тони сейчас оказался в самом эпицентре разворачивающихся событий с Мстителями, даже если Стив окончательно и бесповоротно откажется от Договора, даже если весь мир будет рушиться, Тони всегда может надеяться на лучшее, если рядом с ним будет Питер. Все это было так странно: они с Питером ни разу не виделись, Тони не знал, как он выглядит, сколько ему лет, чем занимается, но почему-то был твердо уверен, что все это для него будет не важно, когда они, наконец, встретятся. Он просто будет рядом с Питером, с его Питером. «Ты так и не сказал, как тебя зовут». А ведь действительно, за всей этой суматохой и эмоциями Тони совсем забыл сказать о себе. «Тони». Как будто открыл душу нараспашку — вот он я, Питер, без всей мишуры, брони Железного Человека, геройских подвигов, смотри, пожалуйста. Тони хотел, чтобы Питер видел его настоящего, видел то, что у него на душе, то, что, возможно, он не смог бы показать никому другому. Тони не привык раскрываться вот так, будто снимал с себя слой за слоем, но сейчас он хотел этого сам, чувствовал, что это правильно. «Привет, Тони». Это и было правильно. Следующие несколько дней превратились для Тони в сумасшедшую карусель из пресс-конференций, интервью, звонков и переговоров. На переписки с Питером толком не оставалось времени. Тони изредка посматривал на свою ладонь, коротко отвечал на сообщения, но, несмотря на все это, Питер не жаловался и не лез с расспросами, будто на каком-то подсознательном уровне понимал, что Тони крутится, как белка в колесе. Снова магия родственной души, не иначе, думал Тони. Новостей о супергерое из Куинса по-прежнему не было. В сети периодически появлялись новые фото и видео с ним, но ничего, что могло раскрыть его личность. Пятница мониторила камеры круглосуточно, но хитрец был слишком осторожным, что даже удивительно для новоиспеченного героя. Для Тони узнать его имя уже стало спортивным интересом — никогда не знаешь, где могут пригодиться его способности. Да и иметь туза в рукаве Тони считал необходимостью. Ранним утром — чертовы часовые пояса — позвонила Наташа, разговор у них получился достаточно короткий и немного скомканный. В Вену она прилетела со Стивом, но сопровождать ее на подписание Договора он отказался. Уперся, мать его, своими принципами, будто ему Америку продать предлагали. На звонки Тони он принципиально не отвечал, и было непонятно: не хочет ли он разговаривать именно с Тони или просто решил поиграть в молчанку. Тони возмущенно цыкнул и попросил Наташу держать его в курсе дела. Хочет того Стив или нет, но Договор будет подписан, численный перевес в Мстителях пока на стороне Тони. Тони посмотрел на часы — в Вене уже должно было начаться собрание. Значит сегодня все закончится, людские волнения поутихнут, потом они внесут правки в Договор, а он сможет, наконец, разыскать Питера. Он хотел сделать это сам, без помощи Пятницы. Хотел, чтобы, как в романтических фильмах: они договорятся с Питером о встрече, Тони будет там немного раньше времени, будет волноваться, как подросток на первом свидании… Господи-боже, что за сопливая ерунда у него в голове с утра пораньше? Тони покачал головой и непроизвольно улыбнулся. На руке со вчерашнего дня не было новых записей. Иногда Питер слишком много болтал обо всем и, как ни странно, ни о чем, как будто специально обходил некоторые темы, но Тони и сам многое не спрашивал — откладывал на личную встречу. А потом Питер внезапно пропадал — он мог не отвечать на сообщение или бросить «Скоро вернусь» и объявиться только поздно вечером. Может, учеба слишком тяжелая? Или у него строгий научный руководитель? Тони не знал. И не знал — нормально ли то, что они только появились друг у друга, а у них уже секреты. Тони потянулся за ручкой, лежащей на столе, — теперь ручки у него лежали повсюду, даже в ванной, — и написал на ладони: «Питер…» Его прервал телефонный звонок. Звонила Наташа. Тони тут же взял трубку, отложив ручку, — потом допишет, вряд ли Питер встает в такую рань. — Нат? Как все прошло? — Тони, у нас неприятности. Наташа тяжело дышала и говорила хрипло. На заднем плане слышались крики, громкие голоса и вой сирен. У Тони похолодели кончики пальцев — только не снова, не в этот раз. — Что произошло? Наташа, с тобой все в порядке? — Штаб-квартиру взорвали, Тони, король Т'Чака мертв. Я в порядке, мне повезло. В теракте подозревают Барнса. Т'Чалла собирается отыскать его, он хочет мести. Тони, уже ищущий в сети репортаж с места событий, замер при упоминании Барнса. Только этого не хватало. — Стив? Тони знал, что Наташа поймет его вопрос. Но она молчала, потом протяжно выдохнула. — Он хочет найти его раньше властей. — Да он с ума сошел?! — вспылил Тони, вскочив со стула. — Он сделает только хуже для всех. — Я пыталась ему это объяснить, но… У них приказ стрелять на поражение, Тони. — Я сегодня буду в Вене. Стива надо остановить, пока он не наделал глупостей. — Боюсь, что он уже на их пороге, — тихо проговорила Наташа и отключилась. Тони отбросил телефон в сторону и прошелся по комнате туда-сюда. То, что Барнс оказался замешан в этом деле, его не удивляло, больше злило поведение Стива — нельзя быть таким безрассудным, только не сейчас, когда они были так близки к мирному урегулированию. Хорошо, если он не найдет Барнса, или Тони найдет Стива раньше того, как тот сглупит. Слишком много мыслей разом и исходов сложившейся ситуации атаковали голову Тони, он не мог ухватиться за что-то конкретное. Но ясно было одно — сидеть на месте нельзя, нужно было действовать и немедленно. — Хэппи, — Тони практически рявкнул в трубку, — готовь самолет, я срочно вылетаю в Вену. На ладони ниже написанного Тони появилась новая запись: «Тони? У тебя все хорошо?» Тони потер переносицу, отвечать было некогда, да и нечего. Что он может сказать Питеру? Что у него не все хорошо, и все его планы снова пошли к чертям? Он ответит позже, когда сам успокоится и соберется с мыслями. «Прости, Питер, потерпи немного», — думал Тони, садясь в машину. В аэропорту Тони встретила Наташа с новостями, что Барнс был замечен в Бухаресте. Шэрон Картер уже направила туда группу захвата, но она дала эти же сведения и