I'm holding on

POV Майк

Спустя 4 месяца — Честер! — громко произнес я, закатывая глаза. — А? — пропищал Чести. — Ты не забыл, куда собираешься? — Не-а, - ответил Чести, закручивая тушь для ресничек. — А по-моему забыл. Ладно, ты всё уже? — Угу. — Тогда пошли, — я поднял с пола рюкзак, кинул его на плечо, и мы пошли на урок.       Класс уже был жутко переполнен учениками. Кажется, в этом году у нас много новеньких. Но ладно, хрен с ними. Несмотря на их количество было не так шумно, как раньше, я бы даже сказал скучно. Сейчас здесь нет главного затейника и просто весёлого придурка. До сих пор не могу привыкнуть. Мы с Чезом сели за третью парту, чтоб мой низкий друг мог хоть что-то читать с доски, а так я лично предпочитаю садиться подальше. За нами сидели Райан и Том, которые тоже непривычно создавали тишину. Мы оба повернулись к ребятам, и Чести начал разговор: — Привет, а чего тихо так? — Привет, Чезя, да радоваться особо нечему, — произнёс Том и потянулся, чтобы поправить Чезу воротник. — Да вот звоночек скоро, — умиляясь произнёс Чез. — Какое счастье, — саркастично выдавил Райан. — А мне нравится учиться! — звонко произнёс Чез, — особенно физику люблю. Я там них-ре-на-шеньки не понимаю, но зато конспектики красивые. — Учёный ты мой, — улыбаясь сказал я, и подсадил Чезьку к себе на колени. — Твой, — Чез приобнял меня и поцеловал в щёчку. — Начинается… — протянул Райан. — Заканчивается, — сказал я, когда прозвенел звонок.       В класс зашла учительница по химии. Все встали и сели. Странно. Ладушки, проехали. — Класс, встать! -Громко заявила она, закрывая дверь, несмотря на то, что мы уже вставали. Вот и пришлось подниматься заново, — итак, учеба только началась, сегодня у нас контрольная. Я вас предупреждала, так что не надо вздыхать.       Учительница начала раздавать задания, а я осматривался, и спустя уже месяц от начала четверти, пытался понять, кто новенький, а кто нет. — Майкушенька, а ты что-то понимаешь? — переворачивая листочек с заданием, спросил Честер. — Ну нельзя сказать, что прям понимаю, но немного есть, — выдохнув произнес я. И взял бланк, где нужно записывать ответы. — Извините! Не знаю, как вас зовут, — пропищал Чез, — а куда мне ответы записывать? — мне не выдали вот это, вон то. — Подойди и возьми, — на «отстань» ответила учитель. — Хорошо, — сказал Чести и встал за своим листочком, а после вернулся на место и начал искать ручку в пенале. — Господи, боже, Честер! Такой маленький и такой шумнейший, — пропыхтел Райан. — Ну простите, о! — Чести нашел ручку и начал писать.       В остальном на уроке мы молчали, какой-то этот год не тот. На уроках тихо, даже в общении все изменились. Через два года, а может и раньше, мы уйдем отсюда хрен знает куда. Сейчас мы все официально числимся в дет.доме, а не в самом интернате. Ну то есть, нас могут забирать как обычных детей из дет.дома. Однако, в случае, если мы не сходимся с новой семьёй, вернуться в интернат можно только тем, чей возраст не достиг 14 лет. Короче, не подходим мы уже. Так что, если не идёт с новой семьей — терпи и устраивайся в жизни, нет — на произвол судьбы. Это ужасное правило, так жить максимально тяжело, зная, что каждый день ты можешь оказаться где угодно. А ещё нас, якобы детдомовских, не берут никуда работать больше. Раньше мы таковыми не считались, а теперь все. Всё изменилось, даже с Честером отношения другие. Он лечился два месяца в больнице и изменился. Во-первых - вырос. Да. Его рост изменился, от таблеток и других препаратов. А ещё Честер встретил там кого-то. Мне рассказали врачи, кто-то часто приходил к нему, а кто, мне не рассказывают. Даже Честер молчит. Но что-то он другой совсем. Теперь я планирую разобраться, потому что он совсем другой. Бывает, сидит в комнате, и неожиданно писать что-то начинает, а потом я заинтересовываюсь, и когда Чести не видит, ищу эти записи, чтобы хоть что-то понять. Однако, я ни разу не находил таких его записей, где же он прячет их? Я стал часто общаться с Райаном и Томом, Честер не так стремится к общению со мной. Он стал загадочным и даже немного чужим, но как-то я спокойно отношусь к этому.

