you better watch out

На дворе ливень хлестал, не переставая. Бэкхён любил дождь. Во время него все органы чувств притуплялись, и он мог почувствовать себя настоящим человеком. Тем, кем он на самом деле уже давно не являлся. Обычно об этом не давал забыть голод - неистовый, заполняющий сознание без остатка, выламывающий челюсти, что зудели от желания сомкнуться на сочной плоти какого-нибудь человечишки. И лишь в дождливые дни он чувствовал себя нормальным. Бэкхён встряхнул головой, прикрывая на минуту глаза, и сжал в кулаке толстовку на собственном животе. Желудок отозвался голодным урчанием, и Бэкхён пару раз ударил по нему кулаком, стараясь хоть на секунду заглушить этот звук. После чего вытащил из рукава маленькое карманное зеркальце, которое постоянно носил с собой, и проверил свое отражение. Порядок, глаз не был красным. После того, как он перебрался в Первый район, у него не было возможности нормально поесть. Противный организм вот уже месяц требовал свежей плоти, но у Бэкхёна постоянно не хватало времени заняться данной проблемой. Переезд повлек за собой множество других проблем, одной из которых стал перевод в новый университет. Он настолько забегался с бумажками, что и думать забыл о поиске Центра. Но голод брал свое, и теперь Бэкхён как параноик по несколько раз в день проверял свое отражение. Он решил избавиться от повязки, и риск разоблачения вырос в два раза. Приходилось натягивать капюшон на глаза и ходить с опущенной головой. Бэкхён понимал, что это может сделать из него изгоя, но лучше так, чем сблизиться с человеком, а потом не сдержавшись сожрать его. Бэкхён скривился от этой мысли. Он не был таким, как остальные гули. Он не хотел причинять вреда людям, не хотел есть человеческое мясо. Но голод был сильнее его желаний, заставляя давиться истекающей кровью плотью. И пусть то была плоть не убитого им самим человека, легче от этого не становилось. Бэкхён вспомнил первые дни после обращения, когда он не понимал, что с ним творится и чего требует его новоприобретенное тело. Желудок скручивало в болезненных спазмах, но от обычной еды воротило, словно она тухла годами, а не была куплена каких-то несколько дней назад. Ему повезло натолкнуться в одном из переулков на Чондэ, гуля, что являлся членом секретной организации. В "Центре" помогали таким, как он - неспособным или нежелающим охотиться самостоятельно. Там же он и узнал, кем стал и что его ожидает. Не смог только выяснить, как теперь жить с этим знанием. Но с этим ему помогло время. Бэкхён настолько глубоко ушел в собственные воспоминания, что потерял связь с реальностью, а очнулся, лишь со всей дури врезавшись в какого-то незнакомца. От удара о чужую крепкую грудь дыхание в собственной на секунду перехватило, зато мгновением позже, когда удалось сделать полноценный вдох, легкие тут же заполнил запах. Самый вкусный запах человеческой плоти, который ему только доводилось вдыхать. Бэкхён крепко зажмурил глаза, на сто процентов уверенный, что правый полыхает неоновым красным, и старался даже не дышать. Но незнакомец словно вовсе не чувствовал опасности, что волнами излучал хищник, притаившийся внутри Бэкхёна. Он крепко держал его за плечи и задавал вопросы из разряда: "что с вами?" и "вы в порядке?". Бэкхён не слышал точно из-за оглушающего стука собственного сердца, отбивавшего ритм в ушах. Да и ответить ему все равно было нечего. "Я не в порядке, потому что мне хочется тебя сожрать" - не лучшая первая фраза для знакомства. Бэкхён с трудом выпутался из тисков чужих рук, держащих так крепко, словно он свалится без их поддержки (в чем он был относительно уверен) и, пробормотав сдавленные слова благодарности, извинения и прощания, слившиеся в один неразборчивый клубок бубнежа, метнулся прочь от незнакомца. Умываясь ледяной водой в туалете, Бэкхён молился всем богам, чтобы судьба больше не сталкивала его с парнем, чей запах пьянил не хуже крепчайшего алкоголя, иначе впору будет снова бросать университет, чтобы ненароком не поддаться орущим сиреной инстинктам. Либо Бэкхён чертовски плохо умел молиться, либо Боги были равнодушны к молитвам таких отбросов, как он, но он снова столкнулся с тем самым парнем, едва вошел в аудиторию, в которой должна была состояться его первая лекция. Бэкхён даже не видел тогда лица незнакомца, но запах очень красноречиво указывал на высокого, плечистого парня, что сидел на третьем ряду у окна. Узнавание в чужих глазах было еще одним верным признаком, что он не ошибся. Бэкхён достал из кармана небольшую коробочку из-под жвачки и, высыпав на ладонь несколько самодельных конфет, что остались у него от Чондэ, запихнул в рот сразу целую горсть. Он не знал, из чего они были сделаны, и никогда не горел желанием узнать, каждый раз натыкаясь на ухмылку Чондэ, но конфеты странным образом ненадолго заглушали голод. Даже не так: голод все равно оставался и скреб своими когтистыми лапами о стенки желудка, но его удавалось игнорировать без глазной иллюминации. Бэкхён поклялся себе, что этим же вечером позвонит Чондэ и разузнает адрес ближайшего Центра. Бэкхён понял, что уже добрых пять минут стоит в проходе, не в силах сдвинуться с места, когда темноволосый незнакомец замахал ему рукой, а в коридоре раздался стук каблуков преподавателя. Бэкхён успел подумать про себя: "Черта с два я сяду рядом с тобой", но ноги уже повели его к свободному месту рядом со знакомым незнакомцем, а секундой позже его задница приземлилась на по-джентельменски отодвинутый стул. - Привет, - улыбнулся сосед, вежливо протягивая ему руку, - я Чанёль. - Бэкхён, - Бэкхён пожал протянутую ладонь, чуть крепче чем нужно сжав пальцы. - Прости, мне очень резко стало нехорошо, - извинился он, имея в виду недавнее столкновение. - Ничего, - понимающе покивал Чанёль, - меня порой тоже от универа тошнит, - и рассмеялся. Смех у него был приятный: раскатистый и звонкий. Желудок Бэкхёна совершил несколько переворотов и затих. Чанёль оказался приятным малым. Правда, болтал много, но такому интроверту, как Бэкхён, не привыкшему много говорить, это было лишь на руку. Чанёль вкратце объяснил ему, чего ожидать от каждого преподавателя, какие пары нужно обязательно посещать, а на какие можно порой и забить, а также поделился, что кофе в кафетерии покупать нельзя ни в коем случае, а если сильно приспичит, через дорогу есть потрясающая кофейня, где варят "лучший кофе, который тебе когда-либо удастся попробовать". Бэкхёну он понравился: забавный и уши смешные. А когда Чанёль предложил ему один свой наушник, чтобы послушать музыку в перерыв, он понял, что они вполне могут стать друзьями. Пока действие конфеток не подошло к концу и неутолимый голод вновь не накинулся на него всем своим неподъемным весом. Он решил немедленно позвонить Чондэ и, отпросившись у преподавателя, буквально слетел вниз по ступенькам. - Умоляю, скажи, что у тебя есть знакомые в местном Центре, - не размениваясь на приветствия, сходу начал Бэкхён. - Ох, надо же, - усмехнулись на том конце провода, - я уж было подумал, ты соскучился по мне. Бэкхён беззлобно фыркнул, не настроенный выслушивать чужих подколок, и Чондэ вмиг посерьезнел. - Неужели уже настолько приспичило? - поинтересовался он; на заднем плане послышался едва слышный скрип прикрываемой двери. - Прошло всего чуть больше месяца с твоего последнего "ужина". - Я столкнулся сегодня с парнем, - признался Бэкхён, - он пахнет, как самый вкусный кальбитхан, который готовила моя мама. Чондэ на той стороне провода разразился громким смехом. - Только ты мог сравнить человека с супом, - отсмеявшись, сказал он наконец. - Я серьезно, Чондэ, - перебил Бэкхён, - и мне не до смеха. Бэкхён услышал, как он зашуршал страницами, вероятнее всего, блокнота, а затем в трубке раздался его серьезный голос: - Я скину тебе адрес смской, сходи туда сегодня же, - велел он. - Спасибо, - пара закончилась, и в коридор посыпали уставшие студенты. Бэкхён двинулся к своей аудитории, чтобы забрать вещи, но увидел Чанёля с собственным рюкзаком и остановился. - И, Бэк, - услышал Бэкхён, когда уже готов был сбросить звонок. Он отозвался тихим мычанием, наблюдая, как Чанёль лавирует в потоке студентов в его сторону. - Будь осторожен, - он положил трубку, не прощаясь. Бэкхён очень ярко почувствовал аппетитный аромат, когда Чанёль остановился напротив и протянул ему его рюкзак. "Кажется, дружить с тобой я смогу, только будучи сытым", - подумал он, усмехнувшись собственным мыслям.

***

Бэкхён вздрагивает от звона дверного колокольчика, раздавшегося над самой его макушкой, и, поборов разливающийся по венам мандраж, перешагивает порог. Взгляды немногочисленных посетителей кафе задерживаются на нем на какие-то доли секунды, после чего их обладатели как ни в чем не бывало возвращаются к своим делам. Лишь невысокий, синеволосый юноша, что стоит по другую сторону барной стойки, внимательно следит за ним взглядом, пока он подходит ближе. - Эмм, - неловко начинает Бэкхён, не уверенный, что этот молодой парень - именно тот, кого он ищет. - Я от Чондэ, - выдыхает он наконец, в надежде, что, кем бы ни был этот паренек, ему уже передали, что он должен зайти. - А, тот самый Бэкхён, - понятливо усмехается незнакомый юноша и, отложив в сторону полотенце и высокий бокал, протягивает ему небольшую ладонь. - Можешь звать меня Минсок, - несмотря на внешнюю хрупкость, его рукопожатие оказывается крепким - намного крепче человеческого, вселяя в Бэкхёна уверенность, что он как раз тот, кто ему нужен. - Очень приятно, - выдавливает Бэкхён, незаметно встряхивая ладонью, чтобы прогнать мимолетное чувство онемения в самых кончиках пальцев. - Эй, Сехун-а, - окликает Минсок, выходя из-за стойки, - пригляди, пока меня не будет. - Есть, хён, - высокий светловолосый парень шутливо отдает честь, занимая его место, а Минсок открывает неприметную дверь в самом углу и жестом приглашает Бэкхёна следовать за ним. Бэк вспоминает, как, впервые посетив Центр в Пучхоне и последовав за Чондэ за практически такую же дверь, ожидал увидеть темный коридор, ведущий в промозглый подвал, где человеческие туши подвешены за крючок на потолке, как в каком-нибудь ужастике про маньяка-убийцу. Однако все оказалось куда цивилизованнее, чем он себе навоображал. Коридор оказался просторным и светлым и вел он не в подвал с разделанными тушами, а в небольшой уютный кабинет, где за тонкой панелью в стене прятался небольшой холодильник, заполненный контейнерами со свежей плотью. В Центре Чондэ все обстояло именно таким образом, и Бэкхён сомневался, что это место сильно от него отличается. Так и оказалось. Минсок привел его в уютный кабинет с широким окном и большим столом из светлого дерева. Разлил по чашкам чай из стоящего тут же маленького чайничка, предварительно кинув туда по паре кусочков сахара, что, как догадался Бэкхён, мало чем отличался от конфеток Чондэ, и приглашающим жестом указал ему на кресло напротив стола. - Ты не против, если мы для начала немного познакомимся? - заискивающе улыбнулся он, пододвигая к нему сахарницу. - Конечно, - Бэкхён уселся за стол и отпил из любезно предложенной чашки. Как и ожидалось: урчание в желудке стихло, а голод слегка поутих. - Ты ведь одноглазый? - спросил Минсок с трепетным предвкушением, словно дитя, открывающее рождественский подарок и спрашивающее родителей, что они ему приготовили. Бэкхён несмело кивнул, не имея весомой причины скрывать это от старшего гуля. К тому же, он не сомневался, что Чондэ и без этого ввел старшего в курс дела. - И ты стал гулем искусственным путем, ведь так? - продолжал любопытствовать Минсок. Бэкхён снова кивнул, неспешно цедя напиток из чашки. - Что тебе пересадили? - Желудок, - нехотя отозвался Бэкхён. - И как часто он требует еды? - Нуу, - Бэкхён призадумался, - максимальный срок моей голодовки - около двух с половиной месяцев. Примерно столько прошло со дня операции до момента, когда меня нашел Чондэ. Но последние две недели были сущим ужасом: глаз не переставал гореть красным, а желудок и вовсе был готов вылезти наружу. - Два с половиной месяца, - задумчиво протянул Минсок, - учитывая, что обычные гули в среднем могут обходиться без еды месяца полтора в лучшем случае, - он глубокомысленно потер подбородок, а затем вдруг спохватился. - Чондэ говорил, что тебя мучает голод, - юноша дождался ответного кивка и продолжил, - а еще упомянул, что ты поел перед переездом. Как давно это было? - Чуть больше месяца назад, - глубоко выдохнув, признался Бэкхён. - Но ты можешь обходиться без еды гораздо дольше, значит что-то спровоцировало твой голод, - логично заключил Минсок. - Ты уже понял, что это может быть? - Это парень, - нехотя признался Бэкхён. - Парень из моего университета. Он пахнет так вкусно, что я едва сдержался. - Вот оно как, - глубокомысленно изрек Минсок и вдруг поднялся, направляясь к книжному шкафу. Бэкхёну не было видно, что он сделал, но через секунду шкаф пришел в движение и отъехал в сторону, являя его взору встроенный в стену холодильник с прозрачной зеркальной дверцей, за которой аккуратными стопками были расставлены разного размера и формы контейнеры. Минсок выбрал один, среднего размера, и вернулся к столу, протягивая его Бэкхёну. - Этой порции должно хватить на несколько кормежек, но, если понадобится еще, можешь приходить в любое время, - улыбнулся он. - Да и вообще, заглядывай к нам почаще: у нас очень вкусный кофе и все посетители жутко приветливые. - Большое спасибо! - Бэкхён соскочил со стула и склонился в благодарном поклоне, принимая контейнер из чужих рук. Он убрал его в рюкзак и, закинув тот на плечо, признательно улыбнулся старшему. - Буду рад в следующий раз попробовать вашего кофе, - искренне признался он, разворачиваясь к двери. - И еще кое-что, Бэкхён, - внезапно добавил Минсок, и Бэкхён вздрогнул от серьезности, с которой прозвучал его голос. - Держись подальше от того парня. Бэкхён покрепче перехватил лямку рюкзака и кивнул, не оборачиваясь покидая уютный кабинет.

***

Держаться подальше от Чанёля было трудно, если не сказать и вовсе невозможно. Он словно утенок, признавший в Бэкхёне свою мать, ходил за ним по пятам, ни на минуту не оставляя в покое. На следующий же день после визита к Минсоку Бэкхён нашел в аудитории самое неприглядное место в углу, ближе к стене, и спрятался там в надежде, что Чанёль, заметив, что его нет на вчерашнем месте, махнет на него рукой. Бэк еще никогда так не заблуждался. Чанёль был высоким, так что Бэкхён сразу заметил, когда он вошел в аудиторию, но тут же склонился над конспектом, старательно делая вид, что не заметил его, и безмолвно умоляя сесть на прежнее место. Но высшие силы все так же были глухи к его молитвам. - Ты чего в такую глушь забрался? - жизнерадостно поинтересовался Чанёль, кидая сумку на парту. - Я тебя еле нашел. - Хотел немного подремать на лекции, - отозвался Бэкхён, поднимая на него глаза. Чанёль улыбался так радостно и приветливо, что у него совсем не получалось на него злиться за то, что сорвал его великий план по его игнорированию. - Ты вчера так стремительно смылся, - Чанёль достал из сумки конспект и ручку и улегся головой на сложенные на парте руки, - а я думал, вместе пойдем. Нам же по пути. - Дела появились, прости, - искренне извинился Бэкхён и, ведомый странным порывом, вдруг протянул ладонь и разворошил его непослушные волосы, что на ощупь оказались совсем мягкими, словно утиный пух. Бэк мысленно хохотнул от ассоциаций, которые выдавал его странный мозг, и тут же одернул себя: Чанёль смотрел на него удивленно и неловко. - Ты хоть иногда причесываешься? - возмутился Бэкхён, намереваясь свести все в шутку. Чанёль неловко провел рукой по волосам, словно прослеживая путь его ладони, и смущенно улыбнулся. - Я просто проспал, - пробубнил он, и в этот момент в аудитории появился лектор, так что они благополучно замолчали. Бэкхён облегченно выдохнул: запах Чанёля все еще напоминал любимое блюдо, приготовленное заботливой маминой рукой, однако вцепиться ему в глотку больше не хотелось. Бэкхён перекусил с вечера, и голод отступил. В отличие от остальных гулей, питающихся стабильно раз в месяц, но по прошествии этого месяца готовые сожрать человека размером с мамонта, Бэкхён предпочитал "ужинать" маленькими порциями каждую неделю. Это держало его в тонусе и позволяло подавлять инстинкты. У него прекрасно получалось следовать этой системе, пока он жил в Пучхоне и подрабатывал в Центре по вечерам. Однако, когда пришло время переезжать, он не решился брать с собой в автобус контейнеры с плотью, которые Чондэ настоятельно рекомендовал ему взять с собой. Настаивая на том, что в Сеуле найти Центр получится без труда, Бэкхён совсем не представлял, что его поиски затянутся у него на целый месяц. Погруженный в свои мысли, Бэкхён совсем пропустил тот момент, когда лекция закончилась и студенты начали неспешно собираться. - У нас сейчас "окно", - ворвался в его мысли голос Чанёля, и он приоткрыл глаза, что до этого держал закрытыми, разыгрывая перед ним свой маленький спектакль под названием "Я хотел подремать". - Не хочешь сходить в кофейню, о которой я вчера говорил? Бэкхён не нашел причины для отказа, поэтому лишь пожал плечами и согласно кивнул. В кофейне было многолюдно и шумно, словно весь их поток решил перекусить именно здесь и набился в одно маленькое помещение. Однако Чанёль без труда разглядел небольшой столик в самом углу и решительно потянул Бэкхёна туда. Его широкая ладонь сомкнулась плотным кольцом вокруг запястья Бэкхёна, что оголилось от задравшейся толстовки, и посылала по телу приятное тепло. После обращения Бэкхён испытывал перманентное чувство холода - оно словно поселилось под кожей и не боялось ни горячего кофе, ни вязаных свитеров. И сейчас, чувствуя горячее покалывание в том месте, где его касалась чужая рука, - словно концы тысячи маленьких иголочек нагрели над открытым огнем и тыкали его ими изнутри - Бэкхён испытывал непередаваемое чувство мнимого восторга. Он знал, что оно исчезнет, стоит Чанёлю выпустить его запястье из своей ладони, но сейчас, пока она сжимала его в своих огненных тисках, он не мог перестать пораженно хватать ртом ставший раскаленным воздух. - Ты замерз? - спросил Чанёль, заметив, как дрожат его губы. - Нет, - Бэкхён с сожалением проводил взглядом его ладонь, что сейчас схватилась за спинку стула, отодвигая его от стола, - мне никогда еще не было так тепло. - Что ты сказал? - переспросил Чанёль, перегибаясь через стол, чтобы лучше его слышать, но он лишь покачал головой, словно говорил "ничего, забудь". - Не расслышал, прости, - он окинул кафе недовольным взглядом, словно порицая за то, что слова Бэкхёна остались для него секретом, и протянул ему меню, что блестело ламинированными боками в искусственном свете ламп. Бэкхён окинул равнодушным взглядом привлекательные картинки десертов и сразу перелистнул на страницу с напитками. - Я буду горячий шоколад, - сказал он подошедшей официантке. - И никакого маршмэллоу, пожалуйста, - он вежливо улыбнулся на ее удивленный взгляд и протянул ей меню. - Холодный американо и клубничный чизкейк, - попросил Чанёль, подозрительно косясь в его сторону. Он дождался, пока официантка исчезнет из поля зрения, и недоуменно нахмурился. - Ты не любишь маршмэллоу? - поинтересовался парень так, словно это было преступлением похуже топки котят. - Просто не ем сладкое, - улыбнулся Бэкхён, безуспешно пытаясь подавить смешок. - Но пьешь горячий шоколад, - вскинул брови Чанёль. - Он же жутко сладкий. - Единственное, от чего не могу отказаться, - Бэкхён невозмутимо пожал плечами и принялся крутить в руках ажурную салфетку приятного карамельного оттенка. - Я все-таки советую тебе попробовать здешний чизкейк, а еще черничные кексы просто восхитительны, - продолжал настаивать Чанёль, совсем не представляя, какую боль причиняет своими словами Бэкхёну, в прошлом - заядлому сладкоежке. - Я же сказал, что не ем сладкое, - напомнил Бэкхён, оставляя салфетку в покое. - Сэндвичи здесь тоже очень неплохие, - заметил Чанёль. - Чанёль, - хохотнул Бэк, - все в порядке, я не голоден. Чанёль еще немного поворчал для вида, но приставать больше не стал. Ну не говорить же ему, что меня тошнит только от запаха человеческой еды, - разумно поразмыслил Бэкхён и отпил из высокого стеклянного стакана, до умопомрачения вкусно пахнущего шоколадом. Бэкхён благодарил бога, что был способен употреблять шоколад хоть в каком-нибудь виде. Иначе не мудрено было сойти с ума. - У тебя пенка на носу, - хихикнул Чанёль и, протянув руку через стол, легко смахнул ее кончиком пальца. Так вот как он себя чувствовал с утра, когда я растрепал ему волосы, - поразился Бэкхён. Было неловко, но одновременно приятно, и это осознание смущало еще больше. - Спасибо, - пробормотал Бэкхён, не отрываясь от стакана. Чанёль стушевался и вернулся к своему чизкейку, беспощадно разламывая его десертной ложкой на мелкие кусочки. - Ну что ты делаешь, - ужаснулся Бэкхён, когда поднял глаза и засвидетельствовал эту кощунственную сцену. Вместо аккуратного кусочка приятного клубничного оттенка на тарелке красовалась безобразная масса, лишь по цвету которой можно было догадаться, чем она до этого была. - Ты любишь клубничный чизкейк? - поинтересовался Чанёль, неловко улыбаясь. - Обожаю, - ответил Бэкхён и не соврал. Он и правда обожал раньше все, что так или иначе содержало в себе клубнику. Осознание того, что он больше не сможет поесть любимых сладостей, мучительно терзало его первое время, но потом он привык - да и на фигуре это сказалось лишь лучшим образом. - Держи, - воскликнул Чанёль внезапно и протянул ему полную ложку клубнично-чизкейковой каши. Бэкхён не смог отказать и, подцепив языком кончик ложки, любезно принял угощение. Рот тут же наполнился забытым привкусом клубничного ароматизатора, а в ноздри забился стойкий запах сладости. Он старательно сделал вид, что жует и глотает, и благодарно улыбнулся Чанёлю, нахваливая десерт. А после подобрал удобный случай и отлучился в уборную, где выплюнул спрятанное за щеку угощение и, смыв улики, тщательно прополоскал рот водой прямо из-под крана. Желудок отозвался недовольным урчанием, что было больше похоже на рычание недовольного кота, и затих. Бэкхён потер живот ребром ладони и заметил мимолетное движение в висящем напротив зеркале. Он резко обернулся, но в комнате больше никого не было. Да и запаха он никакого не почувствовал, хотя в уборной стоял такой стойкий запах хлорки, что это был далеко не аргумент. Еще раз ополоснув лицо прохладной водой, он вернулся за столик, от которого секундой назад отошла официантка. - Ты заплатил за меня? - догадался Бэкхён, занимая свое место. - Не стоило, но спасибо. - Уж горячий шоколад мне точно по карману, - пошутил Чанёль, но, заметив чужую бледность и блеклую улыбку, мигом посерьезнел. - Тебе нехорошо? - Кажется, чизкейк был вчерашним, - постарался пошутить Бэкхён в ответ, но уловка не удалась: Чанёль нахмурился и продолжал сканировать его внимательным взглядом. - Но я ничего не чувствую, - резонно подметил он. - Конечно, - фыркнул Бэкхён, натягивая толстовку на дрожащие пальцы, - ты же мне его весь скормил. Чанёль согласно замычал и перестал задавать вопросы, а затем вдруг спохватился и соскочил со стула, подхватывая свой рюкзак. - Пойдем живее, пара через пятнадцать минут, - он вновь схватил Бэкхёна за запястье, на этот раз поверх толстовки, и потянул на выход. А Бэкхён осознал, что чувствует раскаленные иголочки даже так.

***

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они с Чанёлем стали друзьями. И когда Бэкхён говорил "стали друзьями", он именно это и имел в виду. Чанёль был дружелюбным и открытым, знал почти всех ребят с их потока и нередко останавливался в коридоре переброситься парой слов, но дружил он только с Бэкхёном. Бэк и сам не понял, когда именно провел это разделение между "просто знакомыми" и "настоящими друзьями". Просто с ним Чанёль не пытался 24/7 казаться беззаботным, вечно улыбающимся идиотом. Он жаловался ему на надоедливую старшую сестру, рассказывал всякие глупости, слал растрепанные селки и вечно вытаскивал куда-нибудь по вечерам, словно круг его общения ограничивался одним только Бэкхёном. Бэкхён уже привык проводить вечера не дома, в уютной однушке, которую он снимал у милой бабушки-одуванчика, а где-нибудь за ее пределами. Они с Чанёлем, кажется, не пропустили ни одной премьеры в местном кинотеатре, установили новый рекорд на игровом автомате в торговом центре и перепробовали все предлагаемые пирожные в местной кофейне. От последнего у Бэкхёна частенько болел живот, но отказывать Чанёлю было весьма трудно. Бэкхён глянул на часы на дисплее телефона и повозившись спрыгнул с подоконника. Сегодня они с Чанёлем договорились поиграть в пейнтбол в тихом местечке, которое нашли совсем недавно, но последнего попросили помочь разобрать хлам на кафедре химии, а Бэкхёну было лень идти домой одному, поэтому он решил дождаться его в университете. Прошел уже почти час, но Чанёль все не объявлялся, поэтому Бэкхён решил прогуляться до кабинета и узнать, все ли у него в порядке. Он еще на подходе к кабинету заслышал голоса и смех и хотел уже отвесить Чанёлю пару подзатыльников за то, что болтает вместо того, чтобы поскорее закончить, но проглотил свои упреки, заглянув в кабинет. Чанёль и еще один невысокий парнишка, по всей видимости, были в самом разгаре работы. Пак складывал в коробку всякие склянки, а незнакомец сортировал какие-то бумажки. Бэкхёна они заметили не сразу, продолжая живо обсуждать прошлогодний фестиваль. - О, Бэкхён-а, - Чанёль наконец заметил его и широко, приветливо улыбнулся, словно они виделись последний раз не несколько часов, а несколько дней назад. - Познакомься, это До Кёнсу, староста курса. До Кёнсу ему не понравился сразу, но правила приличия побуждали представиться в ответ и протянуть руку для рукопожатия. - Мы почти закончили, - объявил Чанёль, не обращая внимания на неловкость, повисшую между парнями. - Осталось только разобраться с колбами, - он махнул рукой, видимо, чтобы уточнить, с какими именно колбами ему осталось разобраться, но не рассчитал и смахнул парочку склянок на пол. Кёнсу издал слабый, удивленный вскрик, а Бэкхён лишь закатил глаза - ему было не привыкать к чанёлевской неловкости. - Черт, - выругался Чанёль, приседая на корточки, чтобы собрать осколки и тут же взмахнул рукой, когда острые края пропороли нежную кожу на одном из пальцев. Пара капель крови сорвалась с кончиков пальцев и застыла алыми кружками на светлом мраморе. Бэкхён отшатнулся, зажмурив глаза, и резко отвернулся в сторону, стараясь не смотреть на чужую кровь и уж тем более не вдыхать ее запах. - Бэкхён, ты в порядке? - заволновался Чанёль, заметив его реакцию. - Да, просто не переношу вида крови, - соврал Бэкхён, потянувшись к своему зеркальцу, но не успел. - А вдруг он.. - Кёнсу дернул его за рукав толстовки, вынуждая повернуться лицом к ним обоим. У Бэкхёна на секунду остановилось сердце, сжавшись от страха, что его вот-вот разоблачат, но Кёнсу вдруг запнулся, уставившись на него так, словно видел впервые, и расслабил хватку. - Прости, - извинился он, и Бэкхён мысленно выдохнул: глаза его не выдали, иначе парень уже поднял бы тревогу. - В нашем мире недолго и параноиком стать, сам понимаешь. - Ничего, - улыбнулся Бэкхён, делая первый осторожный вдох - кровью не пахло, а значит Чанёль успел надежно перевязать рану. - Ты в порядке, Чанёль? - участливо поинтересовался он, стараясь дышать маленькими, размеренными порциями. - Да, - кивнул Чанёль, все еще немного шокированный произошедшим. - А ты? Не тошнит? - Нет, я не успел увидеть кровь, - благодарно улыбнулся Бэкхён. - Вы идите, - подал голос Кёнсу, виновато заламывающий пальцы. - Я тут справлюсь сам. - Уверен? - Чанёль обернулся к нему на секунду и крепко схватил Бэкхёна за локоть, словно пострадавшим был именно он. Кёнсу бросил быстрый взгляд туда, где широкая ладонь Пака крепко сжималась на его толстовке, и согласно кивнул. - Спасибо, хён, с меня кофе, - Чанёль махнул ему на прощанье и поволок Бэкхёна на выход. Он не стал задавать никаких вопросов, и Бэк был ему благодарен. Он не был уверен, что не рассказал бы Чанёлю правду, спроси тот истинную причину его странной реакции. Осознавать это было страшно. У Бэкхёна еще никогда прежде не возникало желания поделиться с кем-то своей проблемой, рассказать о себе, признаться в своей чудовищной сущности. Бэкхён замотал головой, отгоняя непрошеные мысли, и взглянул на Чанёля. Он ничего не говорил, но Бэк и без слов понимал, что пейнтбол на сегодня отменяется. Чанёль все так же крепко сжимал его запястье в своей крепкой, но осторожной хватке и целеустремленно шагал к переулку, которым они обычно срезали путь до своего двора (Бэкхён еще во второй день выяснил, что им с Чанёлем действительно было по пути - они жили в соседних домах). Бэк не возникал и не порывался нарушить устоявшуюся тишину, просто безмолвно шагал вслед за Чанёлем. Признаваться себе в этом было трудно, но Бэкхён все чаще стал ловить себя на мысли, что вот так же спокойно последовал бы за Чанёлем, даже если бы тот вдруг решил сдать его охотникам. Бэкхёна в очередной раз передернуло от этой мысли, а затем вдруг его органы чувств словно сошли с ума. Все в нем так и орало: "Опасность!". Бэкхён дернул Чанёля за руку, побуждая остановиться, и тот непонимающе на него обернулся, но тормознул. Бэкхён высвободил запястье из его хватки и чуть выступил вперед, поведя головой и считывая окружающие запахи. И не ошибся: совсем близко ощущался сладковатый, приторный душок другого гуля. - Так, так, так, - спустя минуту раздался противный тонкий голос. - Кто это тут у нас? - из-за мусорного бака выбрался тощий мужчина в потрепанной куртке. Бэкхён знал, что, несмотря на внешнюю нескладность, он мог быть гораздо сильнее их обоих. - Давненько у меня не было таких сладких мальчиков, - скалился тем временем гуль. Бэкхён напрягся, а Чанёль выступил вперед, оттесняя его себе за спину, и прикрыл собой, напряженно следя за действиями незнакомца. Идиот! - хотелось заорать Бэкхёну. - Ты не выстоишь против гуля и пяти минут! Однако он оставался недвижимо стоять за спиной Чанёля - если этот гуль не почуял в нем своего, значит у них все еще остается шанс. У Бэкхёна на руках один-единственный козырь - внезапность. Он сжал руки в кулаки, напрягая каждую клетку своего звериного естества, и приготовился к бою - выждать наиболее подходящий момент, когда гуль будет готов меньше всего, и неожиданно напасть. Бэкхён бросил быстрый взгляд на Чанёля и мысленно перед ним извинился. Можно было конечно вырубить его, а после списать все на удачный случай, но Бэк знал, что не сможет. Он мучился от невозможности поделиться своей самой главной тайной с самым близким человеком и в некотором роде был благодарен судьбе за предоставленный шанс. Гуль еще с минуту покружил вокруг них, словно хищник, загнавший добычу, и кинулся вперед. И тогда Бэкхён толкнул Чанёля в сторону - понадеявшись, что тот упадет на мусорные мешки, а не на твердый асфальт - и вышел вперед. Он почувствовал, как глаз заволокло темнотой, оставляя лишь горящий неоново-красным зрачок, а в следующую секунду из-под футболки, натянутой на острых лопатках, выпорхнуло его Кагуне, больше похожее на два алых крыла. Бэкхён сосредоточился, готовый отбить внезапную атаку, но гуль встал как вкопанный, во все глаза пялясь на его Кагуне, мерцающее за спиной. - Одноглазый, - неверяще прошептал он, а затем вдруг развернулся и бросился прочь. Бэкхён ошеломленно моргнул, пытаясь понять, что за чертовщина только что случилась, а затем сосредоточился и прикрыл глаза - тяжесть "крыльев" за спиной исчезла вместе с вернувшимся привычным цветом глаз. Но Бэк продолжал стоять спиной, не в силах повернуться к Чанёлю. За спиной зашуршали мусорные пакеты, затем гулко застучали шаги. На его запястье сжались уже такой знакомой и родной хваткой чужие пальцы, а за ними последовало тихое "пойдем". И Бэкхён пошел. Чанёль вполне мог отвести его в CCG, но Бэкхён не испытывал ни малейшего страха; так же, как и его сердце, размеренно стучащее в часто вздымающейся груди. Чанёль привел его в его собственную квартиру, по-хозяйски открыл дверь, достав ключ из его кармана, и втолкнул в прихожую, щелкая кнопкой светильника. Он молча прошел на кухню, и Бэкхён, чувствуя себя гостем в собственной квартире, неловко проследовал за ним. Чанёль уже разливал какао по пузатым кружкам, ни капли не смущаясь хозяйничать в чужом доме. Бэкхён безмолвно уселся за стол, принимая из его рук чашку с вьющимся сверху дымком. - Ты не удивлен, - констатировал Бэк и понял, что не ошибся - Чанёль вел себя слишком спокойно для того, кто только что узнал, что его лучший друг - кровожадный монстр. Вывод напрашивался лишь один. - Ты знал. - Знал, - согласился Чанёль. - Для того, кто всю жизнь прожил в личине гуля, ты совсем не умеешь скрываться. - Я обращенный, - пояснил Бэк. - Я уже понял. - Как? - Бэкхён попытался вспомнить, когда мог облажаться и спалиться, но не смог - он то думал, что был крайне осторожным. - Я, может, и легкомысленный, но не идиот, - усмехнулся Чанёль, - ты каждый месяц уходишь «по делам», ничего не ешь, а если ешь - пропадаешь в ванной, у тебя отличные рефлексы и, серьезно, Бэк, не переносишь вида крови? Бэкхён глубоко вздохнул - он и не думал, что его будет так просто разоблачить. Утешало лишь, что он обращенный и все косяки можно было спихнуть на это. Хотя какой от этого теперь толк. - Как тебя с таким подходом еще следователи не поймали, - обреченно покачал головой Чанёль. - Ты собираешься.. - Бэкхён запнулся, - сдать меня? - Если бы хотел, сдал намного раньше, - Чанёль откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. - Ты поэтому перебрался в Первый район? Тебя вычислили? - Почти, - не стал отнекиваться Бэкхён. - Одноглазых не так много, но их боятся и считают опасными. - Тот гуль поэтому дал деру? - Предполагаю, что да, - кивнул Бэкхён. - А тебе не приходило в голову, что перебираться в Первый район будет еще опаснее? - накинулся вдруг на него Чанёль. - Это не твой маленький городок, здесь следователи на каждом шагу! - Я планировал здесь затеряться! Там же я был словно на ладони! - вспылил Бэк в ответ. - Отлично затерялся, - хмыкнул Чанёль. - А если бы там были другие люди? А если бы я о тебе к этому времени еще не знал? Что, если бы кто-то другой донес на тебя? - Тогда бы я снова перебрался в другой район! - Собираешься бегать всю жизнь? - А что еще мне остается делать?! Я больше не человек, Чанёль. Я тот, кого в нашем обществе боятся и на кого ведут охоту. Я никогда не смогу вернуться к прежней жизни, - выпалил Бэкхён и затих, склонив голову над кружкой. - Но ты можешь попытаться! - не унимался Чанёль. - Ты не понимаешь, - покачал головой Бэк обреченно, - голод для гулей - настоящий ад. И пусть я не урожденный, но желудок мне достался от одного из таких. И требует он почти столько же, как если бы я был одним из них. - Ты пытался отказаться от человеческой плоти? - поинтересовался Чанёль, и Бэкхёна передернуло. - Конечно, пытался, - фыркнул он. - Но чем дольше я голодаю, тем кровожаднее становлюсь. - А человеческая пища? - Не усваивается ни в каком виде. - А если пересадить желудок? - не сдавался Чанёль. - Не думаю, что это поможет. Концентрация RC-клеток повышена и вряд ли вернется в норму. Да и денег таких у меня нет. - Неужели больше ничего нельзя сделать? - застонал Чанёль, схватившись за волосы. - Можно смириться и жить дальше, затеряться среди людей, не выделяться, - пожал плечами Бэкхён. - Вот, как это работает. Чанёль не отвечал. Все так же сидел, уткнувшись локтями в стол и сжимая волосы. - Почему ты вообще так беспокоишься обо мне? - задал Бэкхён вопрос, который все не оставлял его в покое. Чанёль поднял на него глаза и вдруг стушевался. - Потому что ты мой друг, - неловко пояснил он. - Не хочу, чтобы тебя забрали на опыты. Бэкхён самую малость напрягся, но смог взять себя в руки - какого еще ответа он ожидал? То, что у него начали зарождаться к Чанёлю некого рода чувства, не влюбляло его в Бэкхёна автоматически. - Теперь, когда ты знаешь, - начал Бэкхён, сжав руки в кулаки. - Тебе лучше держаться от меня подальше. - Почему? - вскинулся Чанёль. - Если меня.. поймают, тебе не избежать допроса. Не хочу, чтобы тебя упрятали за решетку, как сообщника, - объяснил Бэк, разжав побелевшие пальцы. - Но за это время ничего не случилось. Ты отлично себя контролируешь. - Чанёль... - Бэкхён, - перебил Чанёль и протянул руку, накрывая чужие бледные пальцы. - Послушай, я привязался к тебе. Ты замечательный - плевать, что наполовину гуль - и я хочу быть с тобой. Сердце Бэкхёна кольнуло непонятной иглой - он хотел услышать эти слова, но не был уверен, что Чанёль вкладывает в них тот смысл, в котором он нуждался. - Неужели ты не понимаешь, что я могу однажды не сдержаться и... - Бэкхён не успел договорить, перебитый Чанёлем. - Ты можешь съесть меня, - кивнул он. - Идиот, я ведь в буквальном смысле могу тебя сожрать! - разозлился Бэкхён - неужели он не понимает, что все серьезно; что это не сцена из сериала, где главный герой, словив пулю, падает на холодный асфальт, а после громкого "Снято!" поднимается на ноги и улыбается как ни в чем не бывало. - Сожри, - серьезно кивнул Чанёль. Бэкхён опешил. Понимал ли Чанёль, как звучали его слова? Как разрешение, как приглашение отведать его сочной плоти, от запаха которой у Бэкхёна первое время буквально текли слюни. Бэк поднялся и обошел стол - Чанёль не спускал с него серьезного, цепкого взгляда. Он развернулся к нему корпусом, словно готовился отразить внезапную атаку, и Бэкхён усмехнулся - широко и хищно, не пытаясь скрыть клыков, обычно прятавшихся под верхней губой. Бэкхён подошел к нему вплотную и уложил руки на широкие плечи, обтянутые мягкой тканью футболки. Чанёль не дрожал, не дышал учащенно и вообще никоим образом не демонстрировал волнение. Бэкхён не был уверен, испытывал ли он его вообще. Бэкхён хотел лишь слегка его припугнуть, но в такой опасной близости от источника искушающего аромата предохранители вырывало с проводами. Бэк примерился и, широко раскрыв рот, склонился к чужой шее, чтобы мгновением позже сомкнуть челюсти на смуглой коже. Чанёль вздрогнул от мимолетной боли и горячо выдохнул, когда обычные человеческие зубы сменились мокрым касанием языка. Бэкхён лизнул красное от укуса место широким движением и уткнулся в местечко за чужим ухом, как можно незаметнее вдыхая запах полной грудью. Он уже не вызывал того неконтролируемого голода, что в первые дни их знакомства. Напротив, дарил ощущение тепла и спокойствия. Словно кружка горячего шоколада холодным осенним днем. Бэкхён покрепче сомкнул руки за чужой спиной и мысленно пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы это чувство никогда его не покидало.