Аффлюэнца

«Каждый из нас, дорогие жители золотого пригорода, падок на всё, что под запретом. И не пытайтесь этого отрицать — особенно Львиносвет. Девичья мечта был замечен с дружками у входа в «Сумрачный Лес» — ужасно дорогой и ужасно закрытый для посторонних зевак клуб, принадлежащий тем, чьи имена в доме Эррера-Файер имеют пометку «не произносить вслух». Интересно, очень интересно… Милый, что же ты тут забыл, да ещё и компанию с собой привёл? Конфеткой сюда поманили — или крепкой жидкостью? За фото, как обычно, спасибо анонимному источнику.»       — Львиносвет, что это такое! — Белка появилась в столовой, словно призрак — внезапно и с шумом — держала в руке телефон и, судя по выражению лица, была явно недовольна.       Сидящие за столом и поедающие завтрак дети, в отличие от матери, ещё не успели прочитать новый пост Сплетницы, поэтому им пока не была понятно причина недовольства. Они как один подняли головы и уставились на экран смартфона, уже предчувствуя, что там.       — Знаете что! Я следила за этим аккаунтом, думала, что он пишет про вас небылицы просто так, собиралась идти с этим к директору, а вы тем временем и сами масло в огонь подливаете! Львиносвет, по-моему, тебе, да и всем вам троим, строго-настрого запрещено даже приближаться к этому притону!       — Это же не притон, — равнодушно заметил Воробей и обратно уставился в тарелку.       — Хорошо, не притон, а бордель! И не при вашем отце будет сказано, хотя не удивлюсь, если он со мной согласится, но родственники с его стороны — не просто быдло, а преступники! Каждый из них! Мы вам не зря запрещаем с ними общаться! Даже эта Рыжинка с её детьми показали себя ужасными людьми! Чтоб больше не слышала ничего такого, понятно?       Не то, чтобы Белка не умела злиться и ругаться — вообще, умела, и ещё как, но с кем угодно, кроме собственных детей. С администратором салона красоты, с судьями в зале суда, с риэлторами, адвокатами, обслуживающим персоналом их дома — да даже со своим отцом, представителем государства. Но не с тройняшками. Так бывает, если упускаешь момент детства, в котором закладывается фундамент в виде того, кого из родителей стоит слушаться и уважать, или даже бояться время от времени, а кого не очень. Даже сейчас — Остролистая лишь вздохнула, допила сок в стакане и уткнулась в собственный телефон, а Львиносвет думал только о том, как бы об этом не узнал отец. И вот в чём феномен — он не будет злиться, громко кричать, ставить запреты, в отличие от Белки; Ежевика пугал другим — своим спокойствием и последствиями шалостей детей, про которые ему даже вслух говорить не надо было — интонация его голоса всё за него рассказывала. Если коротко и по-молодёжному — «Вам конец, детишки».       — Мама, но папа ведь не узнает об этом? — Львиносвет чуть виновато взглянул на Белку.       — О, а это я по ситуации посмотрю… И вообще… — она свернула приложение Инстаграма и открыла календарь, — Точно! Завтра же собрание в вашей школе! Там я попрошу директора разобраться и узнать, кто стоит за аккаунтом Сплетницы, и спрошу учителей о твоей успеваемости и поведении. И если… хоть одна жалоба, Львиносвет, — она угрожающе понизила голос, — Хоть одна… Папа узнает даже больше, чем должен был.       — Понял.       Эта Сплетница… Да чтоб её черти во всех непристойных позах и во все щели имели. От такой утренней взбучки расхотелось даже есть — парень угрюмо отодвинул от себя тарелку овощей на пару и омлета с ветчиной и встал со стола.       — Я поехал, — бросил он.       — Стоять, молодой человек! — Белка подошла к нему и поправила незатянутый до конца галстук, — Вы сегодня едете с водителем. Подожди брата и сестру во дворе. И вообще, что за видок такой? — она застегнула ему оставшиеся верхние пуговицы на рубашке, — То, что ты капитан сборной, не даёт тебе преимущество одеваться так, будто за тобой стая голодных собак гналась, а ещё ограбили, — поправила ему пиджак, волосы и отошла буквально на шаг назад, любуясь проделанной работой, — Так-то лучше, теперь действительно ученик частной школы.       Львиносвет только вздохнул в ответ, быстро попрощался с матерью и пошёл на парковку. По пути он вновь ослабил себе галстук, а пиджак успел потерять презентабельный вид. Ждать пришлось недолго — через пару минут в машину сели и Остролистая с Воробьём. Остролистая сидела вместе с Львиносветом, на заднем сидении, и проверяла чужие истории в Снепчате. Воробей на переднем, тише воды, ниже травы.       — И я всё-таки не понимаю, что такого в этом клубе… — девушка копалась в своей сумке и что-то искала, — В Лос-Анджелесе их и так полно.       — Много чего, особенно для Лисохвоста, — усмехнулся Львиносвет. Он немного пошерудил в кармане рукой и достал оттуда неплохой свёрток купюр, — Извините, но это за то, чтобы наши родители не узнали, о чём мы здесь говорим, — он передал его водителю. Тот молчаливо взял предложенное и мысленно принял уговор — ему такое не впервой.       Остролистая с удивлением смотрела на этот процесс передачи купюр.       — Значит, всё серьезно… Насколько? — в сумке она искала Juul, который тут же нашёлся. Заветная чёрная штучка была у неё в руке, — Рассказывай.       — Там есть стриптизёрша, которая очень понравилась Лисохвосту. С ума по ней сходит. Её зовут Бэмби.       — И что у этой Бэмби, киска из золота, или почему он ещё так на неё запал? — улыбнулась она, — Мне казалось, танцовщицы для вас, парней, просто расходный материал.       — Не знаю. Понравилась ему и всё.       — Справедливо, — Остролистая открыла кошелёк, отсчитала пару купюр в пачку и подала их водителю также, как это делал её брат, — Это за разрешение курить в машине. Родителям тоже ни слова, — она повернулась обратно к Львиносвету и сделала затяжку, — То есть, это вас Лисохвост повёл?       — Ну да. Но в целом, это красивый клуб с хорошим алкоголем, и главное, без всяких посторонних. Поэтому я и не против.       — Ты же помнишь, кому он принадлежит, верно?       — Конечно. Но какая разница вообще? — не понимал Львиносвет, — Я же там с ними лично не общаюсь. Я с ними и не вижусь почти.       — А такая, что ты поддерживаешь бизнес тех, кого поддерживать нельзя, — Остролистая создала ощутимое облако дыма в машине, — Тебе мама за завтраком уже всё объяснила. И мне не нравится её затея разобраться со Сплетницей. Это должна делать я!       — А тебе ведь говорили, что это была провальная затея, — улыбнулся Львиносвет.       — Почему провальная? Просто нужно утереть нос сучке, показав, что мы её не боимся. Клин клином вышибают, в конце концов.       — Остролистая, по моему, ты не знаешь значение пословицы «клин клином вышибают», — в разговор вмешался Воробей на переднем сидении.       — О-о-ой, — цокнула она и закатила глаза, — Ну и не верьте в меня дальше.       Дальнейший путь до школы прошёл в тишине, с редкими фразами про каких-то общих знакомых и последние новости. Воробей сразу направился в свой класс, уверяя, что с ним всё в порядке, а Львиносвет с Остролистой как обычно сидели в школьном кафетерии на излюбленном месте — вместе с Лисохвостом, Ягодником и Искрой.       — А круто мы всё-таки оторвались на выходных! Про нас даже Сплетница написала! — живо отозвался Лисохвост.       — Ага, очень, блять, круто, — ворчал Ягодник, — Я чуть не сдох, пока ваши тела до машины нёс! Вы так набухались, что я вас кроме как «телами» назвать и не мог! Хорошо хоть неравнодушные люди помогли.       — Эта Сплетница про всех пишет, Лисохвост, тут нечем гордиться, — фыркнула Искра. Основную часть времени она сидела в телефоне и надеялась на то, что парни не заведут разговор о Бэмби.       — Ну почему же! В основном она же пишет про Остролистую, про Воробья… А тут мы!       — Ой, чё распетушился, она тебя даже по имени не упомянула, — Искра с кислой миной оглядела Лисохвоста, сидевшего напротив неё, и тут же обратно устремила взгляд на экран.       — Я ж тебе говорю, ничё крутого нет! Ещё раз так набухаетесь, я с вами никуда не пойду больше! — чуть обиженно произнёс Ягодник.       — Радовался бы лучше, что она твою пьяную рожу крупным планом не выложила, — рассмеялась Остролистая.       — Ну и пожалуйста! Львин, ну хоть ты скажи, — обратился он к Львиносвету.       — Э… да, здорово было, — чуть неловко ответил блондин. Ему было немного неудобно из-за того, что он принёс более трезвому другу некоторые неудобства своим опьянением, в отличие от Лисохвоста, который, кажется, ни о чём никогда не жалел.       — Вот! Наш человек! Мы можем, кстати, отойти на минутку? Надо быстренько переговорить кое о чём.       Львиносвет вскинул брови в удивлении, но тут же встал с места и вместе с другом подошёл к колонне недалеко от стола.       — Что случилось? — спросил он.       — Там… Такое. Блин. Знаешь, Ягодник иногда такой долбаеб, он же надо мной ржать будет, а перед девчонками ваще неловко.       Львиносвет громко рассмеялся.       — Звёздное племя, неужели ты хочешь поговорить о размере твоего…       — Нет, дурак! — поспешил перебить Лисохвост, — В общем. Мы конечно клёво потусили, но ты бы знал, как на это отреагировал мой отец… Страшные вещи происходили, я еле выжил! — рассказывал он; с лицом страдальца, разумеется, — Теперь он окончательно решил, что отдаст меня в военную академию, продолжать его дело! А я не хочу!       — Ну… — замялся Львиносвет, — Мне жаль.       — Понимаешь, я не просто получаю за свои выходки, я ещё и отдуваюсь за братьев, которые построили не военную карьеру! Он на старости лет совсем с ума сходить начал! — жалобно продолжал Лисохвост.       — Да они там все такие… Ну, у всех, кто с армией связан, с головой непорядки.       — И в общем, ты должен мне помочь! Нужно его отговорить!       Блондин чуть не поперхнулся собственной слюной.       — Чё? То есть я, школьник, приду к твоему отцу, генералу армии на пенсии, с которым нормально взаимодействовать умеет только твоя мать, который меня испепелит взглядом и гаркнет, и буду его отговаривать? Ты понимаешь, как это будет выглядеть?       — Да нет! Не ты должен отговаривать, а твой отец… Ежевика, он же…       — Я знаю. Вице-президент. Ну да, они, выходит, связаны по работе немного, и что?       — Ну вот в общем как-нибудь через него повлияй на моего!       — Всё еще не понимаю.       Лисохвост был готов расплакаться.       — Ну Льв-и-и-и-ин! — протянул он жалобно, — Сделай так, чтоб Ежевика его убедил, что я… Там, хромой, косой, бледный… Не для армии!       — Ты то есть считаешь, что твой собственный отец не знает, что у тебя написано в медкарточке? — усмехнулся Львиносвет, — И что мой знает лучше?       — Ты понял, в каком я смысле.       Лисохвост с немой просьбой во взгляде стал смотреть на друга.       — Поможешь?       — Да куда я денусь, — вздохнул Львиносвет.       Рыжий юноша тут же расплылся в широкой улыбке и обнял друга, похлопав по широкой спине.       — Дружище, ты… Самый лучший дружище, правда! — говорил он, — Я за тебя всю неделю буду молиться Звёздному племени!       — Давай без соплей, — парень чуть отстранился.       — Ладно. Пошли, мой самый классный и любимый друг, на уроки! А то все остальные уже собрались!

