Катастрофа с рыжей шевелюрой: Начало.

      Айзен проиграл. Эта мысль наполняла сердца и мысли всех участников войны с бывшим шинигами-предателем облегчением и надеждой на спокойное будущее. С другой стороны, результат нельзя было назвать обнадёживающим, ведь точку в этой бойне поставил тот, кто не был частью ни одного лагеря. Пусть он был врагом обоих сторон, но он спас их всех, поэтому его можно было простить.       Собственно, так и произошло. Айзен убил весь состав Совета 46, поэтому вся реальная власть временно сосредоточилась в руках Ямамото Генрюсая. Древний шинигами объявил амнистию Куросаки Ичиго и принял в свои Ученики, исполняя желание Куросаки Ишшина.       Готей понёс сокрушительное поражение сначала от арранкаров, а после и от Куросаки Ичиго. Это показало, что столетия застоя шинигами не привели ни к чему хорошему и стимулировало начать усердные тренировки сразу после завершения лечения в бараках четвёртого отряда. Никогда раньше капитаны так не трудились над собой и не гоняли своих подчинённых.       Пустующие места капитанов второго, третьего, пятого и девятого отрядов были заполнены. Сой Фон вернулась на пост капитана второго отряда. Оторибаши Роджиро был назначен в третий, поскольку судьба Ичимару Гина осталась неизвестной. Пятым капитаном стал Шинджи Хирако. Первым делом он стёр все следы пребывания Айзена на этом посту. В девятый отряд вернулся Кенсей Мугурума. Что же касается шестого отряда, потерявшего обоих старших офицеров, то его деятельность была временно приостановлена, ведь единственный подходящий кандидат на пост его главы, получивший это право, убив предыдущего капитана в присутствии большей части высшего офицерского состава в честной дуэли, пока не был готов руководить отрядом. Речь идёт о Куросаки Ичиго. Когда он восстановиться, обязанности шестого капитана временно будет исполнять Кучики Гинрей.       Город Каракура был благополучно восстановлен от последствий битвы Айзена и Ичиго и возвращён на место. Единственные, кто знал о произошедшем были школьными друзьями Куросаки, не представляющие угрозу Готею.       Что же касается Айзена… Тут всё сложно. Пусть формально он и проиграл, но он всё ещё жив. Все попытки казнить его не увенчались успехом, поэтому было решено отложить решение его судьбы до набора нового состава Совета 46, что должно было закончиться со дня на день. До поры, он остаётся запечатан в Гнезде Личинок.       Но вернёмся на некоторое время назад. Сейрейтей сейчас напоминал своим видом пчелиный улей. Каждый шинигами сейчас восстанавливал последствия войны, на отчёты тратились тонны бумаги и многие литры чернил, не говоря уже о восполнении кадров.       Обратим свой взор на четвёртый отряд, где сейчас отлёживалась солидная часть высшего офицерского состава. Но нас интересует одна единственная палата под номером 15.       Она была совершенно обычной: бирюзовые стены, белый потолок, койка у стены, справа от неё широкое окно с голубыми занавесками, слева - сёдзи. На кровати в данный момент лежал юноша с рыжими длинными волосами перебинтованный с ног до головы. Как ни странно Куросаки Ичиго получил самое большое количество ранений из всех участников войны, однако они были внутренними, а именно многочисленные переломы, разрывы мышц, рваные раны на левой руке и полностью отрубленная - правая, на многих участках тела кожа была прожжена насквозь, оголяя мышцы и кости, ну и самое безобидное - полное истощение рейрёку и рейтая*.       