И снится мне сон...

Фобос Эсканор, непомерно задумчивый, крутил на столе ложку — Седрик не знал точно, хорошо это или плохо, потому что приметы касательно правителя могли меняться со скоростью света и разгорающегося перда… чувства праведного гнева вышеуказанного монарха. Наконец тот вздохнул и оставил несчастный столовый прибор в покое. — Седрик? Верный слуга с печальным вдохом поднял голову. — Да, господин? И Фобос начал. Говорил он о каком-то совершенно наркоманском сне, который приснился ему давеча посреди ночи: Седрик не перемянул хмыкнуть, потому что немудрено, что кому-то снится всякая дрянь, ежели этот кто-то до трех часов ночи со своими лордами разрабатывает… военные планы. Затем Фобос заглох на какое-то мгновение, не то переводя дух, не то изучая его реакцию. На седриково «долго еще?» он отреагировал скупым взмахом ладони. — Так вот, слушай… — Мой князь, а это обязательно? — Обязательно, если не хочешь на гильотину. Седрик опечаленно вздохнул. Суть сна сводилась к тому, что он, Седрик, несчастный страдалец, не давал не менее несчастному страдальцу, его господину, попить чаю (!), мешая своими приставаниями (!) с вынуждением признаться вышеупомянутого монарха в искренней любви к нему (!!!) От абсурдности всей ситуации Седрик форменно заржал. — Простите великодушно, мой князь, — еле выдавил он, — но на ночь вы точно ничего крепче воды не употребляли? Судя по неопределенному жесту головы Фобоса, в собственном неупотреблении тяжелых психотропных и/или наркотических веществ он был не уверен. Что уж говорить о Седрике? Впрочем, ему хотя бы удалось продлить себе жизнь за счет длительного смеха. Фобос смотрел на него, сведя брови к переносице — и Седрик отчего-то понял, что этой ночью военные планы разрабатывать будут на и в нем.