***

Раннее утро. Шесть. Сегодня суббота, уроков нет. Можно заняться своими делами, отдохнуть. В комнате недостаточно светло, я встал с кровати и пошел в ванную комнату. Холодно сегодня, особенно в ванной. Я всегда закрываю там окно на ночь, но вчера, кажется, забыл. Это утро показалось мне каким-то странным. Выходной, все спят, полная тишина, а я стою и всматриваюсь в открытое окно ванной комнаты. Погода сегодня, конечно, не шепчет, пасмурно, понемногу начинает греметь гром, а значит выбраться никуда не получится. Я закрыл глаза, вдохнул сентябрьскую свежесть и выдохнул с каким-то облегчением, продолжая держать глаза закрытыми. Знаете, в последнее время я стал ценить мелочи, каждый момент жизни, стал видеть прекрасное во всём, понял, что главное в жизни — это близкие люди и здоровье, а всё остальное как-то само образуется. В таком расслабленном положении я простоял бы ещё долго, но прервал меня неожиданный стук в дверь, которая тут же открылась, я слегка перепугался, резко обернулся и увидел до боли знакомое лицо, которое не видел уже достаточно долго, но об этом позже. Передо мной стоял Амир, какой-то растерянный, смешной, прямо как я в этот же момент, наверное. — Привет, Майк. — полушёпотом начал он, как будто боясь говорить. — Привет, — я как-то растерялся, потому что вся эта встреча была ужасно неожиданной, но быстро собрался, сразу как понял по глазам Дерака, что он растерялся ещё больше, — ты как здесь?.. Почему не предупредил? — мои неудачные попытки собраться хорошо отразились на голосе, который тут же задрожал. — Ну вот так, получилось, и приехал, кажется, навсегда, ну то есть на пару лет или сколько нам тут осталось, — ещё более растерянно сказал Амир, будто чувствуя себя чужим, — может обнимемся? Просто обнимемся, по-дружески, без всего, — вспоминая наше грешное прошлое добавил Амир. — Давай, — робко улыбнулся я и подошёл к другу на пару шагов, Амир сбросил с плеча сумку, и мы провалились в дружеские объятия друг друга на несколько секунд, после чего стояли друг напротив друга и глупо улыбались. — Ты чего не спишь так рано? — Да вот привык так просыпаться, мучаюсь теперь. Все спят, а я один брожу по школе, зато днём буду спать как сурок. — Скорее как сырок. — Сам ты сырок, — надулся я, добавив, — давай, может, пройдём в какое-то более подходящее для непринужденной беседы место? — Да, пожалуй, да. Я пойду по-тихому оставлю у себя в комнате сумку, а потом в столовой посидим, идёт? — Идёт, — заулыбался я, и мы тут же разошлись в разные стороны.       Я зашёл в комнату, определив полотенце на вешалку, и посмотрел на своего спящего котёночка, который будет спать ещё пару часов точно. Я тихонько прикрыл окно, чтобы удары грома не пугали моего Чезеньку. Вообще, в такую погоду я предпочел бы остаться с ним, но было как-то неудобно, учитывая то, что Амир только приехал. Я потеплее укутал Чезюшку в одеяло, поцеловал в лобик, и тысячу раз прокрутил в голове фразу «как же сильно я тебя люблю». После приступа нежности я таки собрался и пошел в столовую. Там меня уже ждал Амир. — Да уж, за это время почти ничего не изменилось, — начал он, подогревая в чайнике воду. — Хах, ну а что ты ждал, президентские хоромы? — усмехнулся я, усаживаясь за столик. — Да нет, знаешь, всё здесь такое родное, даже странно, ведь когда-то я прямо ненавидел это место. — Да, я тоже стал замечать за собой любовь ко всему этому. Расскажешь, как провел это время? — осторожно спросил я, погружаясь в неизвестность. — Нет, Майки, я совсем не готов об этом говорить, прости. Я не знаю, когда смогу, но, вероятно, не скоро, — грустно выдохнул Амир и поставил на стол две чашки чая. — Ну хорошо, давай не будем. Мы все очень по тебе скучали, — я начал разряжать обстановку. — Мне тоже вас всех не хватало, как вы вообще? — будто выдыхая с облегчением, спросил Амир. — Особо ничего не изменилось, — начал, я готовясь к наиболее развернутому ответу.       