Bleeding out

      С того момента, как между вами наладилась своеобразная переписка, понимать друг друга стало ещё легче. Возможно, Канайя была права (наверняка она была права), и тебе действительно охуеть как не хватало простого общения с другим живым (пусть порой и казалось, что не особо-то и разумным) существом.       Не так уж и плохо было вновь время от времени выпускать мысли погулять за пределы твоего котелка. А что было ещё лучше — это нововведение в ваших хитровыебнутых отношениях никак не влияло на «молчаливый» уговор, и лишь дополняло его с какой-то стороны.       Вы окончательно сбивали режимы сна друг друга, и, провозившись всю ночь в городе банок, иногда совершали абсолютно варварские набеги на общие помещения, кофеделыватели и имеющиеся продукты какого-никакого питания. Если честно, то даже вполне съестные образцы вашими совместными усилиями удавалось преобразовать в нечто совершенно, ужасающе просто непригодное в пищу даже самому последнему дегенерату с атрофированными вкусовыми рецепторами. Иногда вы непроизвольно начинали соревноваться в том, чей блевотоподобный шедевр кулинарии будет более уебанским, и после таких ночей «дневные» обитатели метеора поспевали уже только на места великих сражений, зачастую оканчивавшихся ничьей, потому что и ты, и он признавать своё поражение отказывались (а также потому, что вы оба хоть и были бесконечно горды конечным результатом, но пробовать полученное не решались — насколько иронично ни было бы умереть по пути в новый сеанс на главную схватку, всё же начинающие подванивать гнильцой останки здравого смысла были против).       Несмотря на то, что, как таковой, метеорит оставался унылым куском говна вселенского масштаба что днём, что ночью, и отличить одно от другого было просто-напросто невозможно, тебе нравилось думать, что ваш кусок говна был особенным. Словно в то время, пока все остальные спали, вы с ним являлись полноправными властителями, безоговорочными хозяевами тёмных коридоров и стрёмных комнат, и принадлежало всё это вам и вам только. Ну и Мэру, если тот решал присоединиться к вам попозже.       Пару раз, ловя алый блеск чужих глаз, неосторожно выглядывающих из-под защиты очков, ты почти начинал верить, что он тоже ощущал это. Затем, правда, ты вспоминал, с каким неотёсанным балбесом имел дело, и наваждение проходило. Тем не менее, собственного знания было более чем достаточно, чтобы где-то внутри теплилось неопознанное, но приятное чувство.