Стиву, чего Тони точно не мог одобрить, но не отчитывать же ему сотрудника ЦРУ. Стив, должно быть, уже добрался до Барнса. Тони надеялся только, что раньше полиции. — Да Бога ради, мы что по всей Европе должны за этим проклятым Кэпом гоняться. Он Капитан Америка, какого черта он не в Америке? — ругался Тони, снова садясь в самолет уже вместе с Наташей. На этот раз они летели в штаб-квартиру ЦРУ в Берлине. Роуди полетел в Румынию оказать поддержку группе захвата, но скорее, по просьбе Тони, притормозить и утихомирить Стива. — Он же как мать Тереза, всегда на стороне униженных и обделенных, — пожала плечами Наташа, ухмыляясь. Тони укоризненно посмотрел на нее — ему сейчас было совсем не до смеха. И удивительно, как она еще могла сохранять такое хладнокровие, вот у кого стоило поучиться. — Аминь, черт бы его побрал. На руке появилась еще одна запись от Питера: «Тони, ответь, что у тебя все хорошо!» В Берлин Стива, Сэма и Барнса доставили в бронированном грузовике, как преступников. Ну, класс, думал Тони, отвечая на звонок госсекретаря, Капитан Америка у нас теперь террорист, просто здорово, вот пресса-то обрадуется. Еще и принц Ваканды туда же. Что с этим Барнсом не так, раз вокруг него такая толпа мужиков вьется? — Накажем ли? — специально громко спросил Тони, неотрывно смотря на Стива, когда он вместе с Наташей и Сэмом вошел в кабинет. Ох, как же хотелось по зубам ему дать. — Конечно, по всей строгости! Можете меня цитировать. — По всей строгости? — переспросил Стив, хмыкнув. Он что еще и удивляется? Нет, серьезно, это сейчас было удивление или насмешка? — Госсекретарь хотел отдать вас под суд, еще легко отделались, — тыкнув телефоном в грудь Стива, сказал Тони. — Я сам потом проведу с ним воспитательную беседу, — шепнул он Наташе, когда они отошли достаточно далеко. — Не ругай его сильно, — усмехнулась она. — Ой, ну что ты, разве что он у меня как миленький согласится подписать Договор. Наташа только посмотрела на Тони, поджав губы, и ничего не ответила. Извини, Нат, на войне все средства хороши, думал Тони, идя в кабинет, который выделили Стиву вместо камеры. Если уж Стив сам так подставился, грех это было не использовать в нужных целях. «ТОНИ??!!» Еще одна запись на руке от Питера. Тони чувствовал, как она горела и пульсировала, такого раньше еще не было. Сейчас он поговорит со Стивом и ответит, напишет, что был очень занят, извинится, что так долго не писал и никогда больше так делать не будет. А внутри тихо, но настойчиво зудело чувство, что он уже обещал так не делать… Черт! Тони старался загнать его подальше — сейчас не время для самобичевания, надо расставлять приоритеты. Стив стоял и смотрел на экраны сквозь прозрачные стены комнаты. На одном из экранов транслировали камеру Барнса. Да, ему можно было только позавидовать — тихая маленькая одиночка, тепло, светло, разве что кандалы на руках всю романтику портили. Тони фыркнул, Барнса он жалеть точно не собирался — тот столько дел наворотил, — да и Стива тоже, но если судьба первого его мало интересовала, то с последним надо было провести воспитательную беседу. — Хочешь, покажу крутую штуку? — Тони зашел в кабинет, кинул пиджак на стул и поставил на стол перед Стивом чехол с набором из двух перьевых ручек. — Одной из них Рузвельт в сорок первом подписал закон о ленд-лизе. Отличная параллель, так думал Тони. Он, конечно, не рассчитывал сыграть на патриотических чувствах Стива, но чем черт не шутит. — Я протягиваю тебе оливковую ветвь, — он присел напротив Стива. Тони смотрел на него внимательно, чуть сощурив глаза, прикрыв рот левой рукой и прикусив губу. Только сейчас он ясно осознал, насколько сильно устал: от всей этой шумихи вокруг Мстителей, беготни в поисках Барнса, врожденной упертости Стива, от постоянных звонков, интервью, пресс-конференций. Но впереди еще было столько дел. И это все лежало на его плечах. Как бы не сломаться. — Зароем топор войны? — хмыкнул Тони. Топор войны во всем мире? Или же внутри Мстителей? Вот что было интересно. Стив смотрел в ответ. Потом скосил глаза на сетку на руке Тони. Вот черт, он совсем забыл о ней. Тони сжал руку в кулак и убрал ее под стол, откинувшись на стуле. — Это что у тебя на руке? Сам с собой играешь? — спросил Стив с легкой улыбкой. Говорить о появлении родственной души было не время и не место, Тони точно не собирался сейчас изливать душу, не на исповедь ведь пришел, да и Стив не священник. К тому же, что отвечать Тони не знал. — Это… Как бы… В общем, это… — Это то, о чем я думаю? — Если ты забыл, я Железный Человек, а не экстрасенс. Я понятия не имею, о чем ты думаешь. И, Стив, я сейчас не об этом пришел с тобой поговорить. — Прости, Тони, я не знал. Давно? Стив как будто не слышал его или не хотел слышать. Тони цыкнул и вздохнул, видимо, все-таки придется поговорить не о делах. — Не так давно, я еще ни с кем это не обсуждал, некогда, знаешь ли. Лагос там, Ванда, взрыв в ООН, ты вот учудил — все катится, как снежный ком, и опять, и опять, и опять и так до сих пор. А до этого Гидра, Альтрон, Заковия. Что будет дальше, Стив? А я, понимаешь, не хочу завязывать. И теперь терять его тоже не хочу, — Тони прикрыл ладонью нарисованную сетку и сжал пальцы, слова на руке, написанные Питером, сейчас будто обводили каленым железом — они жгли и словно кричали, чтобы он обратил на них внимание. — Подумал, может, договор — наш компромисс. Тони встал, прошелся по кабинету и посмотрел сквозь стеклянную стену на экраны — может, их всех надо изолировать, как Барнса. Потом надел пиджак и повернулся к Стиву. Казалось, стало легче от того, что поделился. Стиву ли не знать, что такое родственная душа и на что ты готов пойти ради нее. Но тот лишь хмурил брови и старался избегать взгляда Тони. — Я бы не хотел все усложнять. О, он опять за свое. Тони обошел Стива и встал у него за спиной, заложив руки в карманы брюк. — Если над миром нависает угроза, я не могу оставаться в стороне. Хотел бы, но не могу. Несмотря ни на что, — он едва заметно кивнул на руку Тони. — Врешь, не хочешь. Стив усмехнулся. — Да, не хочу. Тони знал, что Стив такой же, как и он сам, чувствовал это. Он не может просто