***

      Сегодняшняя тема — «Принятие Всеобщей декларации прав человека и её влияние на мир». В ходе урока Солу удалось сделать так, чтобы ученики поддерживали разговор о том, удаётся ли сейчас жить согласно Всеобщей декларации, какие права и каких слоёв населения соблюдаются, а какие нет — причём он сделал это весьма осторожно, не скатываясь в щепетильные вопросы рабства, крепостничества или чего-то вроде того. Будущим ученикам юридических школ удалось поразмышлять над тем, как связаны законодательство и права человека и что можно предпринять для более эффективной защиты прав своих потенциальных подсудимых. В общем, очередной блестяще проведённый урок — и Остролистая задумалась, как учителю, несмотря на молодой возраст и небольшой опыт, удаётся так удачно преподносить материал? Может, он имел практику — адвокатскую, например — из которой он так много знает; больше, чем он выучил бы за годы в университете? И когда только успел?.. Пускай она ещё немного дулась на Сола за его неприятный подкол, но всё-таки решила поинтересоваться у него об этом.       — Вы не заняты? — девушка подошла к учительскому столу. У Сола была кофта из хорошего, качественного материала, с лаконичным принтом в ромбик; дизайнерская на вид. Остролистой подумалось, что он купил её где-то на распродаже — ну не может же он позволить себе такую вещицу по её обычной цене.       — Что-то случилось? — Сол оторвался от заполнения очередной бумаги и поднял голову на ученицу. Его голос был как обычно мягкий и тягучий — как мёд.       — Нет-нет… Просто один вопрос, вы можете на него не отвечать, я пойму. Мне стало интересно, а где вы учились? — не увидев реакции на свой вопрос, девушка чуть неловко продолжила, — Ну… вы просто так много знаете. Будто профессор с многолетним опытом…       — Всё в порядке, — он будто бы специально не сразу удостоил девушку ответом — чтобы выслушать от неё еще и комплимент, — И спасибо за похвалу, если вы это имели ввиду. А окончил я Лестер.       — Здорово! Англия… У вас была стипендия?       — Да, за успехи в учёбе. Частично покрывала расходы. И почему вы так любопытствуете? Передумали насчёт Гарварда? — Сол с интересом посмотрел на Остролистую.       — Не передумала. Просто интерес, вот и всё, — улыбнулась она.       — Вот как. Что-ж, тогда спрошу в ответ — я правильно помню, что вы проходили подготовительные курсы при юридической школе?       — Да, — уже увереннее ответила Остролистая, — Они длились, кажется, две недели, или чуть больше. Ради этого я почти месяц жила в Кембридже. Замечательный студенческий город!       — Значит, возможно, вас заинтересует моё предложение. Можете взять дополнительные занятия по теории криминалистики, или по любой другой понравившейся вам области. О времени ещё договоримся. Хотите? — спросил учитель. От такого предложения у Остролистой даже спёрло дыхание на секунду. Разумеется, она хотела.       — Оу, да! Думаю, лишним не будет, — она активно закивала головой, — Мы можем разобрать какое-нибудь дело? Вроде убийства Джонбенет Рэмси, или что-то в таком роде.       — Любопытно. Думаю, можем. Но криминалистика была просто примером, мы можем уйти и в разборы адвокатских практик. Вам это нужнее, — кажется, уголки его губ чуть приподнялись.       — Да, безусловно. Просто хочется чего-то нового.       — Раз так… — мягко протянул Сол, — Хорошо. Повторюсь, время я ещё сообщу дополнительно. Раз или два в неделю, устроит? Посмотрю по собственной занятости.       — Чудно! Спасибо вам! Буду ждать, — Остролистая напоследок сверкнула глазами и развернулась в сторону выхода, — До свидания!       Сол попрощался с ней в ответ и, едва успев взять в руки телефон, услышал на своём втором спрятанном телефоне входящий вызов — неожиданно и слегка невовремя, особенно от данного контакта.       — Что-то срочное? В курсе же, в учебное время я не могу говорить, — учитель покосился на дверь, которая была лишь слегка прикрыта, и надеялся, что никто не войдёт.       — Да образовалось одно дельце. Сброшу адрес и во сколько подъехать по СМС. Поговорим лично.       — Коршун, и вот ради этого точно не стоило звонить. Понял, прочту.       — Не надо тут командовать, дело и правда срочное, — огрызнулся Коршун, и в ту же секунду со смехом добавил, — Бывай, училка.       — У меня кстати тоже кое-что интересное есть. Расскажу потом. До связи, Карвер-Звездоцапович, — в ответ рассмеялся Сол и сбросил вызов. У них была традиция — прощаться какими-нибудь не самыми приятными кличками, имея негласный договор не обижаться; весьма милая традиция, если не знать, что она принадлежит людям из криминального мира.