×××

      Метеорит становился вашим ульем на полтора оборота, и, если в самом начале ты всей душой терпеть его не мог, теперь с каждым днём и сопутствующей ему ночью мысль переставала казаться столь невозможной.       Неизменным оставалось лишь то, что, по всем тупорылым правилам (существовали же, блять, во всём этом беспросветном дерьме, выдававшемся за реальность, хоть какие-то правила) должно было быть самым диким, непредсказуемым и ебанутым — твои отношения со Страйдером старшим. Обмен идиотскими записками, зачастую состоявшими из абсолютно бессмысленных тем, которые, ты даже не понимал, каким образом, ему удавалось заставлять тебя поддерживать. Иногда и вовсе место текста занимали его почеркушки, нёсшие не больше смысла, чем всё его существование в целом.       Ты не хотел этого признавать, но подобное отношение задевало: мудила обвалился как первый неудачный улей на голову и заявил, что был твоим мейтспритом в другой временной линии, которую пустил лусусу под хвост, лишь бы спасти тебя. И что он делал на протяжении уже нескольких перигеев?        Вопрос, конечно, получился довольно сложным и состоял из подвоха на, мать его, подвохе, и любому другому пришлось бы изрядно попотеть, возможно, даже пошевелить содержимым своего котелка в худшем случае, но тебе единственный верный ответ был известен.       Ни-ху-я.       Старший Страйдер делал целое, громадное и всепоглощающее нихуя для изменения ситуации с тех пор, как появился здесь.       Несколько раз проскальзывала шальная и непрошенная мысль, что, быть может, тот вырабатывал какой-то план, продумывал возможные итоги, основываясь на уже совершённых ранее скачках во времени, пытался даже учесть другого себя и его реакцию на подобные новости, чтобы не произошло никаких отклонений и неувязок в этот раз. Затем ты переводил взгляд на его последнюю оставленную записку, посвящённую от начала и до конца оде яблочному соку, который ты даже понятия не имел, как выглядел, но уже всем своим мерзостно красным нутром ненавидел, и да, любое случайное подозрение на умственную активность со стороны Дейва старшего пропадало. Как и твоя вера в счастливый финал этого путешествия. Твой счастливый финал, если уж на то пошло.       Чтобы понять это, достаточно было просто вспомнить его слова: вы доберётесь до нового сеанса, состоится решающая битва, и вы победите. Проиграешь (кто бы, блять, сомневался) только ты, и ты же не увидишь последней страницы этого ебанутого романа.       И хотя в котелке вертелось успокаивающее напоминание, что Страйдер не хренов провидец, что самим своим появлением здесь он, по сути, уже разрушил подобную цепочку событий в будущем, в горле всё равно вставал липкий комок страха. Каждый праздный день выравнивал эту линию времени, делал её всё более идентичной той, что не оставляла тебе шанса.       И лишь противней становилось от собственного лицемерия: не ты ли не так давно устраивал драму, отгораживаясь ото всех лишь потому, что «не достоин»? Чужих смертей, поддержки друзей, нахождения здесь? А теперь, когда стало известно, что твоя смерть может привести всех остальных к победе, сделать счастливыми, подаренная другими жизнь вдруг перестала быть такой бесполезной, да?       Душившие, из раза в раз не приносившие ничего нового и лишь усугублявшие старое размышления начинались, стоило остаться наедине с самим собой. Поэтому, наверно, к младшему Страйдеру, порой перестававшему тебе надоедать лишь на время сна, ты испытывал нечто сродни горькой благодарности: он являлся источником проблемы, и он же — её решением.       Ты пытался в долбанной переписке затронуть эту тему. Сначала полунамёками, затем упоминанием вскользь, в надежде, что старший кретин сам дойдёт до мысли, затем прямым текстом, когда чаша терпения давно осталась позади, и тебя хватало лишь на то, чтобы излить на бумагу злость и раздражение его пустым пиздобольством, оставив за её пределами страх.       Он понял. Та твоя часть, что любила ромкомы и хорошую литературу, хотела верить, что человек, бывший где-то и когда-то твоим мейтспритом, не нуждался в конкретных словах, чтобы понять, какие чувства ты испытывал и отчаянно пытался скрыть даже от самого себя. И если тебе бы пришлось дать название его практически перигейному молчанию после твоего письменного взрыва, то названием этим была бы «вина».