так взять и завязать, но ведь у него же, как и у Тони теперь, есть кого защищать. Почему же он до сих пор противится? — Нам не надо, чтобы ты ушел. Ты нужен, Кэп. Пока что ничего непоправимого не случилось, подпиши, и минувшие сутки нам спишут, не глядя. Стив вздохнул и медленно потянулся за ручкой, повертел ее в руках, рассматривая. Тони сложил руки на груди. Казалось, что они были уже близки к соглашению. Ну чего ты еще думаешь, Кэп? — Подстраховка будет. Только пресса угомонится и пристегнем к Договору поправки. Потом восстановим вас с Вандой в статусе… — Ванда. Что с Вандой? — перебил его Стив. — О, коротает время с Вижном на Базе. Стив закатил глаза, всплеснул руками и прошелся по кабинету туда-сюда, как сам Тони недавно. — Стоит мне только поверить в твое здравомыслие, Тони… — Это прекрасный способ защиты, — парировал Тони, стараясь сохранять спокойный тон. И он действительно считал, что так будет лучше, для Ванды в первую очередь. — Защиты? Так ты это называешь? Это заточение, Тони. — Угомонись, — повысил голос Тони. — Я лишь делаю все необходимое во избежание худшего. Он смотрел на Стива и понимал, что переговоры провалились. Хотя складывалось такое впечатление, что Стив изначально не был настроен на подписание и лишь искал причину для отказа. Тони устало потер лоб. Уговорить Стива согласиться с пунктами Договора с самого начала было провальной затеей, пора это уже принять. — Убеждай себя в этом дальше, — Стив вернул ручку на место. — Я не завидую тому, кто находится по другую сторону сетки на твоей руке. Она выглядит, как клетка, а ты, я посмотрю, в этом мастер — держать людей в заточении и на коротком поводке, — выплюнул каждое слово Стив и вышел за дверь. Тони лишь смотрел ему вслед и где-то в глубине души с ним соглашался. Он ведь правда такой? Использовать людей ради своей выгоды и достижения цели никогда не было для него чем-то запретным. Но ведь Питер тут не при чем, он специально не вмешивает его во все это, ждет подходящего момента, чтобы встретиться, стремится подписать Договор. Нет, Тони никогда не позволит Питеру войти в эту среду, он уже совершил такую ошибку с Пеппер. Питера он не отпустит. А с Кэпом, видимо, вопрос уже решен. Его Мстители потеряли. Допрос Барнса транслировали на нескольких экранах. Тони стоял рядом с Наташей, спиной чувствуя на себе негодующий взгляд Стива. Наташа, когда узнала о его реакции, лишь успокаивающе сжала плечо Тони, будто говоря, вам обоим надо успокоиться, дай ему время. Но время — это не то, чем они располагали вдоволь. Времени и информации никогда не бывало достаточно. — Он остынет, поверь, — толкнув его локтем, шепнула Наташа. — Не думаю, что нам от этого будет прок, он уже все для себя решил и, думается мне, что раньше, чем мы это поняли, — ответил Тони и посмотрел через плечо на Стива. Тот не отрывал взгляда от экранов. — Надеюсь, что наши небольшие разногласия не отразятся на вас. Наташа поджала губы. Некоторое время она молча смотрела на то, как Барнс отвечает на вопросы. — Нам всем очень сложно иметь нормальные отношения, когда мы сами ненормальные. Но ведь попытаться стоит. Теперь пришла очередь Тони поджимать губы и тяжело вздыхать. Ненормальные — это точно про них. И Наташа была права — попытаться стоит. В ухе послышался голос Пятницы: — Мистер Старк, личность героя из Куинса установлена, пересылаю вам данные. — Умница, девочка, — Тони расплылся в довольной улыбке — хоть что-то хорошее за сегодня. Перед его глазами замелькали фотографии, какие-то досье, медицинские карты, документы на попечительство, но он не успел все это толком рассмотреть, как в штабе погас свет, камеры отключились, экраны погасли, и лишь замигали красные аварийные огни. Люди засуетились, выясняя причину неполадки. — Пятница, найдешь первоисточник обесточивания? — Тони покрутил настройки на дужке очков, всматриваясь в выдаваемые Пятницей данные. Краем глаза он отметил, что Стива и Сэма уже не было в кабинете. Оставалось только надеяться, что хоть сейчас они не наделают глупостей — их лимит на год вперед уже исчерпан. — Джеймс Барнс на свободе, — послышалось из рации. — Повторяю, Джеймс Барнс на свободе. Тони поймал взгляд Наташи и понял, что дела совсем плохи. Надо было выбираться отсюда, а в идеале еще и найти Стива. Да что это за салочки у них сегодня? — Эвакуировать гражданских, оцепить периметр, — отрывисто говорил в рацию Росс, — и поднять вертолеты огневой поддержки. Тони направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, Наташа успевала за ним только бегом. — Надеюсь, у тебя костюм с собой, — сказала она, поравнявшись с ним. — А то. Троечка от Тома Форда на две пуговки, — съязвил Тони. — Я здесь как боец, но в запасе. Он мельком посмотрел на ладонь, там было еще несколько тревожных сообщений от Питера, и одно появилось буквально на глазах: «Тони, ответь мне! Что случилось? Я себе места не нахожу от твоего молчания». Тони на ходу достал ручку, зубами содрал колпачок и выплюнул его, прислонил стержень к руке. Ладонь вспотела, поэтому стержень писал плохо, приходилось обводить по несколько раз, но Тони жизненно необходимо было ответить Питеру именно сейчас, он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. «Я занят, малыш, все в порядке!» Наташа посмотрела на него, вопросительно подняв бровь. — Рановато для завещания. — Ой, отстань, потом все объясню, — отмахнулся от нее Тони. Когда они уже подбегали к лестнице, их нагнала Шэрон. — Скорее за мной, — и первой спустилась в пролет. Барнса они нашли на первом этаже, он, как нечего делать, раскидывал охранников, продвигаясь к выходу. Шэрон жестами показала, что его надо окружить и двинулась направо, чтобы перекрыть ему путь к центральному выходу, Наташа — за ней, а Тони обошел Барнса с тыла и спрятался за колонной, оценивая обстановку. — Мы на месте, — послышался голос Наташи в наушнике. Тони сейчас бы не отказался от полной брони, но она осталась в Нью-Йорке. Он, в общем-то, не рассчитывал на такой расклад, что в штаб-квартире, полной агентов ЦРУ, она ему понадобится. Тем более летел он сюда с другой миссией, больше миротворческой. Но совсем «голым» он себя не