Любой другой шинигами как минимум был бы вынужден проходить очень долгую реабилитацию, даже если бы остался жив, но раны Ичиго заживали буквально на глазах. Унохана Рецу только что провела на нём операцию, по возвращению руки на место и, что самое удивительное, было достаточно соединить кость, сосуды и каналы реацу, как остальные ткани мгновенно начали срастаться. Через несколько минут рука уже полностью приросла, лишь тонкая белая полоска напоминала о том, что когда-то она была отсечена. Тело Ичиго накачали стимуляторами и питательными веществами, и он быстро начал восстанавливаться. К нему был приставлен 7-ой офицер Ямада Ханатаро для наблюдения. Несколько дней назад, где-то в Сообществе Душ.       Когда-то это место представляло собой плоскогорье, но сейчас здесь был лишь один огромный кратер, глубиной в несколько сотен метров. На его дне лежало два обожжённых тела: вайзарда с клочками рыжих волосами на почти лысой голове и бывшего шинигами. Второму досталось куда больше. Всё тело ниже диафрагмы полностью отсутствовало, позвоночник торчал из обожжённой плоти. Руки также были обуглены почти по плечи. Вся растительность на лице и голове была сожжена, глаза вытекли а лицо было почти голым черепом. Однако, было заметно, что тело медленно регенерировало, что говорило о том, что этот монстр ещё жив, хоть и не сможет двигаться достаточно продолжительное время время.       Урахара Киске присвистнул, увидев эту картину и сразу подошёл к Айзену. Как только он это сделал, в пустых глазницах загорелось два фиолетовых огонька реацу, и прозвучал голос, хотя рот и не двигался: — Урахара… Киске… — констатировал Айзен. Его было едва слышно. — Ясно… Ты пришёл добить меня… — Нет, Айзен, — Киске помотал головой. — Если уж Куросаки-сан не смог тебя убить, нанеся такие раны, то я и подавно. — Хахаха… — рассмеялся Соуске. — И как только я мог проглядеть, что он стал настолько сильнее… Лучшее моё творение… Перед тем, как ты меня запечатаешь, выслушай две моих просьбы… — Я бы не надеялся, что кто-то согласиться их исполнить, но давай, говори, — ответил Урахара, расправив веер перед лицом. — Ты знаешь, как управлять Хогёку… Настрой его на превращение пустых в арранкаров и отдай Эспаде, — сказал Айзен. — И второе, устрой мне встречу с Куросаки Ичиго после того, как я восстановлюсь, я должен предупредить его… — О чём предупредить? — удивился торговец. — Что может быть такого важного, что ты согласен говорить об этом только Куросаки-сану. — Тебя это не касается, Киске… — ответил Айзен. — Давай, делай то, зачем пришёл… — Разумеется, — бросил бывший глава НИИ шинигами и распростёр руки над телом Айзена. Из его груди вырвалось пять красных острых лучей из реацу, составляющие квадрат и его центр. Вокруг него начала строиться спиральная конструкция из белого материала, напоминающая дерево и медленно закрыла Айзена.       Перед тем, как кокон закрылся Урахара заговорил: — Я заберу Хогёку и сделаю, как ты сказал. Я скажу Ямамото, что оно было уничтожено, а касательно твоей второй просьбы… — Киске выдержал паузу. — Этого, увы, я не могу исполнить, но ты можешь воспользоваться правом последнего слова на суде. — Ясно… — ответил Айзен про себя. Несмотря на печать, он всё ещё мог слышать то, что происходило снаружи.       Купол закрылся и начал вытягиваться, образуя шестиконечный ветвистый крест. Урахара несколько секунд смотрел на запечатанного Айзена, убеждаясь, что всё кончено и обернулся к Ичиго. Рядом с ним лежала его отрубленная рука и сломанный занбато. Киске достал денрейшики и позвонил Унохане Рецу. Она как раз закончила с раненными в фальшивой Каракуре и могла направиться сюда, для стабилизации состояния Куросаки Ичиго.       