Власть

У Хинаты нежная тонкая кожа, как простыни на их ложе. Их ложе. Общее. И Неджи в своём праве. Клан и Старейшины даровали ему неограниченную власть в обмен на согласие встать во главе клана. Неджи не спорит, не выдвигает никаких требований, условие одно — Хината. И ему прощают этот грех. Хината покорно молчит и смиряется, Хиаши пытается возразить, но власть больше не в его руках. В день их свадьбы Хината не смеет поднять на него глаза, и Неджи знает: так будет всегда. Но Хината теперь принадлежит только ему, и это самое главное. Кожа Хинаты тонкая, сквозь неё отчётливо синеют тоненькие вены. Неджи наклоняется и целует бьющуюся на шее венку. Сквозь кожу чувствуется, как отчаянно колотится сердце. Глупая напуганная девчонка. На простынях темнеют алые капли, и где-то в глубине разливается гадкое удовлетворение — первый. Он первый, он в своём праве. Он может целовать эту нежную кожу и припухшие губы, кусать выступающие ключицы и крепко прижимать к себе податливое тело, оставляя на бледной коже синяки. Каждый поцелуй, укус, синяк — подтверждение его власти над ней, доказательство, что она принадлежит лишь ему. Неджи захлёбывается восторгом. Она — его. Хината приподнимается на простынях и смотрит ему прямо в глаза. Неджи ожидает увидеть в них ненависть, но в глазах Хинаты спокойствие и ни капли страха. Она протягивает руку к его лицу и проводит тонким пальчиком по метке на лбу. — Ты — мой. Неджи хочется ударить наглую девчонку, указать на её место, но Хината прижимает ладонь к его щеке и повторяет серьёзно, спокойно, честно: — Ты только мой. И Неджи рыдает, уткнувшись ей в колени, от осознания правды: у него никогда не будет власти над Хинатой. Но в одном она права. Он — её.