оставил, конечно. Наручные часы при нажатии на экран быстро трансформировались в бронированную перчатку. Чтобы оглушить и отвлечь Барнса и ее будет достаточно. Тони вышел из укрытия, направил на него ладонь и выстрелил ударной волной. Пока оглушенный Барнс пытался сориентироваться в пространстве, Тони, подбегая ближе, выстрелил еще раз — на этот раз световой вспышкой. Мысли с такой скоростью носились в голове, что Тони просто не успевал за ними, действовал больше на инстинктах. Удар в голову Барнс тут же остановил, нанося следом хук слева, и Тони его успешно блокировал. Барнс направил на него пистолет, — видимо, вытащил у охранника — и нажал на курок. Тони успел перехватить пистолет за дуло, глуша выстрел железной ладонью и срывая с него затвор, следом снова нанося удар в голову. Но уже следующий удар Тони пропустил. Барнс двинул локтем в лицо — мгновенно боль разорвалась грандиозным фейерверком в голове и сконцентрировалась острым сверлом в правом виске и глазу. Тони потерял ориентацию, в глазах двоилось, а в голове шумело так, что он ничего не услышал, даже если бы ему кричали в ухо. Ударом в живот его отшвырнуло на пол, протащило несколько метров через стулья и столики, стоящие в фойе. Тони не успел как следует сгруппироваться, и боль захватила все тело: распространяясь от головы, расползалась по груди, по животу, переходя на руки — будто его только что переехал бронированный поезд. Конечности словно свело судорогой, а перед глазами начало темнеть. Тони цеплялся за происходящее: Наташа и Шэрон набросились на Барнса, — но все уже плыло перед глазами. И Тони отключился на какое-то время. — Тони! Тони, ты как? Сквозь звон в ушах и как будто слой ваты доносился знакомый голос. Тони медленно приоткрыл глаза, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ним на коленях стояла Наташа, и лицо ее выглядело весьма обеспокоенным. — Помято, — прохрипел он в ответ и закашлялся, боль тут же прошила острыми иглами живот, висок и грудь — хоть бы ребра были не сломаны. — Где Барнс? — Ушел. — Стив? — Тони осторожно, опираясь на руку Наташи, сел на полу, прижав ладонь к виску. Наташа не ответила. Хотя Тони и не ждал ответа — он знал его еще до того, как задал вопрос. Было бы странно, если бы Стив вернулся и упустил Барнса. За последние пару суток его будто бы переклинило на нем, что он отодвинул на задний план всех остальных. Тони смотрел на Наташу и не понимал Стива. — Мы его найдем, — он сжал плечо Наташи в качестве поддержки, он знал, что ей сейчас это нужно. Она в ответ благодарно улыбнулась, кладя свою руку поверх его. Госсекретарь был весьма недоволен. Тони думал, что если бы тому позволял статус, он бы лично выпорол тут каждого за то, что упустили государственного преступника. И Тони даже не осудил бы его за это. Они действительно облажались. Сами же подпустили волка в овечьей шкуре к Барнсу. Как вообще такое могло произойти в ЦРУ? Они что, резюме сотрудников не читают? Кто у них специалист по кадрам? Тони покачал головой и шикнул от боли, отозвавшейся в виске. Он понимал, что прямой вины его здесь нет — Барнс был не в его юрисдикции. Но Стив… Со Стивом-то он должен был договориться. Но все снова пошло по какому-то неправильному сценарию. В последнее время вообще все идет не так, как он рассчитывал, будто кто-то специально вставляет ему палки в колеса: он только вытащит одну, а на ее месте уже две новые. И снова они должны разыскивать Стива, это уже скоро войдет в дурную привычку. Но Тони все равно был твердо убежден, что именно они должны этим заниматься, не спецназ, просто из соображений безопасности. Безопасности Стива в первую очередь, как бы смешно это не звучало. Он понимал, что спецназ, найдя его, не станет с ним церемониться, тем более госсекретарь дал распоряжение стрелять на поражение, а Стив не отступит без боя, он же еще тот твердолобый болван. — А почему в этот раз исход будет иным? — спросил госсекретарь, нависая над Тони. — Потому что в этот раз на мне будут не лоферы с шелковой рубашкой, — Тони не отводил взгляда. — Семьдесят два часа и они ваши. — Тридцать шесть и не больше, — сказал госсекретарь и вышел за дверь. Разговор был окончен. Этого было катастрофически мало. Их поставили в жесткие рамки, а людей не хватало. Кто у них есть? Он, Наташа, Роуди и Вижн. Вот и все, что осталось от Мстителей. Тони устало выдохнул. — У меня рука онемела. Это нормально? С таким ритмом жизни он точно себе инфаркт заработает. Если уже не перенес его на ногах. — Нас слишком мало, — повторила его мысли Наташа. — Есть кто на примете? Кажется, Пятница до всей этой неразберихи присылала ему досье на того самого супергероя из Куинса. А почему бы и нет? Он неплохая кандидатура за неимением лучшего. Так что для начала стоит съездить в Куинс и познакомиться с ним. — Есть, — Тони улыбнулся Наташе. Они с Наташей договорились созвониться через двенадцать часов, к тому времени у них в команде должно быть еще два человека (Наташа обещала тоже кое-кого привести), а это уже на два больше, чем у Стива. Отслеживающая программа была запущена Пятницей, так что к этому времени и его местонахождение должно быть известно. Вряд ли они сейчас залягут на дно, так что отыскать их будет не сложно. Тони упал в кресло в самолете и откинулся на спинку, прикрывая глаза. Боль после таблетки обезболивающего снова начала возвращаться и неприятно царапала в правой части лица, как будто хотела продраться сквозь кожу наружу. Тони потер переносицу, зажмуривая глаза — столько всего надо было сделать, но он так устал. Устал вечно ошибаться и терять близких людей. С того момента, как он ответил Питеру, он так и не посмотрел на ладонь. Тони убеждал себя, что ему было просто некогда: когда получаешь нагоняй от государственного лица, меньше всего думаешь обо всем прочем. Но на самом деле он просто боялся увидеть, что Питер зол на него, обижен или просто ничего не ответил. Хотя может зря он так — Питер ведь мог его поддержать. Тони незримо ощущал его чувства в каждом новом сообщении. Он ведь реально переживал за него, волновался, а Тони поступил ужасно, заставляя его все это чувствовать. Он ведь обещал сам себе — никогда не заставлять