Чего не спишь?

      Часы утомительной долго сменяли цифры на своём дисплее. Время тянулось неприлично долго. И Бате даже начинало порой казаться, что оно и вовсе замерло на месте, замёрзло, превратилось в наипрочнейший бетон, разучилось двигаться дальше.       В голову продолжали нескончаемым потоком лезть мысли об очередном деле «Тайфуна». Мелькали какие-то картинки, проскальзывали обрывки рабочего плана и минувших разговоров с коллегами. Капитану второго ранга хотелось как можно скорее разобраться с этим делом, чтобы избавиться наконец от этих назойливых размышлений и сбивающей режим бессонницы.       Он вышел на балкон своего гостиничного номера в одном из множеств маленьких городков необъятной Родины. Вдруг захотелось проветрить голову, вдохнуть прохладный ночной воздух — кто-то невидимый словно поднял его из постели, а потом — всё тем же толчком в спину — заставил распахнуть балконную дверцу.       Полутьма в гостиничном номере позволила избежать тот противный период адаптации глаз к темноте — уже буквально через пару секунд Булатов заметил знакомый женский силуэт на соседнем балконе. Её он просто не мог перепутать ни с кем другим.       — Чего не спишь? — остановившись у бортика балкона, Батя повернул голову в сторону напарницы, которой, видимо, не спалось точно так же как и ему самому. И этот невидимый наверняка знал этот факт, вот и вытолкнул так бесцеремонно на улицу.       Со стороны любой прохожий мог бы подумать, что женщина даже и не заметила ночного соседа, целиком и полностью погрузившись в собственные мысли. Но это было далеко не так. Она не только увидела его краем глаза, услышала едва различимые шаги — Багира буквально почувствовала, что командир обязательно окажется на балконе своего номера, словно прочитала его мысли в тот самый миг, когда он всего лишь только собирался окончательно подняться со своей постели.       — Не спится, — пожала плечами Багира, сама не понимая, отчего вдруг не получается просто положить голову на подушку и отправиться в загадочную страну сновидений.       Ей весь день мечталось лишь о том, что она придёт к себе в номер и, повесив табличку «не беспокоить» и закрыв все двери и окна, ляжет спать, не думая больше о деле, буквально отгородится от всех и вся. Вот только едва возможность отдохнуть появилась, сон унесло словно порывом ветра. И что это за закон подлости такой? Почему она — нет, они оба — вынуждены сталкиваться с этой несправедливостью из раза в раз?       — Мне тоже, — признался Булатов, всё же доставая сигарету из помятой пачки, которую всё это время вертел в руке. В пелене ночной темноты чиркнула зажигалка, и уже через миг изо рта мужчины потянулась первая струйка белёсого дыма.       — Ты ведь сказал, что бросил, — заметила Кошкина, прекрасно помня, как Батя совсем недавно распинался по поводу безответственного отношения к своему собственному телу и здоровью, как твердил о вреде сигарет, особенно для подводников, как чуть ли не с рукой на уставе клялся, что всю эту гадостью курить больше не будет.       — Бросишь с этой службой! — с досадой в голосе отозвался командир, вместе со словами выпуская в воздух новую порцию никотинового дыма. — То нас ограничивают совершенно невыполнимыми рамками, то виноватыми пытаются выставить во всех своих ошибках, то на связь у меня выходить кто-нибудь перестаёт. И последнее для меня — самое страшное. Оступиться, позор на себе испытать, самому пропасть где-нибудь — пусть! Всё проглочу, со всем справлюсь. Но кого-нибудь из вас потерять… я себе этого никогда не смогу простить. «Тайфун» — это семья, после того, как бывшая Ленку увезла — единственная для меня.       Багира перевела свой взгляд куда-то вдаль, где виднелись тусклые уличные фонари и в кронах деревьев шумел тёплый летний ветер, словно разговаривающий с ними в унисон, понимающий все печали и разделяющий счастливые моменты.       — Для всех нас единственная, — негромко, но уверенно заявила Маргарита, совершенно точно знающая всю правдивость своих слов. — Какая у Барса семья? Марки что ли его? Это так, занятие для души, хоть как-то позволяющее справляться с одиночеством в часы, называемые личным временем. Или взять Бизона. Он ведь не из-за любвеобильности своей романы в каждом из городов заводит, бабником прослыть отнюдь не стремится. Просто вечную спутницу с нашей профессией найти нереально. Вот все мы и ищем каждый своё спасение.       — А ты? — командир развернулся к Багире лицом, затушив о край бортика наполовину выкуренную сигарету. Она стояла всё так же глядя в неизвестность, скрывающуюся в ночной пелене, и он, глядя на её уже во всех деталях изученный профиль, всё так же как и несколько лет назад не мог понять одного — как только она, эта способная на многое, имеющая сотню перспективных путей женщина решилась закрыть перед собой все открытые двери, выбрала этот нелёгкий путь и, как рыбка в море, нырнула во всю эту пучину секретности?       Кошкина с грустью пожала плечами и всё же вновь перевела на начальника взгляд.       — А я спасение так и не нашла, — призналась Багира. — И вот результат, сам видишь — все нормальные люди спят в своих постелях, видя красочные сны, а мы с тобой стоим каждый на своём балконе, окутанные густой ночной пеленой незнакомого города и размышляем о каких-то семейных ценностях. Может, мы так сходим с ума?       — Псих никогда не скажет, что он сумасшедший, — с уверенностью заявил Булатов. — Не ищи у себя тех недостатков, которых нет, Багира. А то если мы все будем этим заниматься, нас дружной командой отправят в дурдом, а легендарный «Тайфун» расформируют, назвав подобные подразделения опасными для здоровья бойцов.       — Надеюсь, в дурдоме мы будем в соседних палатах? — рассмеялась Багира, представив эту картину. Случись такое — тьфу-тьфу-тьфу — не одно специализированное медицинское учреждение не выдержит натиска боевых офицеров, и ладно если им просто получится бежать, но ведь и здание может рухнуть, а и без того больные люди из соседних палат потеряют остатки своего разума.       — Багира! — командир засмеялся в унисон с верной напарницей. Воображение нарисовало у него в голове точно такую же точно картинку — ну, разве что с некоторыми изменениями в последовательности расположения их лечебных палат. И Батя был просто уверен, что даже лишившись половины рассудка и оказавшись в лечебнице, «Тайфун» обязательно выберется наружу, даже не имея никакого оборудования. — С тобой хоть в дурдом, хоть на край света. А сейчас, пока нам не выписали справки, давай-ка чай попьём. Всё равно не спится.       Багира довольно улыбнулась, освещаемая лунным светом. И про себя отметила, что они давно уже научились не только понимать друг друга под водой по одному только — не прописанному ни в каких учебниках — взмаху руки, но и разобрались, сами того не подразумевая, с техникой чтения мыслей.       — Я только за. Пойду дверь тебе открою, — Кошкина лишь только развернулась, не успев сделать и шага.       — Да не надо. Зачем? — с искренним удивлением в голосе спросил напарницу Батя. Снайпер тут же развернулась, вновь встретившись с Булатовым взглядом.       Командир прикрыл балконную дверь за своей спиной и, ловко запрыгнув на бортик белого камня, уже через пару мгновений, совершено не уловимых взглядом среднестатистического человека, оказался на точно таком же балконе, вот только другого номера.       — Зачем в обход ходить? — спросил Булатов и, не ожидая ответа — зачем эта мелочь в риторического типа вопросах? — мягко коснулся губами щеки Багиры. — Где, говоришь, твой чай?