Катастрофа с рыжей шевелюрой: Начало.

      Открыв глаза Ичиго почувствовал три вещи. Первое - он лежал на коленях Йоруичи, обеспокоенно смотрящей на него. Второе - его лечила оклемавшаяся Унохана, вернувшая привычную косу и доброе выражение лица. Третье - он совершенно ничего не чувствовал. Никаких эмоций. — Как самочувствие? — спросила Унохана, водя руками над его телом, наполняя пространство зеленоватым свечением. — Пустота, —Ичиго подобрал идеальное слово для определения своего состояния. Ведь именно так воспринимают реальность пустые большую часть своего существования. — Я в порядке.       Он попытался встать, но был остановлен ладонью Рецу, упиравшейся в его плечо. Ичиго не почувствовал давления и, как ни в чём не бывало, продолжил движение, принял сидячие положение и огляделся.       Пейзаж бывшей фальшивой Каракуры напоминал последствия стратегической ядерной бомбардировки. Всё вокруг было выжжено, то тут, то там зияли воронки и расщелины, виднелись застывшие потоки лыва, впрочем всё ещё горячие. Только четыре столба из камня напоминали о том, что здесь когда-то был город.       На общем пейзаже выделялся пожар чёрного пламени. Взгляд на него почему-то заставлял Ичиго испытывать слабую тоску и скорбь где-то на грани восприятия, но он не мог понять почему. Куросаки нахмурился, перебирая совершенно запутавшиеся мысли и воспоминания.       Он вспомнил. Всё до мельчайших деталей. С оглушительным щелчком всё встало на свои места. Рейрёку всколыхнулась, будто предвещая шторм в океане реацу Куросаки Ичиго. Его глаза наполнились смыслом и пламенем ненависти. Радужки стремительно приобретали золотистый оттенок, а склера, казалось, стала чуть темнее.       Ичиго встал, глядя в подавленные лица шинигами, вайзардов и арранкаров. Картина внушала уныние и желание поскорее покинуть это место. Именно этим и решил заняться рыжий вайзард.       Он встал, отряхнул косоде от пыли, вытянул руку в сторону, куда незамедлительно впорхнул Тенса Зангетсу, пару раз взмахнул, разминая конечность, и двинулся прямиком к стоящему особняком Генрюсаю. — Открывай Сенкаймон, старик, — спокойно проговорил Ичиго, глядя в глаза древнему шинигами, но тот даже не обратил на него внимания. Куросаки схватил его за ворот косоде. — Я неясно выразился? — Я не буду этого делать, мальчишка, — могильным голосом ответил Ямамото, демонстративно отмахнувшись от нелепого жеста Ичиго. — Пока ты не приведёшь свои мысли в порядок. — Я в полном порядке, — заявил Ичиго, заставив Генрюсая изогнуть бровь, выражая своё сомнение. — Я никогда не чувствовал себя правильнее, чем сейчас. — Тогда ты глупец, — дыхнул презрением главнокомандующий, заставив Куросаки начать давить ставшей неожиданно внушительной по объёму и едкой реацу. — У меня нет времени на твои капризы. В твоём нынешнем состоянии тебе не одолеть Айзена. Если ты хочешь попасть в Сообщество Душ, тебе придётся заставить меня открыть проход. — Да будет так, — Ичиго сделал шаг назад, переставая сдерживать свою рейрёку. Реацу, когда-то окутывавшая теплом и дарящая защиту, теперь тысячей тонких игл щекотала кожу, будто пробуя на прочность, готовясь в любой момент направить всю свою мощь на тех, кто посмел встать на пути своего хозяина.       Ичиго замахнулся и собирался нанести вертикальный удар, стоящему неподвижно Генрюсаю, но он остановил взмах в последнее мгновение. Лезвие Тенса Зангетсу застыло в считанных миллиметрах от ключицы и основания шеи смуглой женщины. Йоруичи расставила руки в стороны.       