Плоды ревности

Анна всегда горяча. Ее темперамент трудно обуздать. Всегда честная и прямолинейная, не стесняющаяся криков и слёз. Впрочем, плачет она довольно редко — чаще злится. И в моменты злости предпочитает обрушивать её на кого-либо. В глазах многих она сильный человек. Уверенная в себе, гордая, неприступная. Лишь один человек знает её подлинное лицо. Лишь один человек видел её смущенной, испуганой. Лишь один человек знает о её слабостях. Римма всегда тиха и спокойна. Её уважают за дружелюбие и мирный нрав. Её считают той, на кого всегда можно положиться, кому всегда можно выговориться, зная, что не осудит, не осмеёт. Римма действительно не из тех, кто станет осуждать или смеяться. То, что многие считают ужасными поступками, для нее лишь мелочь по сравнению с её собственными грехами. Анна злится. Анна просто в бешенстве при виде того, как мило общается Римма с парнем из соседнего класса. Её губы сжимаются в тонкую полоску и сжав кулаки она подходит к подруге (хотя их отношения уже давно перешли черту дружбы). Стараясь быть повежливей, ей удается отвадить юношу, после чего весь гнев обрушивается на невинно улыбающуюся Римму. — Кто это такой? Какие у вас с ним отношения? Как вообще это понимать? Многих стали бы злить такие претензии, но Римме всегда нравились собственнические черты Анны. К тому же она и сама собственник. — Тебе не о чем волноваться. Я никогда не предам тебя. Просто верь мне. И Анна верит. Хотя потом, конечно снова её начнут терзать сомнения, но не сейчас. Сейчас можно позволить себе смущенно улыбнуться и притянуть возлюбленную ближе, ласково коснуться её губ поцелуем. Неважно, даже если кто и застукает их. Обеих это как-то никогда и не тревожило. Римма любит когда Анна ревнует её. Любит смотреть на её обиженное лицо, выглядящее столь мило в такие моменты. Любит смотреть в её голубые глаза пылающие яростью. Любит знать, что она нужна. От самого понимания собственной значимости становится теплее на душе. Римма ведь тоже ревнует. Только по своему — тихо, незаметно, фатально. Её мир сосредоточен лишь в одном человеке. В таком гордом, вспыльчивом и в то же время столь ранимом. Этот мир нелегко разрушить, но воскресая вновь и вновь, на нем остаются трещины. Римма не любит спасать, предпочитая предотвращать. Она всегда наблюдательна, всегда осторожна. Вычислить врагов легко, как и вычислить соперников. И от тех, и от других лучше избавиться пока не поздно. Алая кровь на руках. Алые лужи на плиточном полу и на платье девушки. Алый — её любимый цвет. Цвет необузданной страсти. Цвет ликориса — кладбищенского цветка. Алым окрашенная жизнь. Сам её мир уже давно окрасился багрянцем, пропитанным терпким металлическим привкусом. Помыв топорик и положив его на законное место в подвале, девушка возвращается к трупу. Тело юноши обезображено. От лица осталось кровавое месиво. Это тот самый парень, что сегодня говорил с ней. Ему давно нравилась Анна и он просил совета у её подруги, как бы к ней подкатить. Наивный. Римма никому бы никогда не отдала Анну. Она ведь тоже собственник. Она слишком сильно её любит. И ревнует также сильно. Иногда Римма думает, что ей проще было бы умереть самой или убить Анну, чем потерять её. Чем увидеть её с другим. Она никого к ней не подпустит — ни тех, кто может ранить её, ни тех, кто может отобрать. Никого. Обматывая окровавленный труп поллиэтиленом, Римма думает, что ей повезло, что живет она в частном доме с огородом. Пока что другие трупы не нашли. Полночи уйдет на выкапывание ямы и захоронение тела. Но это того стоит, по крайней мере от очередной помехи она избавилась. Иногда ее тревожит мысль — что будет, если Анна узнает ее секрет, узнает о плодах ее ревности? Всякий раз Римма старается отбросить эти мысли, внушающие страх, и все же они всегда возвращаются. Как печать того, что она и грехом-то не считает, как понимание, что однажды за содеянным последует расплата. Римма боится увидеть презрение и ужас в глазах Анны, если та узнает обо всем. Тюрьма или даже ад кажутся ей лучшей перспективой, нежели ненависть Анны. Но на утро она снова будет мило улыбаться друзьям и смущенно сжимать ладонь Анны, а та в свою очередь снова будет ревновать её едва ли ни ко всем подряд и злиться, но потом, смеясь прижимать к себе Римму и обещать никогда не отпускать её. Римма верит. Вернее, знает. Она и не позволит, что бы её отпустили. А уж сама-то сумеет удержать, сумеет навсегда запечатать свой секрет за тысячью печатей. Кто-то пишет стихи, кто-то поёт баллады — каждый по своему выражает свои чувства, свою любовь. Римма любит Анну. По-настоящему любит и потому продолжит складывать трупы у её ног. Продолжит, даже зная о цене которую, возможно, однажды придется заплатить.