Немой

— Все хорошо. Да, я останусь ещё на пару дней, — Кристиан разбил яйцо. — Отлично. Доминик уехал? Да? Оставил приглашение? Хорошо, пап, не волнуйся. И сколько стоит ремонт? Нет, мастерская на углу давно закрыта. Братья Матерсоны давно перенесли свою лавку на центральный рынок. Что? Я не хочу сейчас об этом говорить, — к омлету лучше добавлять муки, тогда он будет дольше держаться. И сыр. — Я готовлю. Ничего не шипит, это сковородка. Как там малой? В больнице были? Хорошо, — соседняя конфорка загорелась. Нужно сварить кофе. — Поцелуй его за меня. Я тебе перезвоню, а то омлет сгорит. Телефон полетел на стол. На новом месте готовка шла полным ходом, вот только полнейший хаос на кухне мешал процессу. И как Алекс здесь может готовить? Да и вообще, если не умеешь этого делать, лучше пусть прислуга готовит, которой и так полно после двенадцати часов дня. Стефан говорил, что они приходят всего лишь на пару часов. Но, Кристиану показалось, что эти неумехи возятся по дому уже больше положенного, раздражая своей яркой формой и постоянным шорохом. — Эм, мистер, двое из нас покинули дом, ничего не сделав. Простите, но Вы не предупредили что у Томаса течка. А кроме этих двух альф у нас никого нет сейчас. — И чем я могу помочь? Нет альфы и что? Вы пол не можете помыть? — Нет, просто это самые доверенные лица. Они убирают кабинет Стефана. — Ничего. Уберете потом, — Кристиан сам был в шоке от своей наглости. Но, ради Бога, как он хотел, чтобы эти гувернеры убрались быстрее. Томас уснул мертвым сном, завернувшись в черную простынку. Немного приоткрыв форточку, Кристиан решил проветрить комнату, так как дышать смешанным запахом течки и альфы было почти невозможно. Омега перевернулся на живот, и тонкая полоска ткани соскользнула вниз. Восточник улыбнулся, увидев темный засос на плече. Не одному же Тому ставить метки, черт подери! Рука легла на полноватое бедро. На уроках медицины альфам давали полный курс физиологии омег. Так что удивляться их полным бедрам и течке никто не будет. Стили поведения во время первой течки, секс, беременность, роды. Кристиан улыбнулся, вспоминая испуганные лицо одноклассников при просмотре видео родов. Это было нечто! А тихий смирный бета Рональд вылетел из кабинета еще на моменте первых схваток. Больше на уроках медицины его никто не видел. Восточник провел ладонью вдоль спины. Как так получилось, что столь красивый человек оказался немым? Тем более что Томас красив и душой, чего практически не встретишь в это время. То, что омега такой не с рождения, альфа узнал от Мартина, ведь блондин ничего не рассказывал о себе, а спрашивать подобное казалось Кристиану некрасивым. Значит, они запечатлены? И теперь, сразу после школы могут жить вместе на законных основаниях? А потом, отучившись два первых курса, можно будет устроиться работать и заключить брак. Съездить на Светлые Земли к семье восточника и родить детей. Хотя вопрос о детях весьма спорный, ведь одна кровь дважды в реку не входит. А слова старосты клана всегда были правдивы. Но попытаться стоит. Том зевнул и перевернулся на бок. Кристиан посмотрел на часы. Уже почти семь вечера. Пора бы вставать и, наконец, что-то поесть. Омлет готов, кофе, конфеты. И даром эти работники крутились по дому до ночи. — Том, пора вставать, — альфа сжал плечо.