Something about us

      Выстрел. Больничная койка. Снова.       С каждым разом Мерлин ворчал все больше и больше. Галахад и Гавейн, лучшие агенты Кингсман, выполняющие самые сложные миссии, попадались на пустяках, хоть и получали несильные ранения. Анвин всегда все делал совершенно не так, как ему говорил координатор, а с точностью наоборот. Из принципа ли или из-за чего другого, но он всегда бросался под открытый огонь. Гарри никогда не возмущался на этот счет, он помнил себя в свои 25: такой же взбалмошный, смелый, отчаянный. В те годы он не понимал ценности жизни, как сейчас этого не понимает мальчишка. Обычно все обходилось обычными царапинами. «Дуракам везет», — думал мужчина, видя как парень отстреливается под громкий мат Мерлина в динамике, не получая ни единой пули. Бывали и такие моменты, когда приходилось ему самому закрывать собой Эггси, так как все же в него попадали. Поначалу Харт этому удивлялся и не мог понять, почему в его мальчика все же попала пуля, а потом заметил, что юноша засматривался на него. Глупое действие для агента, обычное для Гэри.       Последнее задание стало воплощением одним из самых страшных снов парнишки. Вокруг все будто замедлило свой ход. Крик Анвина. Оборачивающийся Галахад. Попытка увернуться от пули. Неудачная попытка. Снова в висок. Агенты Кингсман каждый день рискуют жизнью. Именно поэтому у них не может быть отношений. Даже работая вместе и понимая возможный исход миссии, не становится легче. В голове невольно проносятся воспоминания о Кентукки и церкви. В тот раз он видел смерть своего наставника и ничего не смог сделать, так как был слишком далеко. В этот раз был близко, просто не успел. Глаза заслоняет пелена ярости и боли. Парень будто на автомате безжалостно убивает врагов, не давая ни шанса на выживание даже одному. Его наставник снова пострадал. Снова из-за него. Все потому, что он не умеет подчиняться ебаным приказам. Все потому, что он не может быть машиной, выполняющей все беспрекословно. Самолет уже был выслан, но счет шел буквально на секунды. Он уже терял однажды Галахада и только благодаря агентам Стейтсман мужчина сейчас жив. Самое страшное всплыло позже — забыл все, связанное с Кингсман. Он забыл Эггси. Немалых трудов стоило вернуть ему все воспоминания. Обнимая своего ментора, Анвин поклялся себе, что больше никогда не даст умереть Харту.       Сейчас, сидя в палате и держа его за руку, он ненавидел себя за то, что снова не смог уберечь мужчину. Гарри был без сознания. Никто не мог знать, когда он очнется. Гэри сидел уже так однажды, когда только проходил отбор в агенты. Он тогда практически не спал, а лишь сидел около него. Ему было все равно на слова Мерлина и на то, что его грозились вынести из медицинского блока против его желания. Сейчас повторялось все то же самое. Хотя нет, теперь он был не рекрутом, а полноправным Гавейном. Да и голосов над ухом прибавилось. Из больничного крыла его выгоняла теперь и Джинджер, объясняя это тем, что больному нужен покой. Координаторы это делали скорее просто для галочки. Они прекрасно понимали, что парень никуда ни за что не уйдет даже в том случае, если его силой попытаются увести. Раны обрабатывать он себе не давал и сквозь тихую ругань занимался этим сам — привык, что это делает Галахад.       Даже в бессознательном состоянии Харт выглядел все так же идеально и по-джентельменски. Его лицо не выражало никаких эмоций. Эггси не просто сидел рядом с ним, а разговаривал. Парень знал, что мужчина его слышит. Он надеялся на это. Каждый свой рассказ или воспоминание Анвин начинал со слов: «А помнишь…?» Он говорил ему даже о том, о чем никогда бы не сказал лицом к лицу. Он открывался ему все больше и больше. Он надеялся, что в одно прекрасное утро Гарри откроет глаза и улыбнется ему той самой улыбкой, от которой замирает сердце. Он надеялся, что они скоро вернутся домой, что снова будут просыпаться вместе, что Гэри будет варить кофе по утрам и готовить вкуснейшие завтраки, что Галахад будет критиковать все любимые фильмы юноши, так как там дерутся совершенно неправдоподобно. Он на многое надеялся.       — А помнишь, как ты вернулся ко мне? — юноша по-прежнему сидел в кресле и гладил руку своего ментора, — Тот момент был одним из самых счастливых в моей жизни. Я готов был плакать словно маленькая девочка, когда ты смог назвать мое имя с тем же теплом, что и раньше. Ты даже и представить, наверное, не мог, что через несколько месяцев мы будем жить в твоем доме, верно?       Эггси посмотрел на часы. Время близилось к совещанию в кабинете Артура, а его пропустить было никак нельзя.       — Не удивлюсь, если ты очнешься в мое отсутствие. Такое уже бывало. Я люблю тебя, Гарри, скоро вернусь.       Парнишка медленно встал с кресла и направился к двери. — Эггси, я тоже люблю тебя.       Юноша сделал глубокий вдох и посмотрел на своего наставника, расплываясь в улыбке. Мужчина поправится, обязательно, по-другому и быть не может. Его Гарри поправится. Ни один выстрел, ни одна пуля не сможет их разлучить. Остальное просто не имеет значения.