×××

      — Если бы ты был уверен, что твоя смерть обеспечит нам победу, ты бы пошёл на это?       Твой тихий вопрос заметно выбил Страйдера из колеи. Он повернулся к тебе, в удивлении подняв брови. В стёклах его очков ты мог видеть собственное искажённое отражение.       Его недоумение было понятно: ещё пару мгновений назад вы катались по полу, отбирая друг у друга мелки и уже изодранные к тому моменту клочки бумаги, а теперь, когда опустившаяся тишина служила своеобразной передышкой, ты прервал её подобным образом.       Наверное, на подсознательном уровне ты намеренно задал этот вопрос вот так — напрямую, когда у него не было возможности разлиться словесным водопадом красных букв. Когда у него даже, в общем-то, не было возможности по-настоящему ответить.       Ты наблюдал, как он не мог определиться: уголок губ дёрнулся вверх, и лицо практически приняло привычное шутливое выражение, пока в голове явно формировался способ показать свой остроумный ответ; но почти так же быстро, как появилась, беспечная улыбка обратилась сведёнными на переносице бровями, а грудь порывисто поднялась глубоким вздохом. Он догадался, что ты был серьёзен. Что вопрос был чем-то большим, нежели просто способом заполнить тишину.       Он сделал несколько смазанных, неуверенных попыток что-то «сказать»: движения его рук казались резче обычного и вместе с тем как никогда беспорядочнее. Ты почти мог уловить момент, когда Дейв, пожалуй, впервые с начала действия вашего уговора, почувствовал раздражение, досаду даже, касательно того, что не мог открыть рот и использовать голосовую раковину по назначению. Он словно на секунду напрягся весь, вперяясь в тебя не видимым за очками взглядом.       — Забудь, — ты устало вздохнул, почувствовав слабую пока ещё неловкость и тепло признательности за то, что он не перевёл всё в идиотскую шутку. — Я просто хочу спать, вот и несу всякую херню.       Прежде, чем ты успел бы сболтнуть ещё что-нибудь, или он бы всё-таки решился заговорить, ты встал и вышел, слабо махнув рукой на прощание. Даже после того, как скрылся за поворотом, ещё какое-то время ты мог чувствовать его растерянный взгляд.       И несмотря на то, что уже в своём блоке внутри тебя поселилось смутное опасение, что Дейв напишет, интересуясь, а что, собственно говоря, это была за хуйня, он так этого и не сделал, и вы оба опустили этот инцидент, уже на следующий же день общавшись, как ни в чём ни бывало.

×××

      Решение было спонтанным, безрассудным и, пожалуй, тупым. Но если тебе действительно суждено было умереть таким образом, то ты бы сделал шаг навстречу смерти так или иначе, независимо от количества и наличия Дейвов рядом.       Самой сложной частью было даже не залезть в вентиляцию — движимому решимостью тебе это удалось почти сразу (пусть и не обошлось без пары постыдных падений на задницу, которые, чему ты был очень рад, никто не видел). Нет, самым сложным было ожидание.       Потому что пока ты двигался, не приходилось повторно задумываться, лишь идти к поставленной цели. Но стоило очутиться в холодном узком пространстве, где, казалось, даже твоё дыхание отдавалось гулким эхом, и сразу начинали появляться сомнения.       Что ты здесь делал? Неужели долбоёбство было заразным? Всё ещё можно было развернуться и вылезти обратно, вовсе не обязательно было ничего доказывать. Да и кому?       Ты сжал кулаки, до боли врезаясь когтями в ладони.       Самому себе.       — Гамзии? — ты ненавидел дрожь в своём голосе.       Ты пополз дальше, глубже в темноту, ожидая и одновременно надеясь, что не услышишь оглушающее хонк, заставлявшее даже кровь внутри тебя замирать в страхе воспоминаний.       Ты позвал ещё несколько раз, и с каждым из них охвативший горло спазм ослабевал, пока окончательно не пропал, и ты не остановился на очередной развилке, идентичной нескольким предыдущим. До этого ты выбирал путь наугад, даже не старавшись понять, в какой части метеора находился, — всё равно каждый сделанный выбор, каждый поворот казался неверным.       Непроизвольное облегчение стало тем, что заставило упрямо мотнуть головой и двинуться дальше. Ты пришёл сюда не за этим.       — Гамзии! — тяжело сглотнув, ты позволил своему громкому голосу завибрировать по металлическим пластинам вентиляции: — Ты мне нужен! Мне нужен мой мойрейл! Пожалуйста...       Густое эхо стало ответом.       От последовавшей после него тишины в носу совершенно непроизвольно защипало. Хуева пыль! Никто из этих мудаков не убирался, только раскидывали вещи, да носились вокруг, заставляя всю осевшую грязь подниматься в воздух и оставаться в вентиляции, а ты теперь был вынужден дышать этим дерьмом и терпеть собиравшуюся в уголках глаз влагу! Они устраивали бесполезные собрания? Что ж, блять, тогда они с таким же успехом могут коллективно собраться и!..       Х-хо-он-нк-к-к.       На секунду ты задохнулся. Не дышал вообще, не думал даже. Ты не знал, откуда шёл звук: было слишком громко, слишком долго, слишком много направлений сразу разносили протяжное гудение во все уголки метеорита. Или так казалось только тебе, нервно вытиравшему глаза и оглядывавшемуся.       Текли секунды, и ты остановился. В горле отдавался тяжёлый стук, раздававшийся в такт приближавшихся, казалось, со всех сторон шагов. Ты даже не мог сказать, существовали ли шаги на самом деле, или это лишь собственная черепушка заставляла в них верить.       — ჯტਮ₭.       Почти. Ты почти успел испугаться.       Пока пальцы всё ещё мелко подрагивали, судорожно сжимаясь вокруг так и не бывших вынутыми серпов, вокруг тебя аккуратно обвились чужие руки.       Без угрозы, без оружия, успокаивающе. Так, как успокаивал его ты, пачкаясь в насыщенно-фиолетовой крови.       Ты хотел всё ему рассказать, и выслушать его самого, и спросить, почему, и как, и зачем. Но вместо этого замер, не отвечая на объятие, и лишь принимая его.       На несколько этих мгновений страх отступил. Он был здесь — твой друг, твой мойрейл, Гамзии, который любил фэйго, тащился от слэм-поэзии, и на руках которого не было крови других ваших друзей. На несколько мгновений у тебя было то самое подтверждение, та поддержка, в которой ты так нуждался всё это время. На несколько этих мгновений всё было хорошо.       Опора позади тебя пропала внезапно, руки отпустили тебя, и ты начал заваливаться навзничь. Мир перевернулся вместе с тобой, но вместо того, чтобы встретиться с холодной поверхностью стен вентиляции, ты полетел вниз, вниз, пока не приземлился на гору какого-то хлама.       Придя в себя, ты поднял голову: чёрным проёмом зияло открытое отверстие. А ведь пока находился внутри, то даже не подозревал, что рядом был люк.       Ты знал, что это было прощание вас прошлых. Больше не было Карката Вантаса и Гамзии Макары, которые троллили друг друга из своих ульев, которые вместе боролись против синей команды.       И понимание этого заставило тебя встать, с недовольным ворчанием отпихивая от себя всё это хер пойми кем накиданное дерьмо, и двинуться дальше.       Возможно, тебя старого больше и не было. Не было так же, как Карката, оставшегося во временной линии старшего Страйдера. И сотни других Каркатов. Но был ты, и ты собирался жить в этом времени собой до самого его конца.