Питера волноваться за него. И снова облажался. Тони хмыкнул. Как, наверное, наивно с его стороны было так думать. Когда ты часть Мстителей, ты не принадлежишь себе, не принадлежишь никому. Может Стив правильно сделал, что ушел, не подписав договор. Он хотя бы остался верен самому себе. Тони покачал головой — сейчас было не время сомневаться в своих действиях, он все делал правильно. И с Питером он тоже скоро решит вопрос. Все будет хорошо. Тони был уверен, что Питер поймет. Это понимание пришло внезапно, как будто кто-то просто вложил его голову. На раскрытой ладони действительно было новое сообщение от Питера: большое и, наверняка, эмоциональное. «Пожалуйста, не делай так больше. Я уверен, что у тебя были причины не отвечать мне, но просто не делай так. Ведь я не знаю ни что с тобой, ни где ты, ни все ли в порядке. Как выяснилось, я ничего о тебе не знаю. И мне стало страшно — вдруг ты больше не ответишь. Знаешь, я с детства писал на руках, но тут же стирал, думал, что если мне никто не ответит, будет больнее. А меня никто и не искал. Я всегда был один. А потом этот крестик, и появился ты. Я не знаю, как это все работает, но уже и не важно — ты есть у меня. И это какая-то магия, но я не хочу тебя терять. Нам пора встретиться!» Тони смотрел на написанное и, кажется, не дышал. Он перечитал сообщение несколько раз и прикрыл рот рукой. Он писал. Питер писал ему сообщения раньше. Писал и стирал, вот почему Тони никогда их не видел. Боже, какие же они оба глупцы: оба боялись сделать первый шаг, оба думали, что одиноки, оба жили столько времени друг без друга. У Тони защемило сердце от невыносимого чувства теплоты и нежности к Питеру, которое заполняло его доверху, еще чуть-чуть, и все это просто не уместится в нем. Он улыбнулся и провел по словам пальцами — мягко, едва касаясь и надеясь, что Питер, где бы он сейчас ни был, почувствует то, что чувствует сейчас сам Тони. Сколько времени прошло — пять дней, неделя — с момента их внезапного знакомства? Но у Тони было такое чувство, что он знал Питера намного дольше. Он стал для него глотком свежего воздуха после поднятия с глубины. А от понимания, что Питер чувствовал то же самое, становилось легче. Это действительно необъяснимо, и только когда находишь свою родственную душу, можешь понять все по-настоящему. А до этого будто и не жил. «Мы обязательно скоро встретимся!» — ответил Тони. Единственное о чем он жалел — это о том, что Питер появился в такое неподходящее время, когда мирное спокойствие висело на волоске. Тони, как бы ему ни хотелось, не мог все бросить, он чувствовал ответственность за все произошедшее и за все то, что еще произойдет. Сейчас он мог только лелеять надежду, что скоро все закончится, и тогда он обязательно найдет Питера. И поэтому ему надо полностью сосредоточиться на предстоящем деле. Все ради Питера. Тони поморщился от боли в виске и положил в рот еще две таблетки обезболивающего, запил их водой. Потом достал коммуникатор и развернул на нем досье, что прислала ему Пятница. — Так-так-так, посмотрим, кто тут у нас, — пробормотал себе под нос Тони, разворачивая первую папку. Увидеть смотрящего на него с экрана школьника Тони никак не ожидал. Он обдумывал разные варианты, но этот оказался весьма непредвиденным. Откуда школьник мог получить такую силу? Хотя сейчас такая молодежь, кто их знает, чем они балуются. Тони приподнял одну бровь и скривил губы — да, та еще работенка нянчиться со школьником. Если бы у него был выбор, он бы никогда не ввязался в эту аферу. Но выбора не было. И времени искать кого-то другого тоже. Поэтому придется взять ответственность за него на себя. Тони открыл папку с досье на парня. — Питер Паркер, шестнадцать лет, — тихо проговорил он и пробежал глазами дальше, — родители погибли, опекун Мэй Паркер. Тони долго смотрел на имя этого парня. Странное совпадение. Но задумываться о превратностях судьбы, странностях таких совпадений и проводить параллели Тони просто было некогда, его голова была забита до отказа другими вещами. Он будет решать проблемы по мере их поступления. На самом деле он очень надеялся, что проблем не возникнет. Пролистав все папки с документами, фотографиями и даже оценками Питера Паркера, Тони откинулся на кресло и прикрыл глаза. Брать в команду школьника — большой риск и, наверное, большая глупость, Наташа вряд ли одобрила бы, но в сложившейся ситуации выбирать не приходилось. Поэтому следующая его остановка — Куинс, Форест-Хилс. Он скинул сообщение Хэппи, чтобы тот встретил его в аэропорту, и откинулся на кресле — можно было поспать хотя бы в оставшиеся несколько часов полета. За что Тони очень ценил Хэппи, как сотрудника (на самом деле за многое), так это за умение вовремя остановиться и не задавать вопросы. Сейчас по одному взгляду на Тони было понятно, что он не настроен на задушевный разговор и уж тем более на отчет о своих действиях. Хэппи еще в аэропорту попытался расспросить Тони о Стиве, Барнсе и «Какого черта тебе понадобилось в Куинсе?», но тот только отмахнулся, после чего сел в машину, закинул в себя еще пару таблеток обезболивающего, а Хэппи поднял перегородку между водителем и пассажиром. Куинс отличался от Манхеттена какой-то размеренностью, спокойствием и медлительностью, а может Тони под действием обезболивающего так показалось. Но до места они добрались гораздо быстрее, чем он рассчитывал, видимо, пробки здесь, если и бывали, то до манхеттенских им далеко. Дом, где жил Питер Паркер со своей тетей, ничем не отличался от всех остальных на этой улице: обычная многоквартирная многоэтажка из красного кирпича. У входа несколько мальчишек гоняли мяч. Когда Тони подходил к крыльцу, мяч ударился о его ногу и отскочил в сторону дороги. Тони, несмотря на узкие брюки и лаковые туфли, ловко остановил его, поставив ногу сверху, потом наклонился и поднял мяч с земли. — Не советую играть около дороги, — сказал он подошедшему мальчику. — Тебе мама ничего не рассказывала про безопасность? Тот, как и следовало ожидать, только открыл рот и выпучил на Тони глаза. Ну еще бы, не каждый день Железный Человек лично отдавал ему мяч. Подтянулись его друзья и так же вытаращились на Тони, будто пришли в музей восковых фигур. Тони перекинул мяч ближе стоящему мальчику, потрепал его по волосам и поднялся по лестнице. Тони шел по коридору до нужной квартиры и чувствовал на себе удивленные взгляды и шепотки позади. Вообще он привык к такому и обычно даже не придавал этому значения, но сейчас это неимоверно раздражало, не меньше, чем ноющая боль в виске, кажется, от нее уже и обезболивающее не помогало. Дверь ему открыла молодая женщина — тетя Питера Паркера, Мэй, вспомнил Тони прочитанное досье — в растянутой майке, домашних штанах, очках и с пучком на голове, довольно симпатичная, вполне во вкусе Тони. Может быть, если бы они встретились во времена разгульной молодости Тони, у них мог бы даже случиться кратковременный роман. Но сейчас его больше интересовал ее племянник. И теперь у него был его Питер. Тони неосознанно потянулся к левой руке и погладил сетку с крестиками-ноликами — она уже практически стерлась за все это время, осталась лишь легкая тень. Жаль, что они так и не доиграли, может, при встрече. Как и ожидалось, Мэй уставилась на него, изумленно открыв рот и поправляя очки. Тони чувствовал, что позади него начинает собираться кучка особенно любознательных соседей, поэтому надо было скорее попасть в квартиру, пока его не начали отвлекать с просьбами о совместном фото. Он сюда не пиариться приехал. — Добрый день. Меня зовут Тони Старк, — вряд ли она не знает, но вежливость никто не отменял. — Питер Паркер ведь здесь живет? Могу войти? Мэй, пару раз моргнув, наконец, вышла из оцепенения. — Да-да, конечно, — она отошла в сторону, пропуская Тони внутрь квартиры, и закрывая дверь. — Это так неожиданно. Я просто еще немного в шоке, простите, — она смущенно хихикнула. — Питер мне ничего не рассказывал, поставил меня в неловкое положение, негодник. О, Боже, я не представилась. Я Мэй, тетя Питера. — Тетя? Серьезно? Не может быть, — наигранно удивился Тони. — Вы меня обманываете, должно быть вы его сестра. Мэй смущенно зарделась и снова поправила очки, отводя взгляд. — А где же ваш племянник? — оглядываясь, спросил Тони. — Он скоро должен вернуться из школы, — Мэй бросила взгляд на часы. — Я его подожду, разговор серьезный. — О, Господи, что он натворил? Он что-то взломал? Он взломал ваш компьютер? Господи, я говорила ему, что это его баловство до добра не доведет, — Мэй приложила ладонь к своему лбу, будто меряя температуру, и прикрыла глаза. Тони разве что вслух не засмеялся. Серьезно? Школьник взломает его систему безопасности? Ну это вряд ли, он сам ее программировал. Даже несмотря на то, что Питер Паркер достаточно умный (Тони видел его семестровый табель), вряд ли бы ему удалось обойти защитные коды Пятницы. — Нет-нет, что вы, он ничего не взломал. А даже если бы попытался, я узнал бы об этом раньше, чем он успел включить свой компьютер. Питер всего лишь подал заявку на грант, и я ее одобрил, — Тони улыбнулся, развел руки в стороны и пожал плечами, будто говоря — вот такой я добрый. Мэй снова открыла рот от удивления. — Грант? Питер мне ничего не рассказывал. Я, конечно, не удивлена, он такой способный мальчик, но… Ну я ему устрою, — она покачала головой. — Ой, как не гостеприимно с моей стороны! Проходите, пожалуйста, располагайтесь, — Мэй указала на диван в центре комнаты. — Чаю? — Не отказался бы. Тони прошел к дивану, осматривая квартиру, пока Мэй суетилась с чайником, а потом совсем скрылась из виду. Квартира была небольшая, простая, но достаточно комфортная. Тони, конечно, привык к более просторным апартаментам, но здесь чувствовался домашний уют. Наверное, у Мэй с ее племянником очень хорошие отношения. Тони снова неосознанно провел по сетке, потом большим пальцем погладил ладонь с записями Питера — он бы тоже хотел жить вот в таком ощущении теплоты и семьи. На стеллажах напротив дивана стояло несколько фотографий в рамках. Тони взял одну. На ней был маленький мальчик, улыбающийся во весь рот, двух передних зубов не хватало, руки и лицо были перемазаны краской, одежда тоже заляпана, а он тянул руки в камеру и смеялся, забавно морща нос. Тони на секунду показалось, что он услышал его смех. На другой фотке мальчик уже был постарше, стоял с какой-то грамотой в руках, довольный — это было видно по его чуть вздернутому подбородку и растянутой от уха до уха улыбке, — с двух сторон его обнимали Мэй и мужчина, видимо, это был погибший дядя Бен. — Здесь Питер выиграл олимпиаду. Мы так гордились им. Тони чуть вздрогнул и обернулся. Он и не заметил, как Мэй подошла сзади. А она времени зря не теряла — теперь на ней была надета легкая свободная кофточка, волосы распущены и, кажется, она даже подкрасила губы и брызнулась духами. Тони приподнял уголок губ — такое женское поведение ему было знакомо, но уже не интересно. — Я не сомневаюсь, что Питер очень способный молодой человек, иначе я бы здесь не стоял, — Тони даже не слукавил. Засвистел чайник, и Мэй бросилась к нему, убирая с плиты. Тони прошел к дивану и присел, пробегая глазами по журналам и газетам на столике: одна из газет пестрила фотографиями с места взрыва в Вене, новостями о Капитане Америка и Мстителях. Тони поморщился и перевернул ее — откуда только эти новости так быстро просачиваются в прессу? — А вот и чай. И мой фирменный финиковый кекс, — улыбнулась Мэй, ставя на столик поднос с небольшим китайским чайничком, двумя цветастыми чашками и тарелкой нарезанного кекса. Тони сглотнул и подавил желание поморщиться — финики он терпеть не мог. И кто только придумал печь кекс с финиками? — С удовольствием попробую. Придется есть его из вежливости. Главное поменьше откусывать и побольше запивать. Мэй разлила чай и передала чашку Тони. Сервиз тоже был в китайском стиле, кажется, она этим увлекалась. Тони сделал глоток — чай был весьма неплох — и надкусил кекс. Если бы не финики, было бы даже съедобно, а так пришлось разом опустошить полчашки, смывая нелюбимый вкус с языка. — У вас очень уютная квартира, — сказал Тони, поставив чашку на стол. — Да, мы не так давно сюда переехали. Питеру, конечно, теперь дальше добираться до школы, но зато район хороший. И не дорогой, — добавила Мэй, опуская