В то же время Ичиго почувствовал, как в его спину, шею и грудь упёрлось множество лезвий разномастного оружия начиная с привычных катан и заканчивая экзотическими орудиями вроде скимитаров Кьёраку или хлыста Роуза. Шинигами и вайзарды окружили Куросаки, не давая тому даже подумать о том, чтобы сдвинуться с места. — Бессмысленно, — Ичиго мощным импульсом голой силы оттолкнул столпившихся разумных. Лишь немногие устояли на ногах, а именно Кьёраку, Унохана, Йоруичи, Урахара и Ямамото. Остальные же лежали вокруг, держась за вновь открывшиеся раны, издавая стоны боли. — Вы даже на ногах еле стоите. Однажды я уже одолел всех вас, вам мало? — Почему Ичиго? — тихо спросила Йоруичи, еле сдерживаясь, чтобы не дать слабину. — Почему ты ведёшь себя так… Так? — Почему? — задумчиво изрёк юноша. Казалось, что ядом, переполнявшим это просто слово можно было уложить стадо Меносов. — Ты спрашиваешь: почему? Всё до смешного просто… Айзен убил моих товарищей… Айзен убил моих друзей! АЙЗЕН УБИЛ МОЕГО ОТЦА!!! А ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО МОЖЕТЕ НЕ ПОЗВОЛИТЬ МНЕ ПОЙТИ И УБИТЬ ЕГО?!!! И ТЫ СПРАШИВАЕШЬ: ПОЧЕМУ?!!! — Ичиго… — со слезами на глазах прошептала Йоруичи. Видеть, как её пусть и не долговременный, но Ученик, и парень, которого она полюбила, кричит, разрывая душу на части от боли и ненависти ко всему живому. — Я отвечу на твой вопрос, — обманчиво спокойным голосом продолжил Ичиго. Бушующая в его реацу буря выдавала его чувства с головой. — Я веду себя так, потому что я НЕНАВИЖУ ВСЕХ ВАС!!! Я ненавижу Готей за то, что позволил Айзену начать войну! Я ненавижу Айзена и его арранкаров, отобравших у меня всё! Я ненавижу тебя, старик, за то, что ты так спокойно позволил моему отцу умереть! Но больше всего… Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ДОПУСТИЛ ВСЁ ЭТО!!!       Вместе с криком и реацу выплёскивались все эмоции, накопившиеся в Ичиго за последнее время. Убийство Бьякуи, война, смерть друзей и товарищей, смерть отца. Всё это подорвало и так нестабильную психику подростка, заставляя его пойти дорогой ненависти.       Под конец чувственного монолога, голос Ичиго начал дрожать, а глаза начали выражать всю ту боль, что он испытывал. Но лишь на мгновение. Воцарилась звенящая тишина, и казалось, что возрастающее напряжение можно было потрогать руками.       Глядя в глаза Куросаки, главнокомандующий сделал вывод, что в данный момент остудить пыл рыжего вайзарда просто невозможно, и принял нелёгкое решение, которое вполне могло аукнуться в недалёком будущем. — Я отведу тебя в Сообщество Душ, — заговорил Генрюсай. — Но при одном условии. — И каком же? — поинтересовался Ичиго. — По завещанию твоего отца, я научу тебя тому, что поможет победить Айзена, — начал древний шинигами. — Взамен же ты будешь жить в Сейрейтее став моим полноправным Учеником. — Идёт! — буркнул рыжик, от ненависти и горя совсем позабыв, что у него есть сёстры, о которых кто-то должен заботиться.       Йоруичи покинула опасное пространство между Ямамото и Куросаки, нервно глядя в спину последнего. Старик вонзил меч в пространство и повернул его на манер ключа. В воздухе возникло сёдзи, тут же разъехавшись в стороны. Шинигами и вайзард, не оглядываясь, ступили внутрь, оставляя раненых и не очень бойцов молиться, что у них всё получится.       