На самом деле, в нашей жизни всё почти неизменно. Райан и Том наслаждаются друг другом, скучают по Амиру, создают некий уют в своей комнате. Мы с Чезом в каких-то не самых понятных отношениях, но в целом всё нормально. Он очень изменился, даже внешне. Нежный детский стиль никуда не делся, но вот в росте Чеззи прибавил до 156 см, причину я уже называл. Его зрение тоже удивительно наладилось, а я кайфую от того, что у моего любимого малыша всё в порядке. Так и живём, спокойно, размеренно, с большой любовью к себе и жизни. Уверяю, это лучший стиль жизни.       Наш разговор с Амиром длился примерно часа полтора, я рассказал ему о нашей жизни во время его отсутствия, а дальше разговор был повседневным и непринужденным. Времени было уже многовато, школа начинала просыпаться, 7.44. С началом небольшой суеты мы и решили разойтись по комнатам, ожидая пробуждения своих любимых. Я быстро устремился к Честеру, зная его страх перед громом, молнией, сильными дождями. За окном льёт просто как из ведра, молния так и сверкает, и всё это в почти полной темноте, жуть какая-то, даже мне стрёмно. Я зашёл в комнату и успокоился, увидев своего Чезеньку спящим. — Радость моя, — еле прошептал я, подходя к кровати, в которой спал Чез. — А ты моя, — расплываясь в улыбке, прошептал Чести, который якобы спит. — Маленький мой, ты не спишь? — ласково проговорил я, пристраиваясь рядом с Чезюней. — Уже нет, — укрывая меня одеялом, произнес Чезя, после чего прижался ко мне, будто боясь поворачиваться к окну, — а там, дождик, да? Или это мне приснилось? — Да, солнышко, там дождик, — поглаживая любимого по волосам, произнес я. — Хорошо, что ты со мной, я теперь ничего не боюсь. — И не нужно ничего бояться, я всегда с тобой, я всегда буду тебя любить, защищать, жалеть, когда это нужно, поддерживать, главное никогда не бросай меня, не отдаляйся, — на самом деле, эти слова сами вырывались из меня, так бы я вовсе не сказал ничего такого напрямую. — Это ты сейчас о чём? — спросил Честер, переходя в сидячее положение. — Ну, понимаешь, малыш, — начал я, решил, что если уже заговорил на эту тему, то нужно доводить до конца, — в последнее время мне стало казаться, что ты становишься мне каким-то… Ну что ты стал отдаляться. Не знаю, мне так кажется… — запутался я с своих словах. — Не-ет, ты что? Я совсем не хочу отдаляться от тебя, просто… Майки, я стал замечать, что тебе не очень нравятся моя повышенная нежность и постоянное желание сюсюкаться, мне стало казаться, что ты устал от такого моего детства, но я не могу быть другим, по крайней мере так быстро не могу измениться. Прости меня, пожалуйста, мой хороший, если я заставил тебя переживать, — Чез опустил глаза, а я, неожиданно осознав, что ошибался, чему я приятно порадовался, взял Чезеньку за маленькую ручку. — Малыш, цветочек мой, тебе показалось, я совсем не устал от того, что ты у меня такой нежный, такой приятный, такой мой. Я всегда буду любить тебя таким, какой ты есть, понимаешь? Ты мне понравился таким ласковым и светящимся, а значит я всегда буду тебя таким любить, не переживай. Я очень тебя люблю, будь собой, всегда будь таким, какой ты есть. Приходи ко мне обниматься тогда, когда тебе этого хочется, я никогда ни в чём тебе не откажу… — я бы мог продолжать долго, но мою речь остановил резкий и очень громкий раскат грома, из-за чего Чести снова свалился под одеяло, прижимаясь ко мне, — ты чего? — слегка посмеиваясь, спросил я. — Страшно, звук громкий очень, извини, не дал тебе договорить, — не поднимая головы проговорил Честер. — Ничего страшного, лапушка, ты же меня понял? — Да, — успокоился Чести. — Ну вот и хорошо, — я поцеловал Чезеньку в височек, и зарылся носом в его волосах. — Так тепло с тобой, — Чеззи погладил меня по плечу и оставил ручку на шее. — Знаешь, лучик, сегодня погода такая интересная, что можно хоть целый день валяться и согревать друг друга. Холодно так, как-будто не сентябрь, а январь. Ещё и дождь этот льётся. — Нуу… Если для тебя это не проблема, то давай проявляемся весь этот выходной в кроватке. Лично я не против. — Не, не, не, Чезюнечка, сегодня так точно не получится. — Ммм, — обиженно выдавил Чести, — это почему? — Потому что сегодня утром вернулся Амир, я думаю, ты захочешь с ним повидаться. — Амирка вернулся? — засиял Чез, — как здорово! Давай тогда вставать поскорее. — Мой ты зайчонок, тебе поскорее не надо, потому что там, за пределами тёпленького одеялка очень холодно, так что ты сиди, грейся, а я пока найду тебе что потеплее. — Хорошо, Майкуффаааа, — протянул Чести, наваливаясь на меня с объятиями.       