- Это игнор? Ты же не спишь с того момента как я положил руку. Я там омлет приготовил. Для тебя без сыра, конечно же. Ну, — Кристиан стянул покрывало. — Я сейчас дам кому-то по жопе, омега ты сонный! Блондин открыл глаза. Тихий вздох, и одеяло медленно ползет вверх, прикрывая голое тело. Том махнул рукой в сторону блокнота. — Ты хочешь что-то написать? — Крис подошел к столу. Значит, омеге полегчало, раз он может нормально мыслить. — Держи. Пальцы сжали ручку. Том перекинул копну волос назад. "Доброе утро. Точнее вечер. Меня тошнит. Очень." — Давай я отнесу тебя в ванную? — альфа взял вчерашнюю синюю футболку. — Сначала подними руки, я тебя одену. "Давай быстрее." Кристиан ничего не понял, лишь быстро натянул футболку на омегу и поднял, как Том что-то хмыкнул и приложил руки к лицу. Быстро добежав до ванной, Крис протолкнулся в комнату, посадил блондина на унитаз и подал зеленый тазик. Том склонился, волосы упали на лицо. — Тебе очень плохо? Может врача? — восточник сел на пол. — Таблетку? Просто кивни головой? Томас поднял голову. Из носа шла кровь. — Ох, черт. Я за телефоном, — альфа выбежал из комнаты. Да что творится, черт подери! Номер лечащего врача был записан на бумажке. Бумажка приклеена на холодильнике. А значит нужно быстро на кухню, ведь там и телефон. Кристиан быстро сбежал по ступенькам и, схватив телефон, решил, что звонок врачу будет, наверное, самым правильным решением за это время. — Кровь из носа? — доктор зевнул. — Ну, это нормально, если Вы говорите, что он произнес имя. Голосовые связки, горло, гортань. Через нос… как не захлебнулся… вовремя встал… Ничего страшного. Валерьянки, но не желательно. Покормите… ложиться не нужно… посмотрите мультики.… И что, что вы взрослые! Тогда займитесь сексом и оставьте меня в покое, ради бога! С Томасом все в порядке. Крис слушал длинные гудки. Вот козел! И как таких земля носит? Значит это нормально? Тогда нужно дать ему успокоительное. Или лучше просто накормить? Альфа поднимался по ступенькам. Томасу больно? Как он себя чувствует? И, когда же это все прекратится, наконец? — Я звонил доктору, — омега стоит возле раковины, — все хорошо, давай на кухню, — Кристиан обнял блондина.- Нельзя так пугать людей, глупенький омега. Я чуть не умер, когда кровь увидел. Том вытер лицо. Полотенце упало. За окном метель. — В чем дело? — альфа повернул омегу к себе лицом. — Тебе больно? Том махнул головой: нет. — Может, телефон? — восточник включил редактор. » Прости, что я мучаю тебя. Мне жаль, что я пришел в школу в этом году. Ошибка. Давай позвоним моим родителям пусть приедут раньше, а ты пойдешь домой.» — Что? — Кристиан пробежался по строчкам. — Ты просто голоден. Горячая рука легла на широкую грудь. » Я покусал тебя. И… это ужасно.» — Это? — альфа провел рукой по голому плечу. — Это прекрасно, Томас. И ты сейчас говоришь полную чушь, поверь. Я альфа, мне видней. » Вечер без любви, утро без обиды. Люди — инвалиды.» Кристиан рассмеялся. — Ты самое глупое существо, которое я встречал, — глубокий вдох. Запах возвращается. — И если мы не уйдем отсюда, то заболеем. Кафель холодный, а ты босой и почти голый. Том посмотрел вниз. Сжал голое плечо, провел рукой по синим следам укусов. » Тогда поцелуй меня, если это на самом деле правда.» Альфа смотрел в зеленые глаза. Это минутка откровения? Что сегодня происходит? Или это запах омеги мешает трезво мыслить? — Ты глупый, — губы мазнули по щеке, — ты сладкий, — альфа прижал блондина к груди, — красивый, нежный, — зубы сжали нежную кожу, — ты мой, Том. И не пытайся убежать, — язык скользнул по губам. Том громко вздохнул, обнимая восточника поперек груди. Язык скользнул в горячий рот. Запах ванили смешался с запахом коньяка. Дышать стало тяжелее.

