Сборник малой формы с фестов - 1

Ньют почти что крадется. Проскальзывает в постель, оказываясь под одним одеялом с Тесеем, прижимается, кладет голову на плечо, трется щекой. Аккуратно заглядывает в глаза. Тесей вздыхает и обнимает младшего. Страх, горечь, обида, гнев все еще тлеют внутри, жгут его где-то в области сердца и солнечного сплетения. Дурацкие, бесполезные, вредные. Ньют же не рычит на него за опасные операции? Тесей понимает, что он не прав, и ему только горше. Но Ньют, добрая душа, готовая простить ему что угодно, не злится в ответ. Наоборот, виноватится. Смотрит снизу вверх, прижимается, опуская глаза. — Ну что ты, Тесей, — шепчет Ньют, — давай все решим. — Как ты предлагаешь? — Тесей мягко берет за подбородок, поворачивает к себе, смотрит в глаза. — Как мы уже делали. Ты злишься на меня и на себя... Так накажи, и тебе станет легче, — тут Ньют отводит взгляд, прикусывает губу и краснеет. Такая молчаливая реакция красноречивее всех слов. Ньют не очень любит разговаривать о делах настолько интимных, заниматься — пожалуйста, облечь в слова — ни за что. Тесей чуть улыбается краешками губ, поняв суть. Ему предлагают затейливый секс с каким-нибудь игровым наказанием. Игровым, потому что Тесею уж точно не пришло бы в голову всерьез наказывать Ньюта за то, что он Ньют, а не кто-то еще. И Ньюту нравится, когда Тесей ведет себя как главный, впиваясь зубами в шею, прижимая к постели, требуя послушания и покорности старшему. Тесею тоже. А на этот раз у них даже предлог есть. — Хорошо, — Тесей ерошит Ньюту волосы, улыбается уже нормально. — Я все понял, — уверяет он, хватая Ньюта за плечи. Резко переворачивается, поднимая младшего под собой — тот послушно помогает себя перевернуть. — Да, Ньют? Так? — пальцы сжимают плечи, сильно, должно быть почти больно. Ньют прикусывает губу и дышит часто-часто. — Да, Тесей, да... Левой рукой Тесей держит Ньюта за шею сзади, впивается пальцами, вцепившись в загривок. Правой — неспешно оглаживает его ягодицы, переходя на бедра. Ньют что-то невнятно то ли мычит, то ли урчит. Он лежит лицом в постель, на коленях старшего брата, наполовину впав в сладкую истому от того, как его держат за загривок, наполовину ерзая бедрами и нетерпеливо ожидая дальнейшего. Насколько нетерпеливо — можно понять по настойчиво упирающемуся в бедро Тесея члену. Не то, чтобы он успел что-то особое сделать. Всего лишь повалять брата по кровати, оставить на шее след зубов — который теперь ощущался под пальцами — и раздеть. Не смотря на готовность, от первого шлепка Ньют вздрагивает крупно, резко, почти подпрыгивает. Тесей успокаивающе его поглаживает; Ньют выдыхает и толкается назад, предлагая продолжать. Удар наносится немного вскользь, не впечатывая его вглубь, а смазывая и уводя в сторону. Ньют тощий, и Тесей старается не попасть по костям — будет больно и неприятно обоим. Шлепки выходят звонкими, громкими, Ньют тихо вскрикивает и стонет, но Тесей знает, что ему почти не больно, только горячо и приятно. На бледной коже возникают розовые пятна, краснеют, набирая цвет. Тесей гладит разгоряченной ладонью Ньюта по верху спины, и тот издает протяжный стон. Его шея все еще в хватке; пальцы у Тесея почти что сводит, но он не готов отпустить. Злость куда-то утекает, расплавляется, забывается, уступает место жгучему возбуждению, приятному теплу ощущения своей власти и главенства, нежности и жестокости, когда брат покорно склоняет голову, позволяя делать все это с собой. Тесей сидит на краю кровати, он пока одет в рубашку и брюки, Ньют трется о ткань голой кожей. — Хорошо? — пальцы левой смыкаются еще сильнее. — Хорошо? Это то, чего ты хотел? — почти что рык. — Да… Да, Тесей, да!.. Он не задает вопрос, будет ли Ньют делать так еще. Конечно, будет. Не надо превращать игру для расслабления в театр абсурда.