Дожидаясь квалифицированного врача, он лишь оказал первую помощь и принялся изучать, что стало с занпакто Ичиго. Пару сканирующих кидо показали, что сейчас обломки занбато представляли собой не больше, чем куски духовной стали. В них совершенно не было реацу. Но вот рука - совершенно другое дело. Она буквально фонила реацу Ичиго, что было необычно, учитывая что его тело совсем её не выделяло. Рейрёку было почти на нуле. — Похоже, он всё же смог остаться единым со своим занпакто, не потеряв силы, — задумчиво пробормотал Урахара. — Подобное я видел только у его отца. Исследовать Ямамото-сана мне не довелось…       Его размышления вслух прервало несколько хлопков. Перед Киске стояли капитан и лейтенант четвёртого отряда, а также, что удивительно, Трес Эспада Тиа Харрибэл. — Так это всё, что от него осталось? — мрачно спросила арранкар. Затем обернулась к Урахаре. Её выражение лица было непонятно из-за маски. — Не бойся, шинигами, я здесь лишь чтобы увидеть конец этого ублюдка… Я уже ухожу.       На последок она бросила взгляд на Куросаки Ичиго. В отличие от типичного для неё безразличия, глаза Харрибэл выражали странную смесь из страха, благодарности и уважения. Лишь Урахара смог это заметить. После этого, Тиа исчезла в сонидо. Куросаки Ичиго был обследован и поднят на наколдованных кидо носилках. — Его руку ещё можно вернуть на место, — всё, что сказала Унохана, но её лицо было куда красноречивей.       От привычной мягкой улыбки и доброго взгляда не осталось и следа. Нет, он не смотрела с ненавистью или злобой на Ичиго. Оно было уставшим и заинтересованным. Её удивляло, как Куросаки Ичиго до сих пор жив с такими повреждениями. Более того, его рейрёку уже медленно восстанавливалось, что повергло опытного врача чуть ли не в шок. Но вот рука, на удивление Киске, никак её не удивила. Дело в том, что она уже имела дела с подобным, когда главнокомандующий и Куросаки Ишшин проделывали те же манипуляции со своими занпакто. 10 дней спустя. Зал суда Совета 46.       Зал суда представлял собой восьмиугольную комнату с двумя рядами трибун, расположенных друг под другом, на которых и восседали члены Совета. Их лица были закрыты табличками с номерами, так что их нельзя было узнать кроме как по голосу. — Итак, Совет выносит приговор, — заговорил человек за табличкой с номером один. — Бывший капитан пятого отряда, Айзен Соуске, приговаривается к заключению на нижнем уровне, восьмой тюрьме Мукен не менее, чем на 18800 лет! У вас есть право на последнее слово, желаете ли вы им воспользоваться? — Да, желаю, — ответил Айзен по протоколу. — Я хочу говорить с Куросаки Ичиго. Наедине. — Это невозможно. Куросаки Ичиго в данный момент не в состоянии выслушать ваши последние слова, — констатировал всё тот же голос. — Извините за вторжение, во время суда, уважаемые члены совета, — некто вмешался в разговор. Было заметно, что он так обратился к судьям только по чьему то наставлению и реальным уважением в его словах и не пахло. Через мгновение, он уже стоял перед Айзеном. — И о чём же ты хотел поговорить, Айзен?       Лицо незнакомца, как и большая часть его тела были забинтованы, лишь по одному глазу с чёрной склерой и золотой радужкой да по паре прядей рыжих волос, торчащих из-за бинтов, можно было понять, кто этот человек. Он совершенно не ощущался в рейкаку. Ни для кого, кроме Айзена. И тот был удивлён насколько Ичиго превосходил его на предыдущей ступени эволюции. — Кеккай, — произнёс бывший шинигами и вокруг них возник фиолетовый куб реацу, не пропускающий ни единого звука наружу. Впрочем, не только звук, но и изображение. — Куросаки Ичиго… — Не томи, у меня не так много времени, у нас всего несколько минут, — ответил Ичиго глядя куда-то сквозь стену. Очевидно, он прислушивался к рейкаку, чтобы