***

      В отличие от чуть запоздавшего напарника, Коршун приезжает ровно в назначенный час — когда Сол заходит за ширму вип-зала кафе-кальянной, тот уже ждёт его; впрочем, в пунктуальности мистера Карвера-младшего никто никогда не сомневался. Сол, вообще, и сам придерживается пословицы «время — деньги» и не любит опозданий; чем раздражает некоторых учеников, которые понимают, что не могут опаздывать на его уроки, поскольку сам учитель всегда приходит вовремя или даже задолго до; однако задержаться его заставило первое дополнительное занятие с Остролистой, о котором они договорились на следующий же день, а ещё через день провели его.       — И всё-таки, нормально ты зарабатываешь. И в частной школе, и у нас работаешь. Не тяжело? — порой Коршун подтрунивал Сола за его второй род деятельности; а ещё он прекрасно догадался о причине опоздания, поэтому сказал ему это прямо с порога.       — Если бы мне было тяжело, Коршун, я бы остановился на чём-то одном, — мужчина садится на диван напротив. На столе его встречает кальян с двумя мундштуками по обе стороны, большая фруктовая нарезка, открытая бутылка Шварцвальда и два гранёных стакана — радушный приём, располагающий к разговору о деле.       — В общем. Одному человечку нужно помощь с судебными вопросами. Займёшься этим, пока идёт процесс оформления его гражданства заново. Он несовершеннолетний ещё, там свои особенности из-за этого. Но буду надеяться, что справишься. Впрочем, по-иному у тебя и не выйдет.       — И что это за «человечек»? — спросил мужчина.       — Мой племянник Когтегрив, — Коршун постарался по-максимуму убрать отвращение из своего голоса, — Он вернулся в Штаты, у него небольшие проблемы. Оформить опекунство и сделать гражданство это по хуйне, есть свои доверенные, а с остальным нужна твоя помощь, — он сделал затяжку.       Гарри Уоткинс, больше известный как Сол Уиллсон, или же просто Сол — уверенно подходящий к тридцати годам по возрасту молодой мужчина, в обязанности которого входило улаживать если не все, то подавляющее большинство юридических вопросов преступного синдиката «Сумрачный Лес» — который под тем же названием обычные жители знают, как дорогой ночной клуб. Основной его деятельностью была адвокатура — согласно его высшему образованию. Именно он отчасти приложил руку к очередному освобождению Звездоцапа из, казалось бы, пожизненного заключения. Разумеется, как и у всех важных лиц и дольщиков «Леса» его работа на синдикат не является основной — Сол работает учителем экономики, права и социальных наук в частной школе Саут Хиллз в качестве прикрытия, а в остальное время трудится на благо теневого бизнеса. Конечно, согласно его высшему юридическому образованию было бы куда логичнее работать адвокатом, юристом или кем-то еще в таком роде, однако «Сумрачный Лес» не пожелал, чтобы их собственный адвокат имел связи ещё с кем-то из преступного мира, поэтому работа учителем оказалась куда более нейтральной и подходящей — к тому же, он был близок к богатым деткам, а где богатые детки, там и их такие же богатые и более успешные родители; никогда не знаешь, кто из них и для чего пригодится.       Его знакомство с «Сумрачным Лесом» по большей части было простым совпадением, однако для того, чтобы «сблизиться», Сол приложил некоторые усилия. Когда он только проходил адвокатскую практику на последнем курсе, сидел в залах суда вместе с другими, более опытными адвокатами и внимательно слушал, иногда делая пометки, то одним из дел, на которое Гарри попал, было дело гражданина Снегоухого, который раскололся как орешек и признался, что работает на некий «Сумрачный Лес». Вместе с остальными участниками заседания он выяснил, причём тут этот ночной клуб, и искренне заинтересовался. Разумеется, в интернете информацию об этом просто так не найти, да и ему, как простому практиканту, никто ничего не выдаст, поэтому нужно было говорить с нужными людьми. И кем бы могли оказаться эти нужные люди? Старший адвокат, который выступал защитником Снегоухого, и сам на том же заседании вместе с остальными узнал о неожиданном факте из биографии своего подчинённого, а Снегоухий был тут же отправлен за решётку и даже при желании не мог бы дать внятных комментариев. Идея достучаться до «Леса» была заброшена до лучших времён; но ни в коем случае не забыта.       Такой «финт» от Снегоухого стоил «Сумрачному Лесу» многого, и пока они выбеливались перед законом как могли и пытались вернуть всё на круги своя, Сол уже окончил университет и работал по специальности. Конечно, сначала только помощником адвоката с волокитой бумажек и ролью послушной собачки; да и продвижение по карьерной лестнице шло не так быстро, как ожидалось. Таким образом прошёл год, и Сол стал задумываться над смыслом получения своего высшего образования — и с ужасом понял, что этого самого смысла нет, если он так всю жизнь и проторчит на задворках юриспруденции. Необходимо было что-то предпринять. Гарри прошел курсы массажа и набрался энтузиазма, но увы, у положения массажиста минусов было ещё больше. Однако на основе пройденных курсов он немного приобщился к эзотерике и мистике; у них была своеобразная преподавательница, через которую он и набрёл на обеспеченных тётенек, готовых отдавать внушительные суммы не только на массаж, но и на всяческие «предсказания» и обряды — стоило лишь представиться духовным наставником и гуру. Теперь, помимо энтузиазма и навыков массажа, у него был ценный навык влияния и внушения желаемого другим людям; и этот навык был чуть шире, чем у обычного адвоката, на которого он выучился изначально. С этого-то и начался путь Сола в мир обмана и двуличия, а позже и криминала.       