После небольшой порции нежностей и обнимашек, Чез таки свалился с меня, а я пошел добывать ему тёпленькую одежду. Я нашёл его любимую тёпленькую, с длинными рукавами, голубую пижамку в горошек и тёплые носочки с глазками. — Держи, малыш, одевайся, а я пойду закрою окно в ванной, а то тянет прямо сюда холодом, — я протянул одежду Честеру, в ответ на что он кивнул мне, а после пошел в ванную, чтобы избавить нас от арктических ветров. Зайдя в ванную комнату, я обнаружил огромнейшую, но не полноводную лужу воды на полу. По началу я подумал, что это какая-то сантехника подтекает, а пото-ом до меня дошло, что это просто косой дождь, который попал в раскрытое мной окно. Ну да, неудобненько получилось, это я понаслаждался запахами, видами, мыслями, ну короче эстет я, правда эстетика моя превратилась в болото, на котором если кто-то поскользнется, то нае… упадёт очень сильно. Я так подумал. А потом понял! Смотреть под ноги надо, кому мешает — сами вытирать будут, а я переживу, мне так нравится, полное единение с природой. Все эти мысли прогуливались у меня в голове тогда, когда я стоял прямо почти в этом болоте, глядя в закрытое окно, но сейчас я понял, что я шёл сюда, чтобы его закрыть. Я ступил одной ногой в эту лужу, чтобы как-то закрыть окно, старался быть как можно осторожнее, чтобы не упасть, закрыл окно и медленно шагнул назад. Но нет блин, нифига, не прокатило, я поскользнулся и упал прямо в болото, которое сам и сотворил в поисках эстетики.       Я в психах поднялся, и снова поскользнулся, но на этот раз с другой ноги, больно ударился коленями и еле сдержал срывающийся с языка мат. Я поднялся снова, и ооочень осторожно и медленно шагал к выходу, чтобы снова не встретиться с полом. Я дотопал до комнаты как смог, открыл дверь и выдохнул. — Ой, Майки, а что с тобой случилось? — спросил Чез, в ответ на что я лишь помотал головой, — там что, унитаз взорвался? — Да нет, там лужа на полу, и я упал, — выпалил я, параллельно наискивая себе сухую одежду. — Бежняжечка, ты не ушибся? — Нет, маленький, не ушибся, не переживай, всё в порядке, — заулыбался я своему любимому переживающему чуду.

***

      Прошел час. Мы до сих пор сидим впятером в столовой, как в старые добрые времена. Хотя, признаться честно, что-то всё равно не так. — Амирка, а что у тебя с рукой? — поинтересовался Чез, заметив забинтованые руки Дерака. Действительно, никто не обращал на это внимания, так как конечности Амира прикрывала длинорукавная толстовка, которую, кстати, он без конца поправлял. — Да так, боевое ранение, — улыбнулся Амир и натянул рукава ещё ниже. — Хм, ну ладно, — прищурившись сказал Чес и отпил из чашки немного кофе, которым подавился и прокашлялся прямо на меня. — Бл*ть, Честер! — выпалил я, глядя на свои когда-то небесно голубые джинсы. — Ой, прости, Майкуша, я не специально, извини. — Да ладно, постираем, — я потрепал Чезюшку по волосам, а он обхватил мою шею ручками и поцеловал в щеку. — Мне так не хватало этих ваших сопливых нежностей, — заулыбался Амир, глядя на нас с Чезом. — Ну да, а без моих нежностей ты жил спокойно, — обиженно произнес Том. — Томми, зайка, я скучал по всем одинаково, не дуйся, — проговорил Амир, пытаясь прикоснуться к обиженному Тому, который, в свою очередь, увернулся. — Иди ты нахер, — выпалил Митчелл. — Ну малыш, обычно ты туда ходишь, — подавливая смех, разъяснил Амир, заставив этой фразой засмеяться всех, кроме Тома, а я в это время пил кофе и подавился, расплескавшись прямо на Чеза. — Да ё*аный Майк! Ты дурак? Чистая же пижама, — пропищал Чести. — Чезя, мои джинсы тоже когда-то были чистыми, теперь мы с тобой два сапога пара, — продолжая ржать сказал я, попутно пытаясь вытереть Чеза салфеткой.       