Лань, летучая мышь и олень.

Гарри тихо постучал в дверь и отошёл на шаг назад. Из-за неё послышалось ледяное: — Входите, мистер Поттер, и побыстрее. Вы вечно опаздываете. Да-да, мальчику снова назначали отработку — и угадайте кто, конечно же Снейп. Хотя, сам Гарри с большим удовольствием отрабатывал бы у Амбридж, да хоть у дементора, только не у зельевара. — Извините, я…так само получилось… — гриффиндорец замялся и начал топтаться на месте, переступая с ноги на ногу. За этим последовала ехидная фраза профессора: — О, понятно, Поттер, у вас все «само». Сначала котёл «сам» взорвался, затем ингредиенты «сами» пропали. Теперь же ваше «само» еще и опаздывать научилось. Оно хоть эволюционирует, в отличии от вас. Профессор уничтожающе глядел на мальчика, однако, Гарри промолчал. Перед этим он решил, что не будет реагировать на колкости со стороны Снейпа, во избежание снятия баллов и назначения дополнительных отработок. Однако, это было действительно непросто. Ненавистный профессор будто ставил рекорд по тому, сколько раз за день он вывел Поттера из себя. Сейчас больше всего хотелось возмутиться и спросить, почему же если что-то пропадает, так в этом сразу виноват Гарри. Хотя, на этот вопрос у него самого был ответ, оправдывающий не мальчика, к его огромному сожалению, а подозрения Снейпа. Ведь в предыдущие разы в пропаже ингредиентов был замешан хоть и не сам гриффиндорец, но все-таки его друзья: Добби и Гермиона. Поэтому у профессора были все основания подозревать Поттера. Мастер зелий понял, что хамить в ответ ему (в кои-то веки) не собираются и, подгоняя парня, добавил: — Вы хотите провести здесь всю ночь? — скривившись, ядовито поинтересовался Северус. — Лично я —нет, тем более с вами. Ваше наказание состоит в том, что вы просто исправите то, что натворили сегодня утром. Берите все что нужно и приступайте к работе. Чистить котлы и драить класс — вот что предстояло народному герою. Почему ему нужно чистить котлы, которые были грязные сами по себе от пыли и лежали в дальнем углу уже больше десяти лет, парень так и не понял. Однако, спорить не стал, это ведь не худшее наказание. Снейп, по одному ему ведомым причинам, не рассказал директору об украденных ингредиентах. И инцидент был замят, зато у зельевара появился еще один повод оскорблять гриффиндорца. Обвинять в воровстве мальчика-который-выжил — это само по себе заявление, которое покажется возмутительным для «фанатов избранного». Хотя, это никогда не волновало старую, сальноволосую летучую мышь. Вот так и прошёл вечер, затем и части ночи. Гарри драил класс, упиваясь мысленными оскорблениями, а Снейп, кажется, проверял свитки какого-то курса. Судя по ехидным смешкам и злобной довольной улыбке, это был его курс и факультет и, возможно, даже его работа. Гарри невзначай бросил взгляд из-под лба на Снейпа. Иссиня-чёрные волосы профессора падали на лицо, прикрывая недовольную гримасу. «Он вообще бывает довольным?» — подумал гриффиндорец, в очередной раз проводя тряпкой по столу. Тонкие бледно-жёлтые руки перебирали работы учеников. Парень никогда не подумал бы, что может сидеть и будто в трансе рассматривать Снейпа. Поймав себя на том, что разглядывает мастера зелий, Поттер решил не задаваться самому вопросом: «Что, чёрт возьми, с ним происходит, из-за чего он любуется Снейпом?!» Поэтому просто пригляделся к тому, что Северус сейчас делал. Он все еще работал с бумагами, что напомнило Гарри о незаконченном задании по зельям на завтра. «Эх, а мне еще самому два свитка писать, а отговоркой не отделаешься. „Что значит на отработке был? Домашнее задание никто не отменял! МистерПоттерминус10балловсГриффиндора“». В принципе, окружающие, не знающие Снейпа, могли подумать, что это и есть имя мальчика, который выжил. Уж слишком часто мастер зелий так к нему обращался. В этот момент зельевар отложил, как он обычно говорит, «кучу испорченной бумаги» и взял в руки непонятную вещь. Гарри, заинтересованный ей больше, чем наказанием, принялся рассматривать непонятную вещицу. Мальчик склонился к мысли, что это какой-то артефакт, который Дамблдор поручил ему изучить. Ведь всем было известно, что Северус отлично разбирается в темных искусствах и в защите от них. Было жутко интересно, но и говорить с этим гадом подземелий совершенно не хотелось. Но любопытство, как всегда, победило. Поттер настолько возмужал, что даже поинтересовался у зельевара: — Извините, профессор, а что это? Без очков Гарри видел очень плохо, а снял он их чтобы не запачкать во время уборки. — Что это такое, мистер Поттер, вас совершенно не касается, — ответил Снейп, даже не оборачиваясь на наказанного. Вы еще не закончили? Так продолжайте. Ночевать в моём кабинете я вам не позволю. Как и ожидалось, ответа Гарри не получил, было даже не понятно, на что он надеялся, задавая вопрос. Через несколько минут мальчик снова посмотрел на своего главного врага после Волан-де-Морта, но его на месте не было. «Чёрт, не нравится мне когда он так бесшумно ходит, он, в принципе, может стоять прямо за мной!». Но обернувшись он никого не увидел, поэтому слегка успокоился. Тогда Гарри поднял свои очки с пола и подошёл к столу профессора. Теперь парень мог рассмотреть загадочный артефакт. К его огромному удивлению и небольшому разочарованию, это оказался просто кубик-рубика. Точнее, не совсем просто, на каждой стороне, видимо, должна была быть какая-то картинка. Не удержавшись, «мальчик-который-лезет-туда-куда-не-надо» тихонько взял со стола необычную игрушку и попытался собрать. Особого успеха Гарри не достиг, он собрал только одну сторону. На ней была изображена изящная лань и порхающая над ней летучая мышь. Гриффиндорец уже собирался положить «артефакт» на место, как услышал голос. Голос, который узнаешь из тысячи, голос, который не забудешь. Который будет являться к тебе во снах, в кошмарах. Это был конец. Точнее это был Снейп, но конец был Гарри. В этот же момент собранная на кубике-рубика картинка засветилась. Последнее, что помнил мальчик — это запястье ненавистного профессора, стискивающие его руку. Он сдавливал с огромной силой, с такой, что сдавив еще немного, мог бы сломать гриффиндорцу руку. Но боли он не почувствовал, только мурашки по всему телу и тепло в том месте где он прикоснулся. Не понятно, что больше удивило Гарри, странное поведение артефакта или не менее загадочное поведение его тела. Затем перед глазами всё поплыло и мальчик отключился.