Волей судьбы нашелся клиент, что запросил услуги Сола в качестве защитника. Дело было сложное, а толкового опыта ноль-повдоль, и первый блин оказался комом — они проиграли. Однако это все еще лучше, чем оставаться в тени — за год Гарри понял, как он ненавидит оставаться в тени и заслуживает призвания. От присяжных он услышал имя Коршуна Карвера — оно показалось ему знакомым. Вскоре оказалось, что не зря, потому что этот человек был напрямую связан с деятельностью «Сумрачного Леса»; или скорее кровно связан, если можно так сказать. Простым смертным недоступна связь с таким лицом, поэтому Сол пробил о нём в базе данных его адвокатской конторы, в которую его с горем пополам взяли. Немного поговорил с коллегами; увы, не все готовы были вот так рассказывать новичку о важной шишке криминального мира, хотя при этом все знали, кто это такой; и на основе всего увиденного и услышанного понял, куда ему нужно стремиться. Второе дело оказалось более успешным, как и третье, Сол расширил свой список знакомых из теневого бизнеса, дела пошли в гору, и с ним связался Частокол.       Иметь разговор с правой рукой Звездоцапа, который он еще и завёл первым — тоже самое, что сорвать джекпот. Частокол предложил ему мелкое, но запутанное дельце — нужно было вытащить на свободу очередного дольщика. Сол довольно успешно справился с этим, потом с другим делом; вскоре ему организовали встречу с тем самым Коршуном. Победа — верхушка «Сумрачного Леса» была почти достигнута. Коршун же, однако, был скептически настроен к адвокату и не спешил доверять, а Звездоцап тем более — точнее, он даже не удостоил Сола чести пообщаться, и просто махнул на него рукой. Сол продолжал работать в своей обычной конторе, иногда общаясь с приближёнными к «Лесу» — до ареста Звездоцапа и передачи полномочий Коршуну. Карвер-младший быстренько уволил предыдущего адвоката и настало время искать нового — и тут как раз кстати пришёлся телефонный контакт Гарри, который уж очень набивался в «Сумрачный Лес». Один звонок — и теперь это больше не Гарри Уоткинс, а просто Сол, адвокат и юрист «Сумрачного Леса», а через неделю — Сол Уиллсон, учитель Саут Хиллз Академии, или же также просто Сол для учеников. Двойное имя и двойная жизнь пришлись очень по вкусу хитрому мужчине.       — Никаких проблем. Буду рад поработать, тем более, с твоим родственником, — Сол отпил совсем немного терпкой жидкости из стакана и устроился поудобнее, — Есть ещё о чем поговорить?       — Ты обещал что-то интересное, — Коршун был рад, что напарник быстро перевёл тему, и тоже вальяжно устроился на своём диване, — Я весь во внимании.       — О. Точно. Остролистая Эррера-Файер, говорит тебе о чём-нибудь это имя?       Коршун задумался на долю секунды.       — У меня так много племянников, подозреваю, это одна из них, судя по фамилии.       — Вот как. Это моя ученица, а еще я предложил ей дополнительные классы по некоторым темам, чтобы девочка смогла лучше подготовиться к Гарварду. И хрен знает, над чем она так потеет, если её по итогу туда устроит папашка за взятку? — Сол выпил еще немного и лениво потянулся за мундштуком.       — Её папаша Ежевика не взяточник, а слишком честный ублюдок, — чуть поморщился мужчина, а потом невозмутимо продолжил, — Так что пускай потеет. Только вот причём тут она?       — Как я понял, вы стали завлекать молодняк в семейный бизнес, — начал адвокат, — А эта девочка хоть и с характером непростым, но оказалась на удивление доверчивая и поддающаяся влиянию старших. Могу ей правильно запудрить мозги, и позвать её в вашу долю. Слышал, что дети Ежевики не очень горят желанием заниматься деятельностью «Леса», а так будет хотя бы одна из трёх.       Коршун неожиданно поменялся в лице и напрягся. Он бросил мундштук кальяна, который только хотел поднести ко рту, и сверил Сола неодобрительным взглядом.       — Ни в коем случае. Эта шавка нам уж точно не нужна, — прошипел он, — Вообще забудь, чья она там родственница.       — Я не ожидал такой реакции, — отшутился Сол, — Ладно. Завлекать её не буду. Просто скажи, почему мне не стоит этого делать?       — Эта причина не стоит объяснений, — немного спокойнее ответил Коршун, хотя от него все еще исходили волны негодования и напряжения.       Сол уже успел усвоить важное — если начальство говорит «надо» — значит, надо. Говорит «не надо» — значит, не надо. Вообще, он и до этого на своей более плебейской работе это понял, но в «Лесу» это правило раскрывалось совершенно иным образом — более доходчивым и более угрожающим.       — Хорошо. Отличный джин, кстати, — он отсалютовал стаканом в воздухе и допил напиток.