***

— Ну как омлет? — альфа отрезал очередной кусочек хлеба. Томас — обжора. Омега что-то пробурчал, запихивая очередной кусок в рот. Синяя футболка и черные пушистые носки смотрелись на омеге просто до ужаса мило. Кристиан уже представлял, как они будут жить вместе. Как он будет готовить своему омеге завтраки и подставлять упаковки с печеньем. Во рту сладкий вкус ванили. Руки пахли ванилью. В воздухе сплошной запах ванили. Ваниль везде. И восточник не удивится, если эта вилка и чашка будут держать запах Томаса пару недель. Кристиан «незаметно» лизнул палец. Упал нож. Тишина. Голова поднимается. Том смотрит на альфу. В воздухе зависла чашка. — Эм, — альфа улыбнулся, — это, это… Просто, ты и я, эм, там и вообще… Вот. Посуда. Нужно обмыть, пока не засохло. Альфа слетел со стульчика. Стыдоба, какая! Ну почему Том посмотрел на него именно в этот момент? » Сладкие?» — белый листок упал рядом с красной мочалочкой. — Ты о чем? » Руки. Я все видел. Омлет супер.» — Эм. ну, в общем да. Очень сладкие. » Они пахнут мной?» — А кем же еще? » Но мое тело слаще?» — Что ты несешь, Том? » А что? Мне же интересно! Я себя лизать не собираюсь.» — Конечно. Это мое призвание. » Лизать меня — твое призвание? Я согласен! Бросай посуду и приступай к выполнению долга!» — Да? — Кристиан рассмеялся. Кажется, после еды у кого-то появилось настроение. — Ты нарываешься? — полотенце упало на голые коленки. » Это насилие! Это полотенце, Крис!» — Так надо! И вообще, — альфа развернулся к блондину, — если я начну тебя облизывать, ты тысячу раз пожалеешь о сказанном. » Ты людоед?» — Поверь, лучше бы оно так было, — Кристиан еле держался. В мозгах всплывали яркие картинки с голым омегой на полу. Такое ощущение, что и у него тоже течка. Полная. Яркая. Возбуждающая. «Что ты делаешь? И так уже две тарелки разбил. Может, пойдем уже отсюда?» — Куда? На улице холодно. » Пойдем в спальню. Тем тепло.» — Ты меня пугаешь, извращенец, — альфа давно закончил мыть посуду. Но уйти с кухни никак не мог. Нужно что-то придумать. Тем более омега начал терять свою стеснительность со скоростью света. » Кристиан, что-то случилось?» — Эм, нет. Просто нужно в магазин сходить. За продуктами. » Да? Я с тобой. Тебе ведь не страшно идти со мной по улице?» Кристиан посмотрел на омегу. Страшно. Нужно будет взять с собой нож. А как еще защищаться от остальных мужчин? Или лучше пистолет? — В зал. Включим телевизор. Том рассмеялся. Кажется, ему немного полегчало. А что же тогда случилось с альфой? Они поменялись местами? — Давай новости, — Кристиан накинул плед на плечи блондина. » Военная обстановка на Южном побережье Темных Земель. Тишина перед бурей. В воздухе летают красные самолеты — бомбардировщики Южного континента. Эвакуация населения.И прокомментировал следующим образом, что волноваться не о чем, так как желторотых призывников обучают азам управления именно на этой территории…. Светлые Земли отправляют делегации на международные переговоры…» Том сжал холодную руку альфы. » Это значит что скоро война?» — Не говори глупостей, Том. Это просто маленький конфликт. Южане не станут соваться сюда. Слишком дорого им может обойтись эта игра. » Но Южное побережье это пусть и далеко, но с нашей стороны.» — Это меры предосторожности. Правительство, наверное, и само не знает, что нужно делать. Бардак, как всегда. Но войска у нас сильные. Мы сможем защитить свою землю. А я смогу защитить тебя, — Кристиан развернулся к омеге. — У меня призывной возраст, и то, что я восточник не изменит ничего, поверь. » Но я уверен, что все обойдется. Так ведь? Я не силен в политике, и вообще, это так неинтересно» — Да, — альфа тихо вздохнул, — это не интересно, но когда вопрос касается тебя лично, ты начинаешь понимать, сколько потерял, когда не пошел в политику. Как