Вся эта непринужденная беседа продолжалась ещё долго, и мы спокойно сидели за столом ещё минут сорок, а потом решили разойтись по комнатам и прибраться. Да, на самом деле наш режим в школе сейчас стал куда более строгим. У нас даже комнаты проверяют на наличие полного порядка, вот сегодня по идее должен быть тот самый день. А это значит, что надо везде навести чистоту и не оставить срача нигде.       Мы с Честером проследовали в комнату, с целью начать уборку, хотя, в нашем случае, это не так уж страшно. Мы с Чезюшкой всегда поддерживаем порядок и стараемся не закапываться в бардаке, поэтому все эти проверки нам не страшны. — Так, и с чего начнём? — спросил я, поглядывая на Чеза. — Ну… Давай я буду прибираться в тряпочках, а ты в бумажечках. — Давай.       Так мы и наводили порядок на протяжении получаса. Несмотря на то, что мы в принципе особо не забиваем на уборку, у нас все равно нашлось дохренище пыли и всяких ненужных бумажечек, мусора. Я то и дело выносил их в мусорник, а Чести бегал в ванную с нашей бесконечной стиркой. Так мы и управились за полчаса, осталось только собрать постель и помыть пол. Чез принялся обнажать подушки, а я пошёл за ведром с водичкой и шваброй. По дороге за орудием труда я обнаружил кучу всяких тряпок, бумажек, и даже земли возле комнаты Амира, Тома и Райана, честно говоря, я испугался и решил проверить, что там творится. — Ребят, чё происходит? Вы выселяетесь? — спросил я, приоткрыв дверь в комнату. — Да, Майк, всё в порядке, просто эти два прекрасных человека хорошо так подзасрались, — пыхтя объяснил Амир, в форме буквы зю пытался вытащить что-то непонятное и большое из-за батареи, после чего сдался и неудачным заданием сел назад, — ну вот и как это достать? — психанул Амир, ударив по батарее ногой, и, видимо, хорошо приложился коленом, — ааааааа, да ё*аный ты рот, — подавленным голосом прокричал Дерак. — Ладно, я понял, у вас тут своя обстановочка, рад, что у вас всё в порядке, я пошёл, — я быстренько удалился и закрыл дверь, после чего у меня за спиной сразу раздался какой-то грохот, и я принял лучшее решение в своей жизни — бежать.       Я наконец-то вернулся в комнату с двумя швабрами и ведром с водой. — Всё, Чезюня, давай мыть, — произнёс я, устанавливая швабры возле порога, — а ты где? — Майки, я туточки, спаси меня, — голос доносился из угла комнаты, подойдя, я обнаружил Чеза в пододеяльнике, из которого он не мог выбраться. Мне хватило просто поднять эту тряпку, чтобы вызволить Чезеньку. — Так, ты сиди, не дыши, а то в беду попадешь, а я пока отнесу это всё стираться, — собрав постельное, сказал я. — Хорошо, мне прям совсем дышать нельзя? — Господи, Честер, — я посадил Чеза на стол, — дыши, только не двигайся. — Понял. — Вот и хорошо, — я наконец-то вышел в ванную.       В нашей ванной комнате та часть, в которой всякие сушилки и стиралки, ширмой огорожена от всего остального, туда я и направился. Кстати, можно поздравить, я недавно научился пользоваться стиральной машиной. Туда я всё и загрузил, попутно впёрся рукой в стиральный порошок и вытянув руку перед собой, поспешил помыть её в раковине. Нет, вы не подумайте, я не такой нежный, просто наш порошок ядрёный как коньяк в подвале, или самогон, или что там ещё бывает? Ну, в общем, я уже обжогся однажды, больше не хочу.       