Старик и юноша молча шли через тёмный коридор стены которого будто были живыми. Наконец, Генрюсай остановился, развернувшись лицом к Ичиго. — Итак, я собираюсь обучить тебя твоей Финальной Технике, — заскрипел старческим голосом Ямамото. — Это - максимальная степень слияния с занпакто. Вы буквально становитесь единым целым, а общая мощь поражает своей мнимой неограниченностью. Но цена за силу ужасающе велика для шинигами - рейрёку. До этого момента существовали лишь двое шинигами, которые сумели использовать её и сохранить свои силы. Ими были я и твой отец. Именно поэтому мы намного сильнее, чем обычные шинигами, за редкими исключениями. Теперь же нас станет трое. — И как мне научиться этому? — с сомнением в голосе спросил Ичиго. — Присядь и погрузись во внутренний мир. Твой занпакто всему тебя научит, — начал Генрюсай, тут же прервав открывшего рот Куросаки. — Я научу тебя только как не лишиться силы в результате. Это место - Дангай. Время здесь течёт в две тысячи раз быстрее, чем в Сообществе Душ. Его у нас предостаточно. Приступай.       Ичиго ещё раз окинул старика недоверчивым взглядом, но всё же сел в позу лотоса, положив Тенса Зангетсу на ноги, а ладони на лезвие и рукоять. Он закрыл глаза и почувствовал, как падает во тьму. Ещё в процессе погружения, Куросаки почувствовал, что что-то не так. Открыв глаза, он понял что именно.       Он стоял посреди разрушенной и выжженной Каракуры, засыпанной пеплом. Окна зданий зияли дырами и разбитыми стёклами. Воздух был наполнен чёрным, как смоль дымом. Было невыносимо жарко. Из пейзажа выделялось единственное высокое здание, причём оно до сих пор было объято пламенем. Чёрным пламенем.       Ичиго был сильно удивлён тем, что стало с его внутренним миром. Он почувствовал, что найдёт ответы на крыше полыхающего небоскрёба. Прыжок в шунпо, и вайзард уже стоял на высоте нескольких сотен метров, над Каракурой. Здесь было непривычно пусто, лишь Белый, стоя на краю, вглядывался в даль. — Где Зангетсу?! — гневно спросил Ичиго. — Что это значит?! — Ты всё никак не запомнишь… Я - Зангетсу! — ответил пустой уставшим голосом, развернувшись полубоком к Ичиго. — А… — Я знаю, зачем ты пришёл, — перебил Ичиго пустой. — Даже не проси. Я не буду учить тебя Финальной Гетсуге Теншо. — Тебя никто и не просит! Где Зангетсу?! — Мой сосед тоже категорически против, так что я буду говорить за него. Зачем? Чтобы отомстить? Посмотри вокруг Ичиго. Раньше здесь были бесконечные небоскрёбы, уходящие в небеса, олицетворяющие твои надежды, а что теперь? Выжженная пустыня и пожарище, оставленное пламенем твоей ненависти к самому себе. Но если ты так жаждешь побеседовать с ним, пожалуйста!       Пустой быстро появился прямо перед Ичиго, вонзая ладонь в его грудь, и начал вытягивать оттуда чёрную субстанцию. Белый резко дёрнул рукой, и за его спиной сидя на коленях, возник Тенса Зангетсу, пытаясь отдышаться. Он встал и стряхнул с себя несуществующие пылинки.       Не сказав не слова, занпакто Ичиго развернулся к нему спиной и встал у край здания, смотря вдаль, подобно Белому. — Зангетсу! — звал Куросаки но тщетно. — Вот видишь? Я же сказал, бесполезно! — посмеивался пустой. — Ичиго… — перебил восторженного пустого Тенса Зангетсу. — Скажи, что ты будешь делать, если победишь Айзена? На что ты потратишь всю эту силу? — Я… Я не знаю, — собрался с мыслями Ичиго. — Вот как? — занпакто развернулся, демонстративно изогнув бровь. — А раньше ты бы без заминок ответил: «Буду защищать своих близких!» — У меня никого не осталось… — Ты уверен? — переспросил Зангетсу. — Может это… освежит твою память?       