узнать, где сейчас бродит приставленный к нему офицер четвёртого отряда. Он должен был прийти на плановый осмотр в ближайшее время. — Что ж, раз ты так спешишь, я начну, — начал Айзен задумавшись на секунду. — У Готея есть три года… — Три года до чего? — перебил его Куросаки. — Грядёт сильный враг. Он принесёт Готею куда больше хлопот, чем я, — продолжил Соуске. — Само существование мира будет стоять под вопросом после их вторжения. — Их? — уточнил Ичиго. — Передай Генрюсаю: «Тот кого ты не смог убить тысячу лет назад, вернётся, чтобы свершить свою месть и исполнить давнее желание.» — загадочно проговорил Айзен. — Это всё.       Кеккай исчез и на двоих трансцендентных существ обрушился гомон стариков. Ичиго мгновенно исчез, кивнув Айзену. — Предатель!!! Не будь столь самонадеян лишь потому что ты бессмертен! — Завязать ему глаза и рот! — Увеличить меру наказания до 20000 лет!!!       Айзен лишь привычно ухмылялся на все эти слова. Похоже, у него будет много времени наедине с собой для размышлений о смысле бытия.       Тем временем Ичиго залезал в окно в свою палату, когда сёдзи внезапно распахнулись, и на пороге оказалась Унохана. — Э-э, здрасте? — сказал Ичиго, как только почувствовал злость древней шинигами. — Здравствуй, Куросаки-кун, — обманчиво мягко улыбнулась капитан четвёртого отряда. — Да будет тебе известно, что никто… из моих пациентов не покидает бараки моего отряда без моего ведома. Это понятно? — Д-да. Но мне срочно нужно было сходить по важным делам, — попытался оправдаться Ичиго. — Не забывай, что я твой лечащий врач и могу назначить тебе любую процедуру, какую посчитаю необходимой, — тонко намекнула Унохана на толстые обстоятельства. — Может мне стоит прописать тебе клизму с успокоительным? Как раз отоспишься, пока твоё тело регенерирует. — Я понял, Унохана-сан, — поник Ичиго и залез в палату, ложась на кровать. — Раз ты уже можешь ходить, можешь отозвать свой банкай, все критические повреждения уже излечены, незачем перенапрягаться, — посоветовала Рецу. — Хорошо, — он на мгновение прикрыл глаз, и комнату наполнила его реацу, пока он не взял её под контроль. Когда он вновь открыл глаз, он приобрёл нормальный карий оттенок. — Отдыхай, — приказала-посоветовала врач и закрыла сёдзи. Ичиго последовал её совету и закрыл глаза. Пусть по нему и не видно, но эта прогулка отняла много сил. Ещё бы, другие в его состоянии глазами то шевелить не могут, а он использовал банкай, чтобы активировать регенерацию и прогулялся через весь Сейрейтей. И всё это в течении нескольких секунд, пока Унохана шла от своего кабинета до палаты Ичиго. Сейчас он погружался во внутренний мир, чтобы расспросить у своих занпакто, что он теперь такое.       Пейзаж был привычным - родной город Каракура, однако теперь он не выглядел в стиле постапокалипсиса. Мечи Ичиго, как всегда, ждали его на крыше неизменного небоскрёба. Туда Куросаки и направился и направился.       Старик стоял на флагштоке, глядя куда то вдаль, а Белый сидел на краю здания. — Йо, Король, — махнул рукой пустой. — Ичиго, — поприветствовал его Старик. — Зангетсу, — кивнул Куросаки обоим. — Итак, насколько я знаю мой занпакто оказался сломан. Что это значит? — Когда шинигами использует Финальную Технику, он становится единым со своим занпакто. Однако со временем это разрушает источник рейрёку шинигами и он теряет силу, — начал говорить Старик. — Если же не используя саму Технику отделить шинигами от занпакто, то он сможет сохранить свои силы, пусть и потеряет некоторый процент силы предыдущей формы. — В твоём случае ты потерял около 40% силы своего Ресуррексиона - той формы, которой ты сразил Айзена, — