Даже любовь можно купить.

      Что-то вырвало его из сна, заставляя проснуться. Грег открыл глаза, смотря в сумрак комнаты. Было ещё очень рано, примерно в это время он и просыпался. Он всегда просыпался рывками, бывало, даже несколько раз за ночь.       Спросонья он даже не понял, почему ощущает тяжесть на своём плече. Обернувшись, он чуть не выругался и не соскочил с кровати. Мужская рука по-хозяйски обнимала его, лежа неприятной тяжестью. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться и тихо выругался. Синклер, чтобы его черти драли. Он, скинув, наглую руку и повернулся к нему, изучая его лицо в полумраке.       Слабый свет утреннего солнца лёг на расслабленное лицо. Без нагловатой усмешки и самоуверенного выражения морды, мужчина казался моложе и симпатичнее что ли. Правду говорят — будь проще и люди к тебе потянуться.        Делать было все равно нечего. Обычно в это время он тренировался, а потом шел на пробежку. Но сейчас навряд ли у него будет свобода передвижения, охрана с него глаз не спускала, делая вид что случайно попала в поле зрения. То охрана крутилась рядом, то прислуга бросала косые взгляды. Хотя, может, это было просто любопытством, посмотреть на новую зверушку работодателя. Порой Клаундера удивляло, что вся прислуга ведет себя так, словно держать человека в ошейнике норма вещей. Но у богатых свои причуды.       Нужно будет поговорить с Синклером насчёт тренировок. Может, получится вернуть пробежки. Представив, как он бежит в окружении охраны, стройным рядом, как в армии, он чуть не расхохотался. Да, это будет та ещё картинка.       Спать не хотелось, рассматривать спящую тушку лиса тоже. Скука. Он откинулся на подушку, закинув руки за голову. Ленивые мысли кружились в голове, и он рассматривал потолок, думая о том, почему же Тони Синклер так упивается своей местью спустя столько времени? Почему столько лет держал обиду на подростковые выходки? Да, пусть жестокие, но большинство людей переворачивает эту страницу. Просто забывают, как страшный сон и живут себе дальше. Но самые больные и кровоточащие раны оставляют те, кто тебе не безразличен. Грег до сих пор не мог простить Оливию, не мог понять и забыть все то, что ему пришлось пережить. Да и будь на месте Ашера какой-нибудь аферист, он только бы посмеялся над своей глупостью и доверчивостью. Может не было бы этой пустоты внутри, что царапает холодными когтями ярости и обиды, раздирая душу каждый день. насколько же были глубоки подростковые чувства, что Синклер до сих пор не отпустил прошлое?       Если вспомнить, то Грега жутко бесили его безразличие и отрешённость. Он напряг память, вспоминая с чего всё началось. Вроде кто-то сказал, что Синклер в него влюблён, друзья его начали подкладывать, а он загорелся как лесной пожар. Грег усмехнулся. Да, в те времена он был вспыльчивым и буйным, его было легко спровоцировать, от чего всегда влипал в неприятности.       В старших классах он бунтовал против навязчивой идеи родителей передать семейное дело, против напирания учителей и тренера, убежденных в том, что он должен быть лучшим примером для остальных. Да, ему нравилось быть центром внимания, но это налаживало на него ответственность держать высокую планку и это порой бесило. Бесило, что за него решают его будущее, не считаются с тем, что он может быть простым подростком, со своими желаниями и амбициями. Его с детства учили быть лидером и не давали спуску, только потому, что он ребёнок. Он уходил от реальности и единственным островком его свободы была школа, вечеринки и конечно же баскетбол, в который он убегал от жёстких требований и ответственности. Да, он болел баскетболом, дышал им и мечтал стать профессиональным игроком. Родители считали его увлечения блажью, а он всеми силами стремился показать свою " взрослость».       Тогда Грег думал, что попустит мальчишку, который подпортил его репутацию, и успокоится. Но рыжее недоразумение никак не реагировало на все издевательства, словно специально провоцируя. Просто молчал, сжавшись комочком , опускал глаза. Он даже не плакал, кусал губы и только защищался. Даже девчонку зацепи, она хотя бы словесно будет отбиваться, не выбирая слова и эпитеты. Но пассивность паренька только подогревал спортивный интерес — когда же он сорветься? Где та грань, что сорвёт с него маску жертвы?        Он просто ждал, когда Синклер на него заматерится или бросится как дикий зверь, а он с удовольствием скажет: " Ну вот, я наконец-то сделал тебя человеком, тряпка». Ну или хотя бы разрыдается, нужна была хоть какая-то реакция. И Грег точно отстал бы, ему тоже тогда надоело измываться над вялой рыбой.       Но время шло. Клаундэр бесился ещё больше от отсутствия отпора, друзья его подначивали. Ну, хоть бы один из этих придурков остановил его, мол, чувак, ты перегибаешь палку, и может тогда он не сломал бы две судьбы — чужую и свою одновременно.       Тихонько соскользнув с кровати, чтобы не разбудить своего владельца, Грег переоделся в мягкие штаны и бесшумно выскользнул из комнаты. Ему нужно спустить пар и выкинуть всё лишнее из головы. Что-то его рассуждения пошли не в то русло, а ему нужна трезвая голова.

***

      Противный звук будильника вырвал из мягких и сладких сновидений. Проклятье, вечно он забывает выключить эту штуку на выходных. Клацнув кнопку Тони сел, потирая глаза. Голова болела от недосыпа, вчера он очень поздно лёг, и теперь тупая боль пилила виски. Пообещал себе в следующий раз выкинуть это дьявольское изобретение. Шесть утра, мать его, можно было ещё сладко спать.        Его рука скользнула рядом с собой, но рядом было пусто. Бросив быстрый взгляд, он убедился, что Клаундэра нет рядом. Интересно, куда сбежала его зверушка? Ох, черт, он чересчур радостно улыбается. А с другой стороны, он достиг чего добивался, почему бы и не порадоваться? Поиграет и забудет, навсегда. Больше не будет эта сволочь терзать его мысли. Внутри больше не было колючего, терзающего холода. Всё так, как и должно быть. Впервые за столько лет он был полностью удовлетворён.        Лениво потянувшись, мужчина надел халат и встал, думая о том, что же сделать первым — поискать пропажу или позавтракать? А черт с ним, потом найдется. Синклер не понимал, почему так хочет все время видеть его, касаться, просто чувствовать рядом. Вот же он — в его власти, в его доме, в полном подчинении. Но этого было мало.        Тони мотнул головой, сбрасывая навязчивые мысли. Так и подсесть на своего саба недолго, а это очень не хорошо. Отвлекшись на думы о скучной работе, Тони спустился на первый этаж.        Из задумчивости его вывели шепотки и тихое хихиканье. Две горничные, которые стояли возле приоткрытой двери, ведущей в его домашний спортзал и тихо, с придыханием что-то обсуждали. Судя по всему, их привлекло что-то интересное.        — Кхм, что-то любопытное тут нашли? — Тони не заметно подкрался к ничего не подозревающим девушкам. Они синхронно подпрыгнули и залились румянцем. Ну,точно за чем- то непристойным застукал.        — Доброе утро, мистер Синклер, — в унисон поздоровались " преступницы» и начали делать вид сосредоточенных работников, высматривая пыль на откосах. — Мы сейчас же всё приготовим к завтраку.        И не дожидаясь дополнительных распоряжений и возможного нагоняя, быстро ретировались. Хм, что их так заинтересовало? Тони заглянул внутрь и застыл. Хм, на такое грех не засмотреться. Его глаза жадно скользили по четко очерченному каркасу спины, блестящей от пота коже, под которой перекатывались тугие мышцы. Да, тело у Адниса то, что надо. Не мудрено, что служанки пускали слюни.        Облизнув пересохшие губы и подавляя острое желание тут же его нагнуть и оттрахать пэта до потери пульса.        — Не помню, чтобы я тебе позволял пользоваться моим залом, — лениво протянул Тони, с удовольствием отмечая, как дернулся мужчина, чуть не выронив ручную штангу с руки. Хоть Грег и напускал на себя безразличие, но Тони ощущал его страх, что прятался в глубинах, под маской спокойствия.        — Мне же нужно поддерживать форму. Да и лишние мысли отгоняет. Знаешь, было скучно наблюдать твою спящую рожу, нужно было чем-то заняться — Грег отставил штангу на место и повел плечами, ощущая скользкий взгляд рыжего на своем голом торсе. Неприятно и отвратительно. — Не помню, чтобы ты ставил мне ограничения по передвижению по дому.        Синклер чуть не расхотатался такому дерзкому заявлению. Он как ёж выставлял колючки, но при этом напряжонно замер, настороженно смотря на его приближение.        — Да-да, будет прискорбно, если твое тело потеряет свои соблазнительные формы. Ладно, я завтракать, ты со мной? — Тони потер шею, из-под ресниц наблюдая за блондином. Тот лишь кивнул, обходя рыжего по безопасной дуге, словно опасаясь, что его сейчас схватят и заламают. Не мудренно, учитывая каким жадным взглядом облизывал его Тони.       К удивлению Грега, работа на кухне уже шла полным ходом. Катарина готовила завтрак, а две ловкие горничные мыли окна и протирали поверхности в кухне.        — Доброе утро, мистер Синклер, Грег, — женщина приветливо улыбнулась, а девушки мило покраснели, о чем-то перешептываясь.        — Доброе утро, Катарина, может вам чем-то помочь? — спросил Грег, скользнув взглядом по продуктам.        — О, нет, что вы! Вы же гость. Присаживайтесь, скоро все будет готово. Или вы будете завтракать у себя? — Она перевела вопросительный взгляд на Тони. Наверно рыжий не так часто завтракал на кухне, предпочитая есть у себя. Грег лишь поморщился при слове «гость». Он себя чувствовал кем угодно, но только не гостем. Тони словно не заметил мимики блондина, уселся за стол.        — Мы будем завтракать тут. Если можно что нибудь легкое, самочувствие просто отвратительное.        — Конечно, — домохозяйка, по-матерински, понимающе-сочувственно улыбнулась и принялась за готовку салата. Через некоторое время перед Тони стояла тарелка с легким салатом, а Грегу досталась каша с яичницей и поджаренной грудкой. Клаундэр бросал взгляды на сосредоточенно жующего Синклера, не зная как начать разговор. А нужно ли вообще просить разрешение на возобновление тренировок и выезд в город? Ему нужно было попасть в банк и аптеку. Черт как все сложно!        — Ты во мне дырку просверлишь — хмыкнул рыжий, поднимая взгляд на Грега. Тот пожал плечами, мол, ничего не знаю.        — Мне нужно сегодня в банк, обналичить и положить на счет деньги.        — Если нужно куда-то выехать, обращайся к Фрэнку, он получил необходимые указания. Он выделит охрану и машину.        — И мне можно свободно выезжать в город? — Подозрительно спросил Грег, не веря таким поблажкам. Какую игру ведет Синклер? Если это месть, то как-то слишком мягкие условия содержания. Грег искал подвох, но не мог понять, в чем он.        — Можно, почему нет? Малого тоже можно вывозить, купите себе что-нибудь. Глазам больно смотреть, в каких обносках вы ходите, — криво усмехнулся Тони. Наградой ему был испепеляющий взгляд и недовольный скрип зубов, но Грег промолчал, уткнувшись в тарелку. Зря он затеял этот разговор, знал же, что лису нужен был повод, чтобы поиздеваться. И вроде бы, ничего такого не сказал, но слова неприятно полоснули по гордости.        — Тогда, я после обеда подойду к Френку, — бросил Грег, едва сдерживаясь, чтобы не воткнуть вилку в самодовольную физиономию Синклера.       Поднимаясь по лестнице, Клаундер спиной ощущал хищный взгляд на своей спине и ноги сами несли его вперед. Хотелось закрыться в ванной, спрятавшись от этого маньяка. Конечно, не слишком достойно мужчины, но от самого присутствия этого дьявола, его передергивало и трясло. Вот дверь спальни и он почти скрылся за дверью ванной комнаты, как его остановил голос, что заставил застыть.        — А теперь, на кровать. Раздевайся и на четвереньки, пёсик.        — Мне в душ надо. Я же потный и… — начал был он отбрыкиваться, но наткнувшись на пылающий взгляд темных глаз, сглотнул ком и заткнулся.        — Я буду иметь тебя, когда хочу, сколько хочу и в том виде, каком пожелаю. А теперь, на кровать! — От этого властного рыка волна мурашек прокатилась по позвоночнику. Сжав челюсти, он на ватных ногах прошел к кровати, стараясь не терять достоинства. Краем глаза замечая, как Тони закрывает дверь и нетерпеливо скидывает с себя одежду.        Пальцы плохо слушались, когда он стягивал с себя джинсы и трусы. Просто отключится. Это такая же работа как и всегда, он выдержит. Всё, чтобы не сделал с ним этот придурок. Но как бы он себя не накручивал, пружина напряжения не отпускала. Он стал в унизительную позу, вцепившись пальцами в простынь и закрыл глаза. Дернулся, ощутив, как кровать прогнулась сзади него под весом рыжего. Отключиться от происходящего, забыть, ничего не чувствовать.        Тони погладил подтянутые бока, напряженные косые мышцы, наклонившись. прикусил солоно пахнущий загривок, прижимаясь к напряженной спине. У него сносило крышу от его запаха, блестящего тела, напряженной позы, ауры его страха. В нем все заводило, срывая все стоп краны, желая обладать полностью.        Немного отстранившись, Тони облизнул палец и проник в горячую узкую дырочку. Грег зашипел, поддавшись вперед, но жесткая хватка вернула его на место, к первому пальцу добавился второй, растягивая стенки.        — Хм, я вроде бы тебя вчера хорошо растянул. Не порядок, нужно это исправить — Тони хищно облизнул губы и добавил третий палец. Грег почти заскулил, уткнувшись лбом в подушку, его била дрожь, а колени мелко заскользили по простыне, словно ища менее болезненную позу. Пальцы жестко впились в бедра, не давая отстранится, и почти насаживая на пальцы, что медленно двигались в его теле.        Грег шипел, тихо рычал, вцепившись пальцами в простынь. От боли и жжения темнело в глазах, а потом разряд тока пробежал по позвоночнику, вырвав стон. Дыхание срывалось, искры жар в вперемешку с жжением и противными шлепающими звуками. Грег терялся, не мог сосредочиться, думать. Да, теперь он забылся, как и хотел, но чувствовал — остро, на грани помутнения. Он уже не знал больно, противно ему, толи приятно. От очередной жаркой волны, он застонал и прогнулся, прикусив губу, чтобы сдерживать стоны. Не дождется, он не будет под ним стонать как шлюха, но предательское тело не слушало все доводы остатков рассудка.        — Чу-чуть прижать, где надо и ты упоительно стонешь, — промурлыкал рыжий, снова задев комок нервов внутри, упиваясь новой волной дрожи тела под ним. Слушая срывающееся дыхание, Синклер едва сдерживался, чтобы не трахнуть его прямо сейчас. Порвать не хотелось, а терпение кончалось. Он нетерпеливо добавил четвертый палец, снова жестко фиксируя так и норовившую смыться из-под него добычу. Мелкие укусы спинки и вот спина снова прогибается в соблазнительной дуге. А вот и нашлось слабое место Адониса.        Пару движений и Тони торопливо облизывает руку, проведя по стоящему колом стволу. Тот уже дергался от нетерпения. Жестко схватив упругие бедра, он стал медленно проникать в него, миллиметр за миллиметром, ощущая жар его тела. Грег замер, прерывисто дыша в подушку и явно стараясь расслабится, пустить в себя, но плоть без смазки почти не поддается.        — Давай, расслабься, пусти меня, — снова легкий укус в основании шеи и его член скользнул глубже, почти до основания. Они замерли, а потом медленный толчки и Синклер начинает двигаться. Одна рука сжимает бедро почти до синяков, вторая властно вжимает его шею в подушку. Сначала медленно, а потом срываясь в быстрый темп, вбиваясь в желанное тело. Именно так как хотел все это время — жестко, быстро, резко.        Грег мелко дрожа, дышит сквозь стиснутые зубы, не сдерживая хрипы. Он поддался немного бедрами, и тут жесткая рука ухватила его за ошейник, сгребая полоску кожи в кулак. Воздуха стало резко не хватать. Грег захрипел, забился, пытаясь пальцами оттянуть душащий ошейник. В глазах потемнело, и тело вдруг стало таким легким и невесомым, все стало не важным, он на миг перестал что либо чувствовать, кроме бушующего шума в ушах и разрывающегося в груди сердца.        А потом болезненный вдох обжег легкие, Клаундер закашлялся, прерывисто вдыхая так нужный воздух. Голова кружилась, тело вздрагивало, словно вырванное из сладкой нирваны в реальный мир. Особо резкий толчок и его накрыло, таким оглушающим наслаждением, что все уже было не важным. Он ощущал, как член Тони вздрагивает в нем, кончая внутрь. Вот же рыжий урод - мелькнула ленивая мысль, а потом его накрыло бессилие.        Синклер рухнул на него, прижав своей не легкой тушкой. Блондин недовольно забурчал, но сил сопротивляться уже не было. Оба прерывисто дышали, стремясь выровнять дыхание и прийти в сознание.        — Черт, ты меня убить хотел? Ты меня чуть не задушил — рыкнул Грег, едва набравшись сил говорить , и этот медведь наконец-то с него скатился. Двигаться не хотелось, приятная дрожь еще колола кончики пальцев. Не хотелось признавать, но таких острых ощущений он еще не испытывал никогда и ни с кем. Как бы не подсесть на такие развлечения.        — Расслабься, я все контролировал. Забыл, что я врач? К тому же специалист в жестких игрищах. Тебе ничего не угрожало, — лениво произнес рыжий, наблюдая за Грегом и подавляя желание заграбастать это сексуальное тело и прижать к себе. Провести пальцем по очерку губ, уткнуться носом в соблазнительный изгиб шеи. Тони мотнул головой прогоняя не прошенные мысли. Получил свое удовольствие и хватит. Он не должен с ним нежничать, он саб.        — Как знаешь, от трупа избавляться и объясняться с маленьким сироткой придется тебе, — пожал плечом Клаундер. В теле была какая-то легкость и нега. Вот же зараза маньячная. То, что ему нравилось это головокружительное состояние, он не признает и под страхом смерти. — Я в душ. И тебе лучше со мной не идти.        — Может, тебе помочь? Я мог бы тебя донести, — нахально усмехнулся Синклер с затаенным удовольствием наблюдал как Грег кривится. Тот с трудом сполз с кровати и поковылял в сторону душа, светя аппетитной филейкой.        — Обойдусь, — рыкнул Грег и с достоинством доковылял до санузла, захлопнув за собой дверь. Задница нестерпимо болела. Чертов Синклер, чтобы ему икалось, и треснула его самодовольная мина.        Теплые струи смывали пот и остатки дрожи. Как не крути, а эта боль, что принес Синклер , не была ему противна. Да, сначала было унизительно и страшно, а потом все стерлось в той головокружительной дымке.        Грег потер еще ноющую и саднящую под ошейником шею. А потом прислонился лбом к прохладной стенке душевой кабинки, ощущая приятные струйки воды на своей коже. Черт, как же до чертиков приятно. А проблемы подождут, там, за шумом воды. За пределами его нового иллюзорного мира.