Вот я наконец приблизился к умывальнику и поспешно попытался отмыть руку, неожиданно услышав какие-то звуки с другого конца ванной. Я быстро вытер руки полотенцем и поспешил туда. Там, к слову, у нас тоже находятся умывальники и душевые. — Амир? — поинтересовался я, увидев знакомый силуэт, который что-то усиленно отмывал в раковине, — всё в порядке? — Да, Майк, всё хорошо, иди прибирайся, — каким-то непривычно обеспокоенным голосом выдавил Амир. — Нет, так не пойдет, повернись. — Да нормально всё, нормально, просто испачкался, — повернувшись, произнес Дерак. — А тебе не жарко? — спросил я, обратив внимание на то, что Амир как-то подозрительно тепло одет для нынешней погоды. — Да нет, нормально, — Амирка снова стянул рукава пониже и закрыл кран с водой. — Руки показывай. — Зачем? Ты что, рук не видел? — Не включай дебила, Дерак, я жду, — в этот момент Амир понял, что никуда от меня не денется и закатил рукава по локоть, открывая мне вид на какие-то стрёмные синяки и следы засохшей крови. Всё это выглядело жутко и странно, но совсем не похоже на порезы, попытки суицида, — э-это что? — Ну, вероятно, то, что ты думаешь? — А что я думаю? — вот тогда-то меня и осенило, — Амир, это что? Ты колешься? — Да, Майк, — он, вероятно, хотел продолжить говорить, но опустил глаза в пол и замолчал. — Господи, Амир, как так? — Длинная история, я не знаю, как подсел. — Чем тебе помочь? От этого надо избавляться. — Я не знаю, я не могу слезть с этого всего, понимаешь? — Амир спешно схватил меня за руки, — я прошу тебя, не говори никому, пожалуйста. — Хорошо, я не буду, не переживай, — я обнял Амира, впервые увидев его таким беспомощным и несчастным, — ну ты же понимаешь, что рано или поздно это всплывёт? Как ты планируешь скрывать? — Я не знаю, Майк, я не знаю. — Так. Всё. Соберись, тряпка, сейчас всё будет. Ну или не сейчас. Мы с тобой всё решим, я прошу тебя. Спрячь свои увечья и возвращайся в комнату, а я пока подумаю, что делать. Всё будет хорошо. — Спасибо, Майкуш, — выдыхая с облегчением произнес Дерак. — Пока не за что, — разочарованно произнёс я, и мы оба вышли из ванной.       Я направился в комнату, совершенно не зная, что будет дальше. В моей голове не было ни единого предположения, что же делать теперь. И тогда я твердо решил, что сегодня же надо принимать какое-то решение и как-то с этим вопросом разбираться, потому что кроме меня Амиру никто помочь не может, ну, по крайней мере, сейчас. — Майки, ты где так долго ходишь? Заблудился, что ли? — спросил Честер, когда я зашёл в комнату. — А ты заждался? — пытаясь увильнуть от ответа, спросил я. — Ну вообще-то да, я тут минут пятнадцать сижу и жду тебя, без движения вообще-то. — Ну прости, зайчик, — умилённо произнес я, обнимая Чезюшку, — давай сейчас полы помоем и отдыхать будем. — Ну давай, — заулыбался Чез.       С полом мы управились гораздо быстрее, чем с вещами, нам хватило примерно десяти минут и в комнате уже был идеальный порядок. — Ну что, кажется всё, — выдохнул Чести, отжимая в ведро воду со швабры. — Да, кажется, да, — пойдём ручки помоем и будем отдыхать. — Пойдем, — я взял ведро и одну швабру, а Честер вторую, и мы направились в ванную, — Майки, а давай сегодня погуляем, сходим куда-нибудь? — Ну можно, но ты же помнишь, что мы обязательно должны быть в школе, когда будет проверка порядка? — А когда она вообще будет? — Я, честно говоря, не знаю, надо посмотреть по расписанию, но как правило до трёх она уже заканчивается, вечером и пойдем гулять. Хотя… Не факт, там дождь, как видишь, не утихает, возможно, придётся дома посидеть. — Ну ладненько, зато вместе будем.       В это время мы были уже в ванной и я выливал из ведра воду, а Чести устанавливал шваберки на положенное место. Знаете, очень тяжело вести себя так, как-будто ничего не произошло, Амир всё ещё не идёт из моей головы. Только сейчас я чётко знаю, что здесь нужна помощь профессионалов, нужно привлекать врачей, иначе он не справится. Сейчас дождусь, когда угомонится Честер и буду искать в интернете, куда можно обратиться. Однако, это не самая большая проблема. Самое страшное то, что нам нужно будет в любом случае всем обо всём рассказать, и сейчас мне нужно хорошо задуматься о том, как это можно более осторожно сделать.       Мы с Честером вернулись в комнату, он сразу ухватил телефон и развалился на кровати, задирая в какую-то игру. Я решил сразу воспользоваться моментом и начать поиски врача для друга. Оказывается, таких врачей много, но есть проблема. Любое лечение провести дома не получится, нужно ложиться в больницу, хотя, возможно, я преувеличиваю.

***

      Прошла почти неделя. Я не хочу вдаваться в подробности, но с Амиром история, можно сказать, закончилась. Мы всё-таки смогли отправить его в некую лечебницу, где он пробудет вообще неизвестно сколько, но прямого контакта сейчас не поддерживаем. Дело в том, что сейчас им нельзя пользоваться телефонами, ну, тем кто лечится, однако я поддерживаю конект с его врачом, всё вроде как нормально. Райан и Том всё ещё немного дуются на меня, но в целом нормально, а Чез почти сразу меня понял.       Сегодня пятница, конец недели. Мы уже сидим в классе, первый урок у нас биология. Знаете, в конце недели приходит какое-то необъяснимое состояние усталости, какой-то не физической, хочется уже отдохнуть как следует, сходить развеяться, но не тут-то было. На улице снова дождь, ветер, гром и молния. Ужасно просто, так хочется ещё тепла…       В класс зашла учительница, какая-то непривычно суровая, даже не сказала фирменное учительское «класс, встать!», вот тогда мы и заподозрили неладное. Чести сразу повернулся как положено, а почти спящие Райан и Том оставили это без внимания. Сидим мы, наконец-то почти в самом конце класса, так как Чеюша видит уже получше. — Итак, — начала вошедшая в класс учитель, — во вторник вы писали мне контрольную, удивительно! У большинства учеников пятёрки, но ставить я их не стала. — Пи*дец, а двойки с тройками ставит сразу, — прошептал Райан, но Том слышно его пихнул, произнеся: «Тихо, дурак!» — Вы спросите почему…- продолжила учительница, перебирая какие-то бумажки, — а потому что мне показалось, что я дала работу на группы, человека по четыре, по пять, примерно в таком количестве работы абсолютно одинаково сочетаются. То есть, у меня всего три разные работы на весь класс. Вы что из меня дуру принимаете? Десятый класс! Взрослые люди. Теперь у нас будет новая система проведения контрольных работ. Я больше не буду давать один вариант на весь класс! Более того, у нас будет примерно по четыре варианта на всех, чтобы вы не могли списывать друг у друга. — Ну понятно, пацаны, через одного садиться будем, — прошептал Райан. — Шак! — воскликнула биологичка, — ты почему всегда говоришь вместе со мной? Постоянно тебя слышу! — А я ваш бэк-вокалист. — Ну если ты так заговорил, то иди сюда, сейчас солировать будешь!        Райан нехотя поднялся и пошёл, знаете, это его нежелание было спровоцированно не тем, что сейчас его будут отчитывать, а тем, что ему просто было лень вставать, — вот твоя работа, написанная, дивно, на пять с минусом. Как же так, дорогой? Признавайся, у кого списывал? — Технически в интернете, а практически у своих ближних, но частично. Вина-то это не наша, это вы нам контрольную дали за последние пять лет, чтоб мы там помнили. — Кто писал это вместе с тобой я знаю, можешь не называть. Но потрудись ответить, почему у тебя на простые вопросы ответы неправильные? — Почему это на простые? — Ну вот смотри, на один из вопросов ты ответил, что тычинка и пестик — это мужские органы, почему? Мы изучали это в пятом классе! — Ну знаете, я подумал, что тычинка — это то, что тычется, ну это про мужчин, а пестик — это вообще какое-то ну… Почти однокоренное слово, логично же. Вот я так и ответил. — Возьми свою работу и садись на место! — на этом моменте было уже очевидно, что она злится, — Митчелл, Шинода и Беннингтон, вы тоже не помните программу пятого класса? — Я, если честно, не помню даже почему вы сейчас кричите на нас, — проговорил Честер, и весь класс начал тихонько посмеиваться. — Встань и раздай работы всему классу! — Иду, иду. — Значит так, — снова заговорила учительница, когда Честер начал раздавать работы, — за эту контрольную я выставлю всему классу двойки, вопросов, я думаю, не будет. Единственный ваш шанс закрыть эти оценки — написать конспект по всем темам из теста, это примерно 15 тем. Один конспект не менее двух листов. Времени у вас до завтра, максимум можете донести в воскресенье.       Да уж… Вот и ещё одни насыщенные выходные нас ждут. Сегодня ещё четыре урока, но мы уже договорились по возможности писать конспекты прямо во время занятий. Два следующих урока прошли для нас очень скучно, это были история и обществознание, но есть во всём в этом преимущество, на протяжении этого времени мы писали те самые конспекты по биологии, чтобы хотя бы как-то разгрузить выходные. Правда, я сегодня какой-то совсем не работоспособный, вообще не могу писать это всё. Написал от силы листов 6, вообще сил уже нет.       Прозвенел звонок на четвёртый урок. Мы снова сидим в классе и сейчас у нас литература, а это значит, что можно продолжать писать ненавистные конспекты и не волноваться. Сегодня на литре нам просто будут читать очередную нудную лекцию, а мы, в свою очередь, должны наслаждаться процессом, но такое подходит не всем. Сейчас Чез продолжает увлеченно оформлять конспекты, а я уже пишу просто с помощью высших сил. — Маа-айк, ты сколько написал? — протяжно спросил Том, уложив голову на одну свою руку. — Тринадцать страниц, ну то есть шесть с половиной листов. — Супер, примерно как я, — замученно произнес Митчелл, — твоя малявка вон разогнался, ещё и красиво так у него получается, а я пишу как курица лапой. — Э-эй, я не малявка, — обиделся Чезенька, поворачиваясь к нам. — Ну извини, Чезя, у тебя, действительно, какие-то шикарные конспекты, ты не устал? — спросил Том, а я в это время посадил Чезю к себе на колени, и приобнял. — Нет, я веду миллиииионыыы дневников и не устаю, — улыбнулся Чез, — это, кстати, скрапбукинг называется, — потирая под очками глазки, добавил он. — А я вообще гидровеник, уже накатал 9 тем, — бросая ручку на парту, с лицом победителя произнес Райан. — Нифига себе, это ты как? — удивился я. — Как я, наверное, — так же недовольно и устало выдавил Том, вытягивая тетрадь из рук Шака, — а не, ты как так аккуратно. У меня вообще уже терпения нет. — Ты устал? — заботливо спросил Райан. — Да за*бался я, а не устал, — выдавил Том. — Ну отдохни тогда, а я напишу тебе несколько страничек, — приобняв одной рукой Митчелла, сказал Райан.       Весь урок литературы мы писали конспекты, а вот следующий урок прошел как никогда напряжно и сложно. Алгебра. Один из самых моих «любимых» предметов, к тому же у нас новый учитель, от которого просто не продохнуть, за один урок поимеет всех.       Остаток дня для нас тоже прошел весьма банально. Мы вчетвером сидели в комнате Райана и Тома и писали конспекты. Так и заканчивался этот день. Скучно и непринужденно.       Поздний вечер. 21.03. Мы с Чезом сидим в комнате на полу, я просто сижу и думаю, а он что-то там копается в телефоне. Я периодически посматриваю в окно, за которым то и дело льёт этот дурацкий дождь. А в голове у меня мысль только об одном разговоре, который просто необходимо провести с Чезом, иначе он меня задушит. Разговор, не Чез. Я подумал, собрался и настроился: - Чези, помнишь несколько месяцев назад, я... Ну я как бы изменил тебе. С Амиром. Тогда, в пансионате, - начал я. - Помню. - ровно отрезал Честер, очевидно не желая продолжать этот разговор. - Меня всё это время терзает один вопрос. Я давно хотел поговорить с тобой, потому что за все эти почти 5 месяцев мы так и не обсудили эту проблему полноценно. - Я понял. - Честер отвернулся и стал ждать, когда я начну говорить. Было понятно, что он совсем не хочет начинать этот далог. - Понимаешь, Чести, я бы хотел быть уверен в том, что ты меня простил. - Да, Майк, я давно простил тебя, мы же говорили об этом. Ты рассказывал, что это было случайно, состояние аффекта и всё такое. Я понял, я всё понял. Ещё тогда. Я верю тебе, но я не смогу простить этого снова. Ты знаешь меня чуть ли не ребёнком, милым и беззаботным, я такой и есть, но я тоже умею переживать. Я пережил этот момент, ещё тогда. Сначала в больнице, потом в школе. Я пережил и оставил этот момент в прошлом, пусть он там и остаётся. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я оставил это всё в прошлом и не собираюсь ворошить это вновь. Я люблю тебя, сильно. До потери пульса, безумно люблю. Просто знай об этом. Ты мой самый близкий и родной человек. Ты моё всё и я верю, что ты меня не предашь. Больше. Никогда. - Чеззи, я больше никогда не предам тебя. Прости меня, я так ошибался, - Чез подвинулся ко мне, обнял меня. - Я давно простил, тебя, Майкуша, давай не будем больше грустить. Давай спать будем. - А давай, - я поднялся, подхватил Чеза на руки, он обхватил меня ножками и мы слились в поцелуе, таком необычном, будто первом. Знаете, это так важно, так важно расставлять все точки, только так можно отпустить прошлое. Только так можно открыть новую страницу жизни, отпустить старые воспоминания, старые обиды и трудности. Теперь я больше не боюсь, не боюсь таких разговоров. Я не могу назвать это всё началом новой жизни. Новой уже никогда не будет. Моя жизнь продолжается, но на этот раз я хочу прожить её с умом. Думать головой, любить сердцем. Жить проще.       Поздним вечером мы уже валялись в кровати, не думая ни о чём, я чувствовал себя самым счастливым человеком, написавшим все конспекты и обнимающим своего любимого, который в это время задирал в какую-то игру с рыбками на телефоне. За окном льёт очень сильный дождь, наверное, рано или поздно нас вообще затопит. - Майкуфа, а что там стучит? - тихонько спросил Чести, вытащив меня из забытия. - М? А, понял. А фиг знает, - я приподнялся и посмотрел в окно, оказалось,что это просто пошёл град, - ничего страшного, малыш, просто град пошёл. - Да уж конечно, ничего страшного, а я боюсь. - А ты не бойся, я всегда с тобой, всегда буду тебя любить и защищать. Мне кажется, хватит на сегодня телефона. Давай спатки? - Давай, - Чезя положил телефон на подоконник, улёгся на меня, обнимая ручками, - ты такой тёплый. - И ты, - улыбнулся я, поправляя волосы Чезюшки, - просто ты мой лучик солнышка, который согревает только меня. - А ты тогда целое солнышко. - Я очень люблю тебя, Чеззи. - И я тебя, Майкуша.