×××

      - - канцероГенетик [КГ] начал троллить виниловогоДемиурга [ВД] - -       КГ: МНЕ ПЛЕВАТЬ, СПИШЬ ТЫ ИЛИ НЕТ, ИДИ СЮДА.       ВД: каркат при всей моей охуенности метеор всё ещё блокирует мои отслеживающие способности       ВД: так что придётся быть поконкретней       КГ: ВТОРОЙ НИЖНИЙ ЭТАЖ САМАЯ ДАЛЬНЯЯ КОМНАТА ПО ЛЕВОМУ КОРИДОРУ.       ВД: ох       ВД: ты решил меня заинтриговать       ВД: никогда не слышал более интригующего описания пути       КГ: ЭТО МОЙ БЛОК, ПРИДУРОК.       ВД: а       ВД: вот теперь я реально заинтригован       ВД: забудь про предыдущий уровень заинтригованности это был лягушатник       ВД: по сравнению с океаном заинтригованности в который ты только что меня безжалостно выкинул       КГ: ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ЗАТКНЁШЬСЯ, Я ТЕБЯ В НЁМ ЕЩЁ И УТОПЛЮ.       ВД: звучит соблазнительно но я пас       ВД: лучше наведаюсь в блок к моему тро       ВД: а то он уже умирает от желания увидеться со мной        - - виниловыйДемиург [ВД] перестал доставать канцероГенетика [КГ] - -       КГ: НА ЭТОМ МЕТЕОРЕ СЛИШКОМ МНОГО ПЫЛИ. ВРЕМЯ УБОРКИ, МУДИЛА.       - - канцероГенетик [КГ] перестал троллить виниловогоДемиурга [ВД] - -