минимум. » Думаешь, они защищены больше?» — Нет, Томас. Они самые беззащитные, — восточник посмотрел на зализанную прическу ведущего новостей. — Пока они за людей, и люди за них. » Что будет с омегами, если начнется война?» — Скорее всего, омегам выдадут препараты для изменения гормонального фона. Те, у которых есть дети, уедут на Светлые Земли. Наверное, — Кристиан посмотрел в зеленые глаза. — Омеги могут идти воевать, если захотят. Но какой нормальный отец или муж пустит своего омегу на фронт? Томас сжал край футболки. Кажется, омега уже знает, что случится, наперед. И это совсем не радует. Сейчас, когда они сидят на уютном диванчике, сыты и довольны, а их друзья счастливы и живы, разве можно думать о чем-то плохом? У темных свои методы воспитания истинных патриотов. Но Томас, проживший большую часть своей сознательной жизни в больницах, воспитан совсем по другим правилам. И сейчас, когда все черное становится белым, а белое черным, он по-настоящему не знает, что делать дальше. Томас запутался. Вроде бы ничего не случилось, но чувство того, что он должен сделать что-то совершенно несвойственное его поведению — напрягает. То, что вся жизнь поменялась за один день — не беда. Но то, что поменяется жизнь всех людей, действительно заставляет поволноваться и выделить пару минут для рассуждений. Кристиан смотрел, как кружатся пушистые снежинки. За окном горел уличный фонарь, освещая лишь маленькую часть дороги. Когда-то на их улице стоял такой же. Но новая метла метет по-новому, и как только новый мэр занял пост, фонари убрали, а вместо них поставили низкие фонарики, освещающие дороги. Сказать, что это было удобнее? Ничего подобного! Но Кристиан никогда не пытался их вытянуть или разбить. Он вообще не похож на своих сверстников. То, что делают подростки в большинстве случаев, глупо и необдуманно. Кристиан таким не был. Каждый шаг и каждое слово он должен был обдумать, просчитать, чтобы не наломать дров. И вот сейчас альфа понимает, что его пребывание в этом доме, с этим человеком, нужно в первую очередь ему. Он не может уйти, так как не может забыть этого светловолосого омегу. Это просто невозможно. Как говорится, раз и навсегда.

******

Кристиан проснулся от того, что ему стало очень жарко. Очень-очень жарко. Такое ощущение, что все тело окунули в кипяток. Молодым родителям сразу рассказали систему поведения грязнокровок. В основном, дети, рожденные от таких связей, имеют значительные изменения. Кристиан был предупрежден, что в некоторые моменты его жизни тело будет подводить. То, что переволновавшись, восточник терял зрение или подвергался ужаснейшим перепадам температуры, уже не пугало. Но когда эти симптомы объединялись, альфа терял ориентацию в пространстве и вообще был словно в бреду. Таблетки не помогали, оставалось надеяться лишь на время. Альфа поднял руку над головой. Нечеткие очертания, серые разводы — он начинает терять зрение. Нужно успокоиться и спуститься на кухню. Кристиан тихо встал с кровати и, махая впереди руками, пошел на встречу с дверью. Если он выживет после спуска на кухню, то обязательно выпьет горячего молока с сыром. Это успокаивает и приводит разум в порядок. Сейчас он не дезориентирован, но практически ничего не видит, а то, что сейчас ночь, только усугубляет ситуацию. Кристиан мог бы включить свет, но до выключателя идти далеко. Восточник шел по холодному кафелю и понимал, что что-то не так. Слишком тепло на кухне. Запах чего-то съедобного. Наверное, Томас встал еще до него. Но почему не разбудил его? Кристиан глубоко вдохнул: определенно, омега на кухне. Значит, нужно будет как-то объясниться: почему он с закрытыми глазами, и тому подобное. Горячие пальцы сжали руку. Том тяжело вздохнул, и по носу скользнула бумажка. — Я потом все объясню. Ничего