В памяти Ичиго стремительно пронеслись картины прошлого. Кейго, Мизуиро, Тацуки… Карин и Юдзу. Он распахнул глаза от удивления. Как? Как он мог забыть?! Как он мог забыть о своих сёстрах?! Это просто немыслимо! — Вот именно… — слова упали на сознание многотонным грузом. — Ты ЗАБЫЛ, ради чего ты сражаешься. Ты ПОТЕРЯЛ то, за что действительно хотел сокрушить Айзена. А сейчас говоришь, что не знаешь, что будешь делать после… Я разочарован, Ичиго. Это - истинная причина, почему я не хочу учить тебя Финальной Гетсуге Теншо… — Но… — Возражения не принимаются! — прикрикнул занпакто.       С минуту Ичиго молчал, а затем выдал: — Тогда… Тогда я заставлю тебя это сделать! — выкрикнув это вайзард рванул к занпакто, занося меч.       Небрежным движением руки Тенса Зангетсу выбил нодачи из рук Ичиго, отбросив того на несколько метров. Рыжий покатился по земле, задохнувшись от силы удара. Когда же он остановился и взглянул на свой занпакто, то обнаружил, что тот держит меч в руках, задумчиво глядя на Ичиго. Убедившись, что Куросаки смотрит на него, Тенса Зангетсу выставил свой меч перед собой и показательно разбил банкай Ичиго ударом об него, бросив ему рукоять с обломком клинка. — Взгляни, насколько слаб стал твой меч, Ичиго, — заговорил Зангетсу. — Я не буду учить тебя Завершённой Гетсуге Теншо. Уходи… — Зангетсу… — прошипел сквозь зубы Ичиго. — Я сказал, что заставлю тебя, значит так тому и быть! — Бесполезно, Король, — отрезал пустой. — Сейчас ты его даже не поцарапаешь. Но, раз ты так жаждешь силы, я могу указать дорогу. — Говори! — рявкнул Ичиго, повернув голову к пустому. Сжав рукоять сломанного меча, он поднялся на ноги и подошёл к пустому. — Как пожелаешь, — Белый приложил ладонь ко лбу Ичиго и тот на секунду потерял ориентацию в пространстве. Окружение разительно отличалось. Куросаки знал это место. Он больше никогда не сможет забыть руина Лас Ночес.       Ичиго огляделся по сторонам, приметив мрачную фигуру, задумчиво глядящую на Луну. — Король, — пустой позвал Ичиго, указав когтистым пальцем на фигуру. — Если ты хочешь стать сильнее, то ты должен одолеть его… — Улькиора! Что он здесь делает?! — мгновенно пришёл в ярость Ичиго. — Это у тебя надо спросить, Король, — перевёл стрелки Белый. — Вы развлекайтесь, а я отсюда посмотрю.       Ичиго бросил недружелюбный взгляд на пустого и двинулся к арранкару. Он стоял со спины, поэтому не обращал никакого внимания на Куросаки.       Вайзард поспешил это исправить, окрикнув Зеро: — Улькиорра! — Куросаки Ичиго, — бросил Шиффер спокойным голосом, повернувшись на голос Ичиго. — Не думал, что мы ещё встретимся. — Я тоже не в восторге, поэтому давай поскорее покончим с этим, — проговорил рыжий, покрепче перехватив рукоять меча.       Ничего не ответив, Улькиорра создал Ланза дель Релампаго и появился перед Ичиго, замахиваясь копьём. Ичиго принял удар на обломок меча, отводя его вправо и нанося удар кулаком в лицо арранкара. Тот отвёл корпус назад, взмахнув копьём в сторону горла Ичиго, почти задев его.       Вайзард успел отскочить, но мгновенно вновь разорвал дистанцию, беспорядочно нанося множество ударов в секунду. Со стороны казалось, что у Ичиго появились десятки рук, поочерёдно атакующих Улькиорру. Тот раскрутил копьё, сведя атаку на нет, и сменив ведущую руку на левую, сделал колющий выпад в правое плечо Ичиго.       Куросаки сместился влево,схватил копьё и потянул, заставляя Улькиорру завалиться вперёд, открывая спину. Он уже собирался нанести удар в основание шеи, когда почувствовал всю силу хлёсткого удара хвостом в исполнении арранкара, отбросившего его раскрученное тело в сторону.       