***

Гарри сладко потянулся. «Какое хорошее утро» — подумал он, пока еще не открывая глаза. Где-то за окном щебечут птички..... Стоп! А точно ли это птички? В этот момент гриффиндорца встряхнули за плечи и перед широко распахнутыми глазами мальчика оказалось лицо Снейпа. «Опа, я попал!» — Гарри стал вспоминать всё что случилось. Сейчас всё еще была ночь, а не утро, и ух какая нехорошая. — Поттер! — профессор был в ярости. — Я говорил, что вы пустоголовый болван? Полный идиот, не думающий ни о других, ни о последствиях своих действий! Помнится, я говорил, что вы такой же, как и ваш отец? Я забираю свои слова обратно, он по сравнению с вами был просто ангелом. — Но я не думал, что… — В этом и дело, вы никогда ни о чём не думаете. К вашему счастью ничего серьёзного с артефактом не случилось. А вы отделались лишь легким обмороком и тремя сотнями штрафных баллов. А вот что решит Дамблдор по этому поводу, я не знаю. Злой, колючий взгляд пронзил Гарри насквозь. От этого ему стало неуютно и навеяло плохих мыслей. «Меня ведь теперь могут отчислить» — мысль об этом была не радужнее, чем выговор зельевара. «А ведь он прав. Никто не просил меня ничего трогать в чужом кабинете, а тем более использовать.» Глаза защипало, предательские слезы потекли из глаз мальчишки. Он резко и немного грубо вытер их рукавом. «Не хватало еще разреветься перед этим уродом и добавить новый повод над собой издеваться» — …и сейчас мы идём к директору и ты говоришь ему это. Гарри ошарашено смотрел на профессора. Погрузившись в невеселые раздумья, он забыл о Снейпе. Сглотнув вставший в горле ком, парень дрожащим голосом сказал: — И-извините пр-рофессор, я не услышал то, что вы говорили, я думал. Его сново оборвали на полуслове: — Думать полезно, Поттер, но в вашем случае вряд ли как-то уже поможет. То есть, вы хотите сказать, что не слушали меня? — Я-я… В обоих были бури эмоций: в случае Снейпа — это были негодование и ненависть, в случае Гарри — отчаяние и боль. Эти две стихии готовы были схлестнуться. Никому неизвестно, что могло случиться, если бы дверь в этот момент не открылась.