не вижу. Так что я буду говорить, а ты сжимай руку, если согласен. Хорошо? — омега сжал ладонь. — Вижу, тебе легче. И можешь достать из холодильника сыр? Кристиан улыбнулся: да, теперь они приблизительно в одном положении. Что хуже? Не разговаривать? Или быть слепым? Наверное, быть слепым хуже. Хотя, откуда ему знать? Ведь он не постоянно в таком состоянии. А Томас постоянно. Альфа услышал хлопок двери холодильника и шорох пакета. — Отрежешь мне кусочек, ладно? Томас провел рукой по щеке альфы. Восточник вздрогнул. — Отведи к столу, хорошо? — рука сжалась. Кристиана потянули в сторону стола. Пододвинули стул. Звук скольжения чашки по столу. Нож. Тихое дыхание омеги. — Ты хорошо себя чувствуешь? — в ответ тихое «угу». — Скоро ты будешь разговаривать, -Кристиан улыбнулся и нащупал ручку чашки. Томас вздохнул. Альфа поднял чашку к губам. Молоко. Омега запомнил, что восточник без ума от него. На сердце стало приятно. Кристиан молчал. Что сказать в такой момент? Он чувствовал запах течки и это напрягало. Но мысль о том, что это тот самый блондин, которого он нашел без сознания в школе, немножко охлаждала. Альфа хотел связать себя с этим человеком. Он хотел быть рядом с Томом. С таким, какой он есть. С немым, с больным, со светловолосым, с зеленоглазым, с улыбающимся. С настоящим. От подобных мыслей сердце стучало быстрее, а дыхание сбивалось. Мысли начинали путаться до тех пор, пока дыхание не перехватит новая волна воздуха пахнущего ванилью. Он рядом. Почти незнакомый и почти знакомый. Далекий. Тревожный. Радостный и расстроенный. Томас Майер. Необыкновенный чистый омега. Его омега. Кристиан открыл глаза. Нечеткие очертания комнаты. Черно-белые картинки. Определенно, он успокаивается. Восточник повернулся к Тому. Расплывчатые контуры лица. Омега смотрит на него. В руках сыр. Альфа протянул руку к кусочку. Промахнулся. — Я еще плохо вижу, — хмыкнул. Том взял его руку. Разжал пальцы. Прохладный мягкий кусочек лег в ладонь. — Спасибо. Альфа смотрел на нечеткую улыбку. Наверное, это также смешно, как и печально. От чего-то хочется смеяться, а от чего-то плакать. Наверное, это нормальное состояние в такой момент. Губы коснулись губ. Крис открыл глаза. Язык прошелся по губам. Слюна омеги сладкая и приятная. Словно это не слюна вовсе. Так странно. Сказали бы ему раньше, что ему понравится чья-то слюна, он бы скривился от отвращения. А теперь это кажется не таким уж и противным. Все бывает впервые. Кристиан положил недоеденный кусочек на стол. Рука легла на талию. Том подошел ближе. Рука скользнула ниже. Упругий зад. Ягодицы. Выше. Левее. Живот. Грудь. Шея. Волосы на плечах. Подбородок. Томас обнял альфу. Волосы. Щекотно. Кристиан фыркнул. Голова уткнулась грудь. Кофта пахла порошком и омегой. — Это наверно странно, — восточник положил руки на упругие, чуть полноватые ягодицы, — но я схожу с ума и понимаю, что безумно влюблен в тебя. Омега прижался сильнее. Руки скользнули в волосы. Пряди отдернули. Горячее дыхание на губах. Кристиан до боли хочет увидеть лицо омеги. Влажный язык скользит во рту. Они задыхаются. За окнами метет. Жужжит холодильник. Том стонет и отстраняется, попутно вложив в руку раньше брошенный кусочек сыра. Кристиан глотает воздух и пытается хоть что-то понять. Стало невыносимо жарко. Внизу живота покалывает. В голову начали возвращаться воспоминания о том, как тихо стонал омега, пока восточник отсасывал ему на полу, как они целовались, как Том кусал его и царапал плечи. Как Том сказал его имя. Том мазнул рукой по щеке, и тихо вздохнув, пошел в сторону лестницы. — Кстати, я не уверен, что доберусь обратно живым, — Кристиан дожевал сыр. Омега взял его за руку. — Да, доведи меня до кроватки, — Томас хмыкнул и, дав легкий подзатыльник, потянул альфу в комнату.