Когда Ичиго восстановил равновесие, он увидел Улькиорру, формирующего серо на кончике вытянутого пальца. — Серо Оскурас… — чёрный луч реацу устремился к цели в лице Куросаки, но тот не собирался уклоняться.       Он лишь выставил раскрытую ладонь перед собой и как бы поймал сгусток энергии, отбросив его в ближайший песчаный холм. Потерявшая стабильность реацу, резко расширилась во все стороны, из-за чего взрыва, типичного для Серо, не последовало. — Бесполезно, Улькиорра! — выкрикнул Ичиго. — В прошлый раз ты был сильнее, но сейчас преимущество у меня! Ты уже проиг…       Договорить ему не дала ладонь Шиффера, крепка сжавшая его лицо. Улькиорра поднял Ичиго на одной руке, отсутствующим взглядом смотря на Куросаки. — Если бы это действительно было так, мы бы не сражались, Куросаки, — ответил арранкар впервые за бой. — Как ты думаешь, почему я здесь? — Что? — невнятно спросил Ичиго. — Я спросил, почему я здесь? — повторил Улькиорра тем же безразличным голосом, отбрасывая Куросаки в ближайшие руины, отчего они обрушились на голову вайзарда. — Я ведь сожрал твою душу, разве нет? — ответил совершенно целый Ичиго, выбираясь из под обломков. — Ответ неверный, — прозвучало из-за спины Куросаки. Тот обернулся, чтобы увидеть, как ему в очередной раз за день пронзили грудь рукой.       Но в этот раз боли не было. Вместо это пронеслась буря эмоций, которую Ичиго подавил, чтобы иметь возможность продолжать сражаться. Холодный пот мгновенно потёк тонкими струйками по спине, зубы сжались, а в горле встал ком. Непроизвольно потекли слёзы, а из груди рвался отчаянный вой скорби. Ичиго упал на колени, схватившись за дыру в груди и начал царапать её, постепенно расширяя.       Ичиго вновь видел смерть своих друзей, но теперь глазами Улькиорры. Не поняв, что это так, вайзарду казалось, что он собственными руками перебил друзей и товарищей. Он видел выражения их лиц: шок, непонимание, боль, страдание, ужас, надежда... Это заставило раны на сердце Ичиго раскрыться и пульсировать болью с новой силой.       Зрение закрыла кровавая пелена, мысли исчезли из головы, изо рта, глаз, ушей, дыры выплеснулась белая субстанция, начав покрывать тело Ичиго, но он пытался стряхнуть её, оторвал рог, выросший на голове - всё тщетно. Пустота продолжала поглощать его, будто покрывая коконом. Сознание начало меркнуть, уступая место зверю, который привёл Ичиго в ужас под куполом Лас Ночес.       Ичиго уже почти сдался, как вдруг вспомнил слова Тенса Зангетсу. Ичиго увидел лица оставшихся друзей, своих Учителей и сестёр. Белая корка уже почти полностью покрыла тело Ичиго, лишь один глаз оставался виден. Куросаки распахнул его, сиявшего золотым светом, и волна реацу распространилась во все стороны, окутав того же цвета ареолом.       Ичиго поднялся с колен, всё ещё чувствуя, как внутренний зверь пытается перехватить контроль над телом. — НЕТ! — сказал Ичиго, и от его слова внутренний мир задрожал от мощнейшего всплеска реацу, заодно сдувшего весь пепел из сожжённого города, и потушив пылающий небоскрёб.       Корка, покрывавшая тело Ичиго, потрескалась и обнажила содержимое. Кожа вайзарда стала бледной, почти белой, глаза - чёрными с золотой радужкой, а волосы отрасли до пояса. Голову венчали два угловатых длинных рога, а через лицо и грудь проходили тёмно-красные полосы, окружая дыру пустого.       