***

      Район Бель-Эйр ощущается как шероховатая кожа новой Kelly, большая тарелка устриц и самый дорогой в меню алкогольный коктейль с подачей, достойной тысячи сториз в Инстаграме. Лос-Анджелевская версия Верхнего Ист-Сайда, лондонского Челси и московских Патриарших прудов; в её воздухе пахнет тяжелым люксом и неприлично большим достатком. Помимо особняков и имений — одно дороже другого — район располагает также улицами бутиков именитых брендов, мишленовскими ресторанами и живописной зеленью; даже простая прогулка по паркам и окрестностям окутывает в атмосферу богатства и размеренности.       Некоторые ученики Саут Хиллз Академии выбирают, где провести время по настроению — сегодня тот самый Бель-Эйр, завтра в самом сердце Беверли-Хиллз, послезавтра Западный Голливуд. Итальянский Savona, например, с радостью предоставил столик для компании после школы как раз в этот день.       — …В общем, мне очень понравилась та винтажная Dior. Кажется, я не буду спать нормально, пока её не заполучу, — Остролистая, как обычно, делилась со всеми своими мыслями и небольшими происшествиями за последнее время. Она наколола салат на вилку, запихнула к себе в рот и, прожевав, выразительно посмотрела на Голубку, которая кривила лицо, — Что-то случилось? — спросила она; не совсем обеспокоенным тоном, больше будничным, «для галочки».       — Да нет, нет, просто снова голова заболела, — она слегка потёрла висок, — Терпимо.       Искра закатила глаза и продолжила есть. Кажется, опять сестра привлекает внимание — всё не может им насытиться! Выдумала себе какую-то там головную боль; неудивительно, если и её рехаба в психиатрической клинике тоже не было, а вместо него она отдыхала где-нибудь на острове.       — Кстати, на бульваре Сансет, видимо, начали чинить дорогу. Судя по звукам, — заметила Голубка, и тут все остальные одарили её озадаченными взглядами.       Повисла неловкая тишина.       — Что?       — Голубка, это же в милях отсюда. Как ты могла услышать? — мягко спросила Иглогривка и повернулась к ней.       — Я думала, все слышат, — искренне удивилась блондинка. Она чуть сконфуженно оглядела свою компанию. Ей стало ужасно неловко от того, что никто не смог с ней согласиться.       Иглогривка отрицательно помотала головой.       — Нет. Если ты окажешься права, то я удивлюсь. Но это просто физически невозможно услышать с такого дальнего расстояния.       — Ты пошутила сейчас? — спросила Остролистая таким тоном, будто хотела задеть.       Голубка посмотрела на неё так, словно она только что чуть не утонула, а Остролистая спасла её от гибели. Она мысленно обрадовалась тому, что нашла выход из своего неловкого положения.       — А… Да… Да! Это шутка, — девушка выдавила из себя чуть глупую улыбку и резко уставилась обратно в свою тарелку, тихо вздохнув.       Остролистая с Воробьём переглянулись между собой; произошедшее напомнило им Щербатую и её мистическую лачугу. Хотелось бы, конечно, верить, что это простое совпадение, или та же самая шутка, или, может, Голубка просто внимательнее всех читала утренние новости, поэтому и знала о ремонте дороги, но при любых объяснениях сказанное всё равно казалось странным. Черноволосая вдруг схватила телефон со стола, открыла на нём что-то и быстро стала набирать. «Что с ней происходит? У неё галлюцинации?» — Воробью пришло сообщение.