*****

Кристиан слушал тихий стук сердца Томаса. Он ощущал, как омега смотрит на него, попутно наверчивая слегка закрученные волосы. Наверное, пора их, немножко, обрезать. Честно, альфе не нравились его волосы. Точнее цвет волос. Этот ужасно черный цвет иногда нагонял тоску, хотя с синими глазами смотрелся эффектно, не поспоришь. Вот волосы Тома Кристиану нравились. Хотя, в омеге ему нравилось все. Наверное, это состояние и называется любовью. Том тихо вздохнул, и альфа почувствовал, как по щеке скользнули горячие пальцы. Интересно, что чувствует омега? Как он ощущает запах альфы? Что движет им в этот момент? Кристиан перевернулся лицом к омеге. Рука скользнула по груди, Том хмыкнул и пододвинулся ближе. — Кажется, я обещал тебе песню, — альфа почувствовал, как Том скользнул по его руке. — Но знаешь, — синие глаза открылись, — петь мы будем вместе. Том удивленно раскрыл глаза. Цвета возвращались, и Кристиан смог увидеть легкую улыбку на светло-розовых губах омеги. Он для себя решил, что научит Тома восточному языку и обычаям. И петь колыбельные тоже научит. И омега будет петь, только вместе с ним. — Не удивляйся, — альфа вдохнул ванильный воздух. — Томас Майер, прошла твоя очередь удивляться. Кристиан знал лишь одно: он до боли в груди хочет поцеловать блондина. И это вполне нормально, для их состояния. Теперь, столько продержавшись с течным омегой, он мог бы поставить рекорд. Томас первый потянулся к альфе, зарываясь длинными пальцами в волосы и притягивая ближе. Омега сразу же скользнул ниже, к горьковато-сладким губам. Крис перехватил длинные волосы на затылке и тоже притянул омегу ближе. Тихое шуршание соскользнувшей простыни заставило омегу разорвать поцелуй. Альфа улыбнулся и быстро перелез на сторону Тома, попутно стягивая футболку. Восточник сразу сориентировался, когда Том инстинктивно раздвинул ноги, давая возможность альфе проскользнуть ближе. Омега рассмеялся и притянул Кристиан за шею к себе. Теперь, вдыхая сладкий омежий запах, Кристиан сходил с ума. Он и не думал о том, чтобы начать себя контролировать. Да и не хотел. Сейчас, когда Томас тянется к нему, когда горячие руки пахнущие ванилью скользят по его груди, Крис начинает действительно понимать слова своих друзей о том, что течка с любимым человеком действительно потрясающая. Сладкие губы омеги скользят по шее вниз, прикусывая нежную кожу. Том шумно дышит, до боли сжимая широкие плечи. Восточник лишь тихо вздыхает, медленно опускаясь к животу блондина. И когда Томас успел снять футболку? Кристиан отстраняется, стягивая штаны. Легкая эйфорийная улыбка не сходит с покрасневших губ омеги, который, легко подняв ноги, стягивает с себя трусы. Альфа наблюдает, как Томас глубоко дышит, как светлые волосы спутались на кровати, как скользят по покрывалу при уличном свете светлые бедра. Это действительно нечто. Восточник медленно скользит по стройному омежьему телу и вспоминает, что нужны презервативы, как не крути. Томас смеется и машет рукой в сторону рабочего стола. Значит, он давно их принес, или это родители постарались? Кристиан отбрасывает золотистые конвертики, рядом на кровать. Он видел тело омеги раньше, но сейчас Том кажется ему просто чудом. Эта ровная спина, эти ягодицы, эти ноги… Альфа садится между широко раздвинутых ног. Боже, он так хочет растянуть этот момент. Растянуть момент удовольствия, запомнить каждую секунду. Томас облизывает губы и, приподнявшись на локтях, дотягивается до плотно сжатых губ альфы. Мокрый язык скользит по губам, Кристиан обнимает блондина, вжимаясь голым телом между ног. Рука скользит по бедру. Сжимает вставший член. Том стонет и приподнимает бедра, скользя по члену альфы. Кристиану сносит крышу. Такое ощущение, что он попал в огромный сгусток облака и не может устоять, постоянно падая на мягкий пух. Том горячий и сладкий, на него, наверное, и у столба встанет, не то, что у альфы. И сейчас восточник просто задыхался от желания, особенно когда омега скользил то бедром, то рукой по его члену. Омега раздвинул ноги шире. Шумно дыша, раскрасневшийся и потный, он напоминал фотомодель из какого-нибудь порно журнала. Такой же красивый и возбуждающий. Кристиан не то чтобы медлил, просто ждал, когда-то ли Том одумается, то ли его совесть что-нибудь подскажет. Но совесть молчала вместе с омегой, который тоже сгорал от желания. Восточник затянул Тома в поцелуй, шаря рукой по кровати. Нащупав презерватив, Кристиан раскатал его по члену. Омега в тот момент перевернулся на живот. — Ты что, очумел, — альфа скользнул рукой по ложбинке. — Так не занимаются любовью, это символ порабощения. Восточники никогда не заставляют своих омег становиться раком. Том рассмеялся и, перевернувшись обратно, притянул Кристиана для очередного поцелуя. Теперь альфа понимал, насколько Томас любит целоваться, наверное, он даже не подозревает, насколько он вкусный. Омега выгнул спину, когда Крис скользнул пальцем внутрь. Альфе показалось, что запах ванили стал еще сильнее, словно этот мир сосредоточился только на голом Томасе Майере. Томас немного поднял бедра, притянув альфу еще ближе. Кристиан поцеловал светлую кожу возле пупка. Ну, все — теперь Том навсегда его. В омеге было скользко и горячо. Кристиан задохнулся, когда Томас выгнулся и член скользнул еще глубже. Восточник замер над распластавшимся на постели омегой. Том глубоко дышал и широко раскрытыми глазами смотрел на Кристиана. Мышцы сжимались сильнее, и альфа готов был выть от непонятного сладкого ощущения: словно маленькие щекочущие искорки скользят по телу. Стало жарко, щеки горели. Томас улыбнулся и сдвинул ноги ближе к Крису. — Это просто невероятно, — Кристиан поцеловал протянутую руку. — Я знаю, тебе так же хорошо, как и мне. Омега мотнул головой. Восточник почувствовал, как мышцы немного расслабились — теперь он может двигаться…

*****

Кристиан вытирал тело уснувшего омеги. Они трахались как кролики всю ночь и утро. Откуда столько энергии взялось, никто не знает, и сейчас, когда Томас в полной отключке, Кристиан был готов горы свернуть, настолько хорошее настроение у него было. Альфа уже успел рассмотреть красные укусы на плечах и огромные засосы на шее и животе. Это просто невероятно, но Томас оказался еще тем ненасытным омегой, постоянно нежным и возбужденным. Восточник успел помазать заживляющей мазью укусы на теле Тома, ведь к нему приходит врач, и вообще, все омеги с засосами и укусами кажутся шлюхами. Ну, по крайней мере, такие ассоциации вызывают у местного населения. А вообще, секс с Томасом был одуряюще прекрасным. Таких ощущений альфа никогда не испытывал в своей жизни. Может роль сыграл и сам партнер, ведь когда занимаешься любовью с любимым, всегда все ощущения острее и прекраснее. Крис вспомнил, как стонал и кричал омега. Да, нужно научиться не краснеть, вспоминая такие моменты, а то все сразу догадаются, о чем он думает. А думать о голом стонущем Томасе одно удовольствие, поднимающее не только настроение. Альфа спускался на кухню, желая приготовить что-то вкусненькое. Напевая веселый мотивчик, восточник прошел мимо открытой двери и сразу поставил чайник. — Я вижу, ты выучил, где все стоит. Кристиан покраснел, посинел, потерял сознание, потом опять покраснел и лишь тогда соизволил повернуться к Алексу. — Добрый… эм… обед, — очаровательная улыбка. — Какие живописные картины на твоем теле. Просто загляденье, — мужчина улыбнулся и махнул в сторону особенно красного следа от укуса. — А вы так скоро приехали. Очень рад, — Кристиан решил, что пора бы уже идти. — Да, еще сегодня ночью. Контрольный выстрел. Кристиан опустил голову. Значит, что он попал на самое интересное. Главное, чтобы у него не было плохой мании подглядывать или еще чего хуже делать семейные фотографии, как у их соседа на улице. — Расслабься, я как только зашел, сразу скинул вещи и пошел ночевать к соседям. Так что можно сказать, что я ничего не слышал. Восточник хмыкнул. Да, зато слышала вся улица. — Вы простите нас, просто… — Просто так получилось, я знаю. Помню, я тоже стоял перед отцом Стефана и вот так вот мило краснел, — мужчина улыбнулся. — Это жизнь, Кристиан Лиар. И пока она ведет игру в нашу пользу, мы должны улыбаться. — Вы правы, — альфа спокойно выдохнул. Чайник тихо начал свистеть. Кристиан посмотрел в сторону лестницы, по которой шел одетый и расчесанный омега. Действительно, пока жизнь ведет игру в нашу пользу, мы должны улыбаться. Через несколько месяцев. — Боже, Роберт, ты меня уже задолбал. Я не пойду в туалет! — Мартин держался за деревянный столик в школьном дворе. — Я сказал, пойдешь, противный альфа, — взбешенный омега тянул за шкирку альфу. Кристиан и Томас сидели рядышком и пытались нормально сговориться. — Я не по-ни.маю, — выдохнул омега, — почему идет… там па-уза. — Потому что это обращение к своим по роду, понимаешь? — Кристиан что-то увлеченно записывал в тетрадь, попутно сжимая тонкие пальцы Томаса. Он так и не бросил затею обучить омегу своему языку. — А как будет… — Том улыбнулся, — «Я тебя люблю»? — Ща, подожди, я допишу предыдущее предложение… — альфа резко остановился. «Я тебя люблю», значит? — Вин мелдала дэла платэ, — скромная улыбка. Томас перекинул волосы на другую сторону. — Тогда, Крис-тиан, вин, мелда-ла дэ ла пла-тэ, — громко выдохнув, Томас прижался щекой к плечу Кристиана. — Нет, Том, я люблю тебя сильнее. Кто-то говорил, что у Томаса Майера плохой голос, и он никогда не будет петь восточные колыбельные? Ха, пусть подавятся от зависти. У Томаса Майера самый прекрасный голос. Но все равно, Кристиан готов сделать все, даже подарить ему свой, главное, чтобы этот светловолосый омега был счастлив. Кристиан поцеловал светлую макушку. — Как же я люблю тебя, — альфа прижал блондина ближе. «Никого так не любил как тебя. И никогда не полюблю.» Восточник подумал о том, насколько красива весна, и о том, что первые листочки такого же цвета как глаза у Томаса. — Я люблю тебя, Томас Майер. « Несмотря на то, что на рабочем столе давно уже лежит призывной билет на войну…»