Одежда также преобразилась: косодэ теперь было распахнуто, от воротника до груди его окантовывал красный мех, так же как и края рукавов. На спине появилось отверстие под размер дыры пустого Ичиго.       Вайзард наконец достиг гармонии между двумя гранями свой силы, и почувствовал, как всё встало на свои места. Он заметил, что до него доходят отголоски радости от двух источников, и если Тенса Зангетсу был очевидным, то Белый сумел удивить. Сознание Ичиго поразила внезапная догадка, полностью объяснявшая все странности поведения пустого. И он позвал его по имени: — Подойди… Зангетсу. — Наконец то ты понял, Король, — ответил гибрид занпакто и пустого, такой же противоречивый, как и его хозяин.       Ичиго протянул руку, легко прошедшую сквозь грудь духа его меча и сжал ладонь. Вновь согнув руку, он держал в ней белый, как свежевыпавший снег, нодачи. Он быстро начал менять цвет на чёрный, но цуба и цепь, свисающая с рукояти остались прежнего цвета.       Ичиго почувствовал, как его занпакто буквально вибрирует от счастья находиться в руках хозяина, и сдержанно улыбнулся. Он повернул голову к арранкару: — Улькиорра… спасибо, что показал мне то, от чего я пытался убежать и закрыться. — Не стоит… Я лишь образ из твоего воображения. Ментальный блок, который ты поставил на собственную силу, — ответил Шиффер и начал осыпаться пеплом. — Теперь ты свободен ото всех цепей… — Да… — Ичиго на мгновение прикрыл глаза, а открыв, уже находился на крыше небоскрёба, стоя перед Тенса Зангетсу. — Ичиго… Теперь ты знаешь правду… — мрачно заговорил занпакто. — Я никогда не был твоим занпакто, и ты это понял. Ведь каждый раз, когда я тебя тренировал, я звал пустого. Он бесчисленное множество раз спасал тебя, когда ты был на волосок от смерти. Я же… Просто хотел уберечь тебя… Моя природа не могла позволить тебе углубиться в пустоту… — Ты сделал не меньше, — мотнул головой Ичиго. — Когда мне нужна была сила, ты дал мне её. Когда я умирал от ран, ты закрыл их. Когда я не мог взять себя в руки, ты укрыл меня и вразумил. Ты, Белый… Вы оба - Зангетсу. — Ичиго… — удивлённо ответил Тенса Зангетсу. — Пора, — Белый... нет Тенса Зангетсу встал рядом со своим названным братом, разделяющим с ним его имя, тот кивнул, и они начали исчезать, постепенно сливаясь в единое целое.       Перед Ичиго предстала полная его копия с лицом Тенса Зангетсу и полностью закрытым косодэ, а цвета были инвертированы. — Ичиго… Если ты думаешь, что ты убедил меня обучать тебя, то ты жестоко ошибаешься, — двойным голосом проговорил Тенса Зангетсу. — Это только начало!       Крикнул занпакто и бросился в атаку. Чёрный и белый клинки заплясали вырисовывая причудливый, дикий и опасный узор битвы. Сталь звенела, ударяясь о сталь. Искры вылетали из под лезвий мечей, ослепляя хозяина и его занпакто своим светом. Рейрёку бурлила, а реацу двойной спиралью взвивалась, поднимая настоящий ураган.       Мечник и меч, чёрное и белое, Инь и Янь. Именно этот всем известный символ гармонии вырисовывался, если смотреть на эту битву издалека. Не было стремления убить друг друга. Каждый чувствовал это при очередном ударе меча. Занпакто знал, что его хозяин не утратит силу, когда обучится Завершённой Гетсуге Теншо, но инстинктивно гнул свою линию, не подчиняясь Ичиго.       Меч отчётливо ощущал скорбь и боль Ичиго, но от былой ненависти к самому себе не осталась ни следа. Лишь холодная ярость битвы, продиктованная окончательно укоренившейся пустотой и желание отомстить заклятому врагу в лице Айзена. Теперь Тенса Зангетсу чувствовал, что его хозяин готов… Дангай.       Ямамото Шигекуни сидел в позе лотоса, глядя на Ичиго. Не находясь в его внутреннем мире, но чувствуя полнения в рейрёку и колебания реацу, Генрюсай видел куда больше. Внутренние метаморфозы Ичиго отразились и внешне, что с одной стороны являлось доказательством его прогресса, с другой - печалило древнего шинигами. Если источником сил его Ученика станет пустота, это будет неприемлемо.       Слишком стар был главнокомандующий, чтобы забыть тысячи лет войны с пустыми, лица павших товарищей и подчинённых, жертвы среди простых душ. Но он дал обещание. Последняя просьба первого за долгое время Ученика, проигнорировать которую стало бы ещё большим позором, смыть который нельзя. Поэтому он сделает всё возможное и невозможное, чтобы удовлетворить её. — Поторопись, Куросаки Ичиго, — прошептал Ямамото, впервые за многие годы почувствовав, что запас его сил не бесконечен. — У нас осталось не так много времени, каждая минута на той стороне на счету… Внутренний мир.       Сколько уже длится этот танец Макабре? Час? День? Неделю? А может и несколько месяцев? Ичиго не знал ответа на эти вопросы. Он видел лишь, что сколько бы сил он не прикладывал, его занпакто и не думал снижать темп. Куросаки уже еле шевелил мечом, все мышцы тела пульсировали болью от разорванных мышц при малейшем движении, помутняя и так почти угасшее сознание.       Ичиго никогда не чувствовал себя настолько утомлённым. — «Тренировки Урахары? Ха-ха, детские игры. Бой со всем Готеем и оставшимися арранкарами? А можно ещё разочек? Нет? Мрак…» — и прочие несвязные мысли сменялись одна другой вот уже довольно долгое время.       Тенса Зангетсу беспощадно швырял хозяина по всему внутреннему миру, стараясь пробить его тушкой как можно больше зданий. Нодачи Ичиго покрылся многочисленными зарубками и сеткой трещин, казалось бы - один хороший удар, и меч рассыплется в пыль. Но Ичиго всегда был очень упорным, а занпакто, как известно, олицетворяет основное качество владельца.       Капля камень точит, и вот, спустя долгие три месяца боя, Ичиго понял, что те многочисленные царапины и порезы, от меча занпакто совершенно не болят. Он заметил, что даже в своём состоянии точно знает, куда ударит Тенса Зангетсу и уверенно блокировал этот удар. От его нодачи вновь осталась лишь рукоять с частью клинка, когда же на мече занпакто ни единой царапины.       Меч и его хозяин стоят друг на против друга, встав в боевые стойки. Рывок, последний всплеск реацу и две фигуры стоят вплотную. Из спины Ичиго торчит белое лезвие Тенса Зангетсу, а сам занпакто поддерживает хозяина, чтобы тот не упал навзничь.       Куросаки почувствовал печаль своего занпакто, и заговорил хриплым голосом: — Не плачь, Зангетсу… — сказал Ичиго. — Мы ещё встретимся, обещаю… — Я знаю… — ответил Тенса Зангетсу. — Поэтому не прощаюсь…       Белая фигура занпакто постепенно растаяла в воздухе, а Ичиго вытащил меч из живота. Предплечье мгновенно покрыла чёрная латная рукавица, разорвав рукав косодэ, а руку обвила тонкая белая цепь, свисая с плеча. Цуба расширилась, представляя собой тот же иероглиф, но составленный из тонких палочек.       От былой усталости не осталось и следа, разум приобрёл небывалую ясность, а чувства обострились до немыслимых границ. Тело переполняло ощущение огромной мощи, а пространство вокруг настолько сгустилось, что казалось - его можно схватить, только руку протяни.       Ичиго открыл глаза и сказал: — Айзен… Я иду за тобой!