глаза. — Мидтаунская старшая школа, верно? Мой отец принимал участие в ее основании. Я бы сам в ней с удовольствием учился, если бы не поступил в МИТ раньше. — Питер тоже планирует поступать туда, — кивнула Мэй. — Вы для него как пример для подражания еще с детства. — О, это приятно слышать, — Тони сделал еще один глоток чая и обворожительно улыбнулся, — думаю, мы с ним неплохо поладим. Позади с тихим щелчком открылся замок. — Тетя Мэй, я дома. Мэй засуетилась, поставила чашку на стол и выглянула из-за плеча Тони. — Привет. Как дела в школе? Тони боковым зрением видел, как тот самый Питер Паркер, Человек-Паук, сначала бросил ключи на полку, потом рюкзак в угол и прошел в центр комнаты, не глядя на них. Он был обычным школьником, в широкой футболке и растянутой худи со слишком длинными рукавами, ничем не примечательным. Если бы Тони лично не видел его досье и не доверял Пятнице, как себе, он бы усомнился в правдивости данных. — Нормально. Перед домом такая чумовая тачка… Питер Паркер замолчал, увидев Тони. Тот сидел вполоборота к нему, сдерживая улыбку. Что-что, а уж впечатление Тони умел производить. — О, мистер Паркер? — держа в руке недоеденный кусочек кекса, как будто бы удивился Тони. — Что? Что вы тут?.. — Питер Паркер запнулся на середине вопроса, сложил руки на груди, потом опустил, засовывая в карманы, выдохнул. — Здравствуйте, я Питер. — Тони. Тот снова сложил руки на груди, собрался с духом и на одном дыхании выпалил: — Что вас к нам привело? — Да вот, заехал познакомиться, — Тони развернулся к нему корпусом, чтобы смотреть прямо в глаза, и положил левую руку на спинку дивана. — Получил мой е-мейл, да? — подмигнул ему Тони — пацан ведь не глупый, должен понять и подыграть. Но Питер Паркер молчал. Просто стоял и смотрел в одну точку. Не на Тони, а на его руку. На ту самую руку, где была сетка с не доигранными крестиками-ноликами. Тони видел, как расширяются у него глаза, — то ли от ужаса, то ли от удивления, то ли от того и другого сразу — видел, как он судорожно хватает воздух приоткрытым ртом, как прячет руки под мышками, потом заводит их за спину, а потом кладет в карманы, будто они вовсе и не его, и он просто не знает, что с ними нужно делать. Тони нахмурился и перевел взгляд на свою руку: ну да, там была еле заметная сетка, с двумя ноликами, — но чем она могла так удивить Питера Паркера? Мало ли какие причуды у Тони Старка? Если только… Тони перевел взгляд на ошалевшего Питера Паркера. Только если… — Питер? — разрушила звенящее напряжение в комнате Мэй. — А, да? Да, е-мейл. Насчет?.. — И не сказал мне про грант, — укоризненно покачала головой Мэй. — Грант, — кивнул он в ответ. Казалось, что он сейчас только и способен был повторять последнее услышанное слово. Тони выдохнул — никаких поспешных выводов. Рано еще думать об этом. Он ни в чем не уверен. Это ведь не точно. И согласно теории вероятности, имеет возможность оказаться правдой всего лишь на пятьдесят процентов. Половина, мать вашу. Тони выдохнул еще раз и перевел взгляд на Питера Паркера. Тот стоял с таким видом — растерянным и удивленным — будто бы его только что ведром ледяной воды окатили, а потом этим ведром еще и по затылку огрели. Надо было хоть что-то сказать. Потому что молчание затянулось, и Мэй уже стала переводить удивленный взгляд с одного на второго. — Грант, — горло Тони будто перехватило, он откашлялся и продолжил, — от Сентябрьского фонда. Я одобрил твою заявку и можно двигать прогресс. Кстати, будет еще стипендия и не маленькая. Я Старк или кто? — Д-да, мистер Старк. Или мне можно называть вас Тони? Тони чуть чаем не подавился. Этот вопрос выбил у него из легких весь воздух, а сердце заставил биться чаще, с такой силой стучать о грудную клетку, что затряслись руки. Тони осторожно поставил чашку на столик и повернулся к Мэй. — Мы поболтаем с ним пять минут наедине? — Да, конечно, можете у Питера в комнате, — кивнула она. Тони последовал за Питером Паркером по коридору в его комнату. Тот шел на полшага впереди, ссутулившись, втянув голову в плечи и спрятав руки в карманах. Когда они оказались в комнате, Тони прикрыл дверь и защелкнул ее на замок. — Ничего не хочешь мне сказать? — Я не подавал заявку на грант. — Так, понятно, тогда я начну. Покажи мне свою руку, — Тони подошел ближе. — Зачем? — Ты прекрасно знаешь, зачем. Показывай. Тони отчего-то злился. От бессилия, усталости или от того, что такой вариант развития событий даже не приходил ему в голову? Он никогда не верил в случайные совпадения, ведь внутренний голос подсказывал ему, что что-то здесь не так. Почему Тони его не послушал? А если бы послушал, что бы изменилось? Наверное, уже ничего. Питер Паркер тот, кто он есть. Тони тоже. И теперь они оказались связаны. Тони аккуратно взял его за предплечье и вытянул руку из кармана. Тот даже не сопротивлялся. На тыльной стороне его левой кисти, чуть ниже большого пальца, была еле видная решетка с двумя крестиками и двумя ноликами. Как у самого Тони. А на внутренней стороне ладони он увидел свое «Мы обязательно скоро встретимся!». Тогда Тони и подумать не мог, что настолько скоро. Это правда был его Питер. У Тони закружилась голова, будто ему не хватало воздуха в комнате, и, казалось, он задыхался, а потом падал в бесконечно глубокую темную яму, откуда нельзя выбраться. Этого просто не может быть. Мысли метались в голове, как при лихорадке, тело прошиб озноб, а потом тут же окатило жаром. Тони провел рукой по лбу, собирая выступившие капли пота, потом по щеке и прикрыл рот. Прошелся по комнате, как загнанный зверь, — ему хватило двух шагов, чтобы смерить ее по периметру — и снова встал перед Питером. Тот смотрел на него, не моргая, застыв на месте и прикусив нижнюю губу. В глазах читался вопрос. Казалось, его пугало, удивляло и одновременно задевало поведение Тони. Но он молчал и только смотрел: пристально, изучающе, выжидающе. Это что такая шутка судьбы? Испытание? Наказание? Тони не знал, что думать и как это принять. Казалось бы, долгожданная встреча, мысли о которой он лелеял все это время, наконец, произошла, но этого ли он хотел? Вот так? И Питер… Он ведь еще школьник. Как такое могло случиться? Может, если бы Тони тогда не поддался искушению, не нарисовал эту злополучную сетку на руке и не втянул Питера во все это… Может, было бы легче? Кому было бы легче? Он все равно пришел бы за ним, за Человеком-Пауком, только тогда он бы не знал о нем большего. Питер смотрел на Тони и хмурил брови, будто бы мог читать его мысли. Тони стало стыдно за свое малодушие и за то, о чем только что думал. Он ведь собирался нести ответственность. Он собирался быть с Питером навсегда, не отпускать. Но сейчас он боялся просто прикоснуться к нему, потому что тогда это все станет реальностью. И его Питер, которого он хотел уберечь от всех ужасов, что творились в жизни самого Тони, держать подальше от Мстителей, окажется тем самым Питером Паркером, которого он пришел взять с собой на войну против Стива. Тони простонал в голос и зажмурил глаза. Осознание произошедшего и неотвратимого разрывало его душу на кусочки, терзало ее и трепало, как ветер треплет листья. — Тони? — прошептал Питер и взял его руку — ту самую, на которой они писали друг другу — в свою. Провел большим пальцем по нарисованной решетке, потом перевернул ладонь кверху и погладил записи на ней, — он ведь мог видеть их все — мягко и осторожно, обводя каждое слово, пробегая пальцами по каждой линии и очерчивая каждую мозоль. Руки Питера были горячими, раскаленными, как лава, жесткими и мозолистыми, такими же, как у самого Тони. Он держал его руку крепко, уверенно, давая понять, что не собирается отпускать. Тони вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Питера. — И что мы теперь будем делать? — как-то устало спросил Тони. — А что в таких случаях вообще делают? Я не знаю, — пожал плечами Питер. — И я не знаю. Я, кажется, вообще уже ничего не знаю, — Тони присел на узкую не заправленную кровать Питера, и тот, не отпуская его руки, присел рядом. Это было так странно — сидеть на чужой кровати и просто держаться за руки — и немного интимно. Достаточно непривычное чувство. Тони перевел взгляд на их сомкнутые руки, Питер вцепился так, что костяшки побелели. Тони хмыкнул и потер переносицу — кажется, его мнения по этому поводу никто не собирался спрашивать. — Питер, как так вышло? Это был скорее риторический вопрос. Питер снова пожал плечами. — Что именно? — Боже, тебе всего шестнадцать, — опять простонал Тони. Питер смотрел на Тони долго, внимательно, чуть хмуря брови. — Да, а на следующий год мне будет семнадцать. И что? Разве это имеет значение? Я думал, что важно лишь вот это! — он положил рядом с левой рукой Тони свою, чтобы было видно одинаковые сетки и одинаковые крестики с ноликами. — Мы ведь теперь есть друг у друга. Что еще нужно? — Но это все меняет, — Тони все еще помнил с какой целью на самом деле он приехал сюда. — Да что меняет? Тони вздохнул — устало и немного обреченно, но выбора не было, — достал из кармана пиджака коммуникатор и включил в проекции то самое видео, что присылала ему Пятница. — Это ведь ты? — Нет, — тут же выпалил Питер, во все глаза уставившись на мелькающие кадры. Тони лишь склонил голову на бок и скривил губы. — Это было скорее утверждение, чем вопрос. Можешь даже не отрицать, на препирательства нет времени. Ты — это он, — Тони кивнул на мелькающие кадры. Питер тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Да. Я Человек-Паук. Хоть Тони и знал это, но ответ Питера будто менял все, перечеркивал. Может, Тони до последнего надеялся, что Питер опровергнет его догадки, убедит в обратном. Как было бы легче тогда. — Я хотел, чтобы ты полетел со мной в Германию. Мне нужен был Человек-Паук. — Но… — Но теперь, исходя из всей сложившейся ситуации, — Тони указал взглядом на их все еще сомкнутые руки, — я не хочу подвергать тебя опасности. Именно тебя, Питер. Это лишь мои проблемы, и ты тут не должен быть замешан. Я был не готов к такому повороту, поэтому мне надо срочно придумать новый план… — Тони, — перебил Питер, чуть сжимая его руку — а у него действительно железная хватка, — я и есть Человек-Паук, так уж получилось. И если он нужен тебе, я даже не спрашиваю зачем, то я поддержу тебя. Я хочу быть на твоей стороне. И я уже сам могу принимать такие решения, так что не говори за меня. Я просто хочу помочь. Помочь именно тебе. Тони смотрел на Питера и ему было страшно согласиться с ним, потому что после этого назад дороги уже не будет. Все, чего он так хотел избежать с Питером, враз станет реальностью: бесконечные сражения, опасности, Мстители. Но ведь и Питер прав: он — Человек-Паук, хочет того Тони или нет, и он не может просто стоять в стороне, обладая такой силой, и не использовать ее. Иначе он всегда будет виновен в том, что не предотвратил. И Тони не может его удерживать, да и не должен. Но он может присматривать за ним, направлять, наставлять и всегда быть рядом. Они ведь оба этого хотят. И Нат тогда действительно была права: они ненормальные, но попробовать стоит. Тони снова тяжело вздохнул и хмыкнул: — Да, та еще парочка из нас получится. Просто как твои ацетилоксид и толуол. Ну помнишь, ты говорил? Совмещая, казалось бы, не совместимое… — …можно получить результат, превосходящий все ожидания, — закончил Питер и улыбнулся, мягко проводя большим пальцем по ладони Тони. — Именно. Кстати, что за проект у тебя такой? — А, это, — Питер закатал рукав и показал самодельный шутер на запястье, достал из патронника картридж с паутиной. — Это начальный этап создания паутины. Тони присвистнул, рассматривая картридж на свету. — Сам до этого дошел? — Само собой, — гордо вздернул подбородок Питер. — Сильно умный. — А то. — Мне нравится, — рассмеялся Тони. Питер улыбнулся в ответ. — Ну так что? Значит, Германия? — Видимо, теперь ты под моей ответственностью, — пожал плечами Тони. — А ты под моей, — продолжал довольно улыбаться Питер. Потом он встал, подошел к столу, взял ручку и нарисовал что-то на своей руке. — Выходит ничья? Тони посмотрел на свою левую руку: в решетке, в нижнем правом углу стоял крестик, не давая выиграть ноликам. Ничья. Теперь можно начинать новую игру? — Ну вот, ручка кончилась, — проворчал Питер. — Не переживай, у меня есть много запасных, — ухмыльнулся Тони.