Анданте для скрипки с гитарой

Не бечено! _____________ В квартиру удалось попасть почти без труда. Алекс в который раз порадовался своей предусмотрительности и мерам безопасности, которые хоть и рассчитывались совсем на другой случай, но помогли в этой непростой ситуации. Консьерж с каменным лицом выдал запасной ключ и вызвался проводить до дверей — понятное дело опасался подвоха. Алекс не возражал, позволил зайти в лифт и даже нажать нужную кнопку, чтобы не выпускать из своей хватки Павла и Альку. Разговор предстоял сложный, и главное было предупредить любые попытки нервной парочки сбежать. За Альку он почти не опасался — она с любопытством таращила глаза, разглядывая и панно на стене в холле, и сурового консьержа-отставника, и футуристический дизайн лифта, а вот Павел наоборот, шел, уткнувшись в пол, полыхая ушами и радуя взгляд неровным румянцем на щеках. Алекс приложил палец к сканеру, позволил системе сосканировать сетчатку и открыл дверь. — Прошу. В прихожей тут же зажегся мягкий свет и Алекс с облегчением привалился к стене: дошли! — Что дальше? — Павел, выпущенный из захвата, сразу же отодвинулся и застыл в неловкой позе. — Сначала разденемся, пройдем в гостиную, потом будем пить чай… — Я не об этом! — Согласись, разговаривать за чашкой чая гораздо удобнее, а уж без теплой одежды и подавно. — Паш! Не козлись, никто не виноват, что ты не разгадал простую шараду, — Алька первая скинула сапожки и повесила пуховик на вешалку. Павел опустил голову и стал неловко раздеваться. Алекс тоже с удовольствием избавился от опостылевшего пальто и снял гриндерсы. Из прорехи на носке задорно выглядывал большой палец, пришлось спешно стягивать и носки — ходить с дырой, конечно, забавно, но стыдно. В гостиной включились настенные бра и торшер возле дивана, создавая уютную атмосферу. — Присаживайтесь, — Алекс кивнул на любимый белый диван напротив огромного панорамного окна, за которое в свое время пришлось серьезно сражаться — изначально в проекте его не было. — Вау! — вскрикнула Алька и подошла ближе, дотронулась кончиками пальцев до стекла. — Потрясающе! — Аль, отойди, — Павел дернулся было оттащить сестру от окна, но Алекс его удержал: — Это совершенно безопасно. — Ушла, ушла, не нервничай, — Алька плюхнулась на диван. — Нет, какая же красота! — А можно эту красоту как-то закрыть? Или хотя бы сесть спиной. Голова кружится… Какой тут этаж? — Пятидесятый, самый верхний, — Алекс нашарил пульт и плотная штора медленно наползла, закрывая провокационный вид. — Пентхаус? — Алька пыталась разрядить обстановку, потому что Павел сел на краешек дивана и зажал ладони между колен. — Да, — Алекс был ей благодарен. — Чаю? — У тебя здесь и кухня есть? — Кухонный уголок в баре. Чайник, микроволновка, ничего особенного. Зачем мне кухня? Я же не готовлю. Можно заказать если что. Так чаю? — А может чего покрепче? Коньяку там… Что-то мне подсказывает, что нам всем это надо. Алекс с сомнением посмотрел на Альку: с одной стороны он был уверен, что коньяк или виски прекрасный выход для смягчения атмосферы, но с другой не мог представить как хрупкая девушка будет пить что-то крепкое. Поколебавшись немного, он все же наполнил бокалы коньяком где-то на треть. Алька тут же пригубила и зажмурилась. Алекс решил считать, что от удовольствия. Павел задумчиво отпил половину. Сам же Алекс только сделал вид, что пьет  — голова для предстоящего разговора нужна была ясная. Он и так не представлял с чего начать свою исповедь. — Я не самый хороший человек и большую часть жизни ненавидел отчима, который появился, когда мне было восемь лет. Мать лелеяла в