«Не думаю. Какое-то слишком точное совпадение»

«Мне кажется, она начала бредить»

«Зачем ты злишься? Может, показать её

Щербатой раз, как она говорит, даже врачи не знают что с ней» «Напомню, у меня всё начиналось похожим образом»

«Я не знаю…» «Подожди, но ведь если я правильно понимаю, о чем ты» «То из того предсказания третья — это я!»

«Не факт, что ты»

«В смысле???»       Остролистая в удивлении открыла рот и покосилась на брата, который всё это время сидел, невозмутимо смотрел на экран и невесомо касался клавиш клавиатуры.

«Сотри сообщения и убери телефон»

«Зачем????»

«Чтобы никто ничего не заподозрил.

Скажем еще Львину, и всё»

«Воробей!!!» «Да мать твою!»       Воробей уже не читал её входящие. Он убрал собственный смартфон обратно в карман и принялся доедать.       — Мне уже пора кое-куда, — Остролистая неожиданно встала из-за стола, собрала сумку, — Искра, переведу тебе на банк, заплатишь за меня? — обратилась она к кузине.       — Хорошо, — тихо отозвалась Искра, — Пока.       — Ты куда? — удивлённо спросил Львиносвет.       — Дома увидимся, — наигранно улыбнулась она, чувствуя, что отчаяние несётся на неё, как безудержная лавина.       Все остальные, кроме Воробья, также попрощались с ней. Напоследок Остролистая оглядела стол, за которым, едва она успела выйти из ресторана, вновь возобновились шутки и разговоры, и внезапно почувствовала себя такой чужой и неродной. В горле встал неприятный ком, который она сдержала, и прошла к своей машине. Внезапно на телефон пришёл входящий вызов от Воробья. Девушка усмехнулась и даже подумала, брать ли ей или нет. Она представила, как ради этого звонка брат встал со стола и отошёл как можно дальше; и хрен его знает, что такого секретного, раз он так шифруется!       — Ну и? Объяснишься? — издевательски проговорила она.       — Остролистая, — серьезно начал он, — Я не хотел тебе говорить. Скажу честно, не знал как. Но у тебя правда нет способностей. Щербатая посоветовала искать… Кого-то другого.       Остролистая с шумом выдохнула.       — А, ну да. Этой дряхлой старухе ты доверяешь больше, чем мне! А Голубке ты поверил только из-за её бредовых галлюцинаций! — едва ли не кричала она.       — Какой еще «дряхлой старухе», ты меня сама к ней повела! — огрызнулся Воробей, — А Голубку нам тоже нужно проверить…       — Вот и проверяй сам, вези её куда, блять, хочешь! Или ты ещё имеешь наглость просить у меня отвезти вас?       — Остролистая, пожалуйста, давай поговорим. Успокойся.       — Да пошёл ты нахер! Говори с этой самой третьей! — на последних словах её голос сорвался и она бросила трубку.       Остролистая с силой сжимала руль и поджала губы, пытаясь не заплакать. Наверное, позже она пожалеет о своей грубости, но а пока ей даже видеть не хотелось брата. Сделал какие-то выводы и буквально отказался от сестры, просто потому что у неё, по чьим-то там словам, нет сверхспособностей! И с чего он взял, что Голубка особенная? Вспомнил бы дальность её родства с Огнезвёздом для начала, а не спешил вперед паровоза. Может, конечно, Остролистая опять драматизирует; но ей определённо не нравилась сложившаяся ситуация и она успела сто раз пожалеть, что вообще узнала о том бредовом пророчестве.