отношении меня честолюбивые планы и теперь мне кажется, что вышла замуж за известного педагога по классу скрипки с одной целью — сделать меня известным. Вместо того, чтобы гулять и играть с другими детьми я пилил и пилил на скрипке. Ежедневно, без выходных и праздников. Я пытался бунтовать, но все мои выходки заранее были обречены на провал. Отчим не брезговал ремнем, мать одобряла его методы и с каждым годом становилась все холоднее, а я оставался со своими проблемами один на один. Немного свободы я получил в Лондоне, но когда вернулся, начались концерты и пилить на скрипке приходилось все больше и больше. — Алекс приложился к бокалу, коньяк расслаблял, снимал напряжение и давал силы продолжать. — Я научился не реагировать на поведение родителей. Моя эмоциональная холодность злила отчима, он решил во что бы то ни стало женить меня на какой-нибудь подходящей девице. Рядом появлялась то одна, то другая подходящая кандидатура. Я смирился, думал, пусть будет хотя бы дружба и неодиночество, но закончилось все плохо. Скандал едва удалось замять — я избил тогдашнюю свою подругу. Не оправдываюсь, но слов она не понимала. Нужно было просто выгнать ее, но тяжелый перелет, бессонная ночь, усталость и скандал почти на пороге. Я ее ударил. Алекс долго смотрел на дно опустевшего бокала, даже не заметил, когда допил все. — Налить кому-нибудь еще? — он встал и побоялся встречаться глазами с Алькой, она вряд ли поняла такую выходку. Теперь, спустя время он и сам не понимал как мог опуститься до такого, но тогда избавиться от опостылевшей девицы, которая упорно вила «семейное гнездышко» из его квартиры казалось невозможным — ведь на ее стороне был отчим и поддерживала мать. Она выбрасывала дорогие сердцу безделушки, вешала уродливые шторы в гостиной, покупала помпезную мебель, требовала походов в дорогие рестораны и постоянно хотела секса, едко проезжаясь, если у него не получалось сразу возбудиться на ее прелести. Он вернулся с бутылкой, щедро плеснул Павлу в подставленный бокал и долил остатки себе, слабо понадеявшись, что открывать новую бутылку не придется. Алька сидела в уголке, поджав под себя ноги, и во все глаза смотрела на него, хорошо, что молчала. Наводящих вопросов и осуждающих реплик он бы сейчас не вынес.  — Ну и вот, — неловко продолжил он и сел рядом с Павлом, понадеявшись, что тот не станет его презирать слишком сильно. — Не знаю, подействовал ли скандал или просто так совпало, но вскоре умерла мать. Оторвался тромб. Я не почувствовал ничего, хоронил как совершенно чужого человека и только питал слабые надежды на послабление режима, но не сложилось. Отчим как с цепи сорвался. Гастроли, гастроли… Редкие партнеры, которых подсовывали мне, чтобы совсем не съехал с катушек. Удивительно, но пить или принимать наркотики мне совершенно не хотелось, пусть даже и возможности были. Странно, да… Я не знаю, чем руководствовались мать и отчим, подсовывая ту девицу, ведь оба знали, что мне не они нужны. — Надеялись, что ты исправишься, — хрипло сказал Павел и положил руку ему на колено. — Наверное. — Скажи спасибо, что лечить не стали, — встряла Алька. — Побоялись, — Алекс осмелел и придвинулся к Павлу вплотную, — результат был бы непредсказуемым. В общем, когда я вернулся с гастролей и узнал, что отчим в больнице и врачи хотят отключить его от аппаратов, то едва не визжал от радости, подписывая согласие. Мне казалось, что вот она, долгожданная свобода, что могу бросить к чертям музыку, могу заниматься чем угодно… А потом оказалось, что музыка вся моя жизнь и что без нее я ничто. Ничего не умею, ничего не хочу. Я не помню как оказался у вас в квартире, но это явно провидение постаралось — этот месяц был самым удивительным и сказочным в моей жизни. Спасибо вам, что подобрали. Иначе я бы плохо кончил. — Алекс Грант, подумать только, — пробормотал Павел как будто еще не веря в реальность происходящего. — А мы тебя шампунем от блох… — Очень правильное решение, — одобрил Алекс и прижался еще плотнее к теплому боку. — Мало ли я где шлялся. Алька громко зевнула. — Простите, — пробормотала она. — Устала? Павел, давай ей покажем комнату. — Комнату? — Гостевую спальню, — уточнил Алекс и незаметно погладил Павла по бедру. — Да и нам тоже надо отдохнуть. Он решил выделить Альке самую дальнюю от его спальни комнату и очень надеялся, что она не забоится и не прибежит в самый неподходящий момент искать защиты и утешения. На сегодняшний вечер и ночь у него были большие планы. Так и не выпуская руку Павла из своей, Алекс повел его обратно. — Я думаю, что нам неплохо бы принять ванну, м-м? — промурлыкал он в тут же покрасневшее ухо — стеснительность Павла умиляла. — Пойдем. — Ванна? — Павел скептически поднял бровь. — Джакузи, — исправился Алекс. — Но суть же одна. — Он приобнял строптивца и стал расстегивать ремень на джинсах Павла, потом принялся за пуговицы и молнию, не забывая покусывать трогательно алеющее ухо. Пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы, не выпуская Павла из объятий, пустить в белого монстра воду. — Залезай. Павел неуверенно переступил бортик и сразу скрючился в уголке, подтянув ноги и разглядывая что угодно, только не смотреть на раздевающегося Алекса. — Расслабься, я не кусаюсь. — Я знаю. Просто все так неожиданно, начинаю понимать, что чувствовала Золушка, попав во дворец. — До дворца моей скромной квартире далековато. — Скромной? — Хорошо, пусть будет нескромной, — Алекс улыбался, ловя руками всплывающие пузырьки. — Здесь свет как в операционной, — вдруг пожаловался Павел. — Сейчас исправим, — Алекс проклинал свою недогадливость, но что поделать — романтиком он никогда не был. Пульта управления освещением на привычном месте не оказалось, пришлось вставать и тянуться к переключателю. Павел завороженно смотрел на его пах, который внезапно оказался перед лицом. От такого внимания кровь стала приливать к члену, вызывая закономерную эрекцию. Верхний свет погас, осталась только подсветка по низу. Интимный полумрак — любимое выражение бывшей пассии, которое вспомнилось совсем не к месту. Он опустился на колени возле Павла и, взяв его голову обеими руками долго смотрел в глаза, сам не зная что именно желая увидеть там. Павел моргнул, приоткрыл рот и Алекс это воспринял как приглашение. Они целовались долго, стукаясь зубами и отстраняясь на мгновение, чтобы сделать глоток воздуха. Он позорно кончил от легкого прикосновения и услышал приглушенный стон Павла — тот тоже не удержался. Алекс встал. Голова кружилась и ноги отказывались держать. — Давай я тебя помою, — он потянулся за мылом, но раздумал брать мочалку. Павел встал. Разморенный теплой водой, оргазмом и коньяком он сделался удивительно послушным и, кажется, перестал стесняться. Алекс намылил руки и тщательно, сантиметр за сантиметром оглаживал-ощупывал-ласкал его тело. Было необыкновенно приятно, как некое таинство, как обряд единения. Полутьма лишь усиливала это ощущение. Он добрался до ягодиц. Помассировал, забрался в ложбинку, нашел звездочку ануса… Павел напрягся и вдруг резко прижал его к стене, глядя огромными, в свете одной только подсветки, глазами. — Алик-с, — получилось шипяще и требовательно. — Ты дашь мне побыть сверху? — Почему нет? — А-а, у тебя кто-нибудь был, — Павел запнулся, — там? — Где там? — Алекс не смог удержаться от поддразнивания. — О, черт! — пробормотал Павел, видно ему тяжело давались разговоры на такие темы — бабушкино воспитание не позволяло. — Ты был когда-нибудь снизу?! — выпалил он и задержал дыхание в ожидании ответа. — Нет. — Тогда ты не обязан… — Паш, давай закроем тему: обязан, не обязан… Главное — я хочу. Ты хочешь. В чем проблема? — Но… — Под кого я должен был лечь по-твоему? В колледже меня соблазнил стопроцентный пассив, его другие роли не интересовали. Потом отчим подкладывал сам понимаешь кого — попробовать нижнюю позицию было, так скажем, политически неверно. — Политически, — хмыкнул Павел. — Угу. Ты думаешь отчиму бы не донесли насколько низко я пал? Нет-нет, это было совершенно невозможно. Приходилось довольствоваться искусственной заменой и прятать дилдо в сейф. У Павла стало очень задумчивое лицо. — Покажешь? — выдавил он из себя. — Тебе стоит только попросить, — прошептал Алекс в склоненную макушку и чтобы не смущать Павла еще больше сменил тему: — Давай домоемся и пойдем в кроватку. Там намного удобнее… — Заниматься непотребствами? — Чем угодно, но я думал в основном про лежать. Алекс включил душ и смыл с них обоих пену. Безумно хотелось побриться, и, поколебавшись, он все-таки полез за бритвой, предоставив Павлу самому мыть голову и вытираться полотенцем. — Теперь ты сам на себя не похож, — пожаловался Павел и завернулся в выданный халат. — Прости. — Да нет, это я так… Сейчас не узнать тебя невозможно. Алекс согласно угукнул и повел его в спальню. — Ночную рубашку? — Трусы. — Никаких трусов в нашей спальне. Резинки и так слишком негативно влияют на внутренние органы днем, чтобы терпеть их на теле еще и ночью, — серьезно проговорил Алекс и, не выдержав, засмеялся над озадаченным лицом Павла. — Ну тебя, — он скинул халат и юркнул под одеяло. — Если кого-то вдруг потянет на непотребства, то все необходимое для них вон в том ларчике на полке. Код один-два-семь. Павел потянулся за деревянной шкатулкой, не преминув оглянуться на реакцию Алекса… Утомленный постельными игрищами Павел лежал, негромко похрапывая во сне. Влажные волосы разметались по подушке — утром их, наверное, не расчесать. Алекс поднял подушку повыше и уставился в темноту за окном, расцвеченную далекими огнями яркой рекламы, уличных фонарей и окнами домов. Мысли роились в голове: подготовка к гастролям и концертная одежда — теперь нужно думать и о Павле, а он вряд ли позволит покупать себе брендовые вещи, как и вряд ли наденет его — щепетильность. Можно попробовать перейти на какой-нибудь эконом-класс, будет выглядеть вполне демократично… Квартира. Что делать с той коммуналкой? Самоустраниться? Пойти поработать лицом и выбить Павлу с сестрой квартиру? Выкупить? Но он не настолько богат, чтобы позволить себе такие траты — за свою еще не расплатился. Можно купить две комнаты и сделать отдельный вход, вроде бы там как раз есть черная лестница… Нужен ли проекту Алекс Грант гитарист на постоянной основе и как они сработаются в принципе — тоже неясно. И Павлу нужно еще доучиться… Алька. Умная девушка. Можно попробовать пропихнуть ее помощником личного помощника — тот не вечен. Или каким-нибудь пресс-секретарем? Алекс погасил ночник и вытянулся рядом с Павлом. Он не привык иметь столько проблем сразу — раньше все было проще и однозначней, не было необходимости думать о ком-то еще, но теперь он знал каково это быть кому-то нужным, быть частью семьи и не променял бы все эти сложности на прежний покой и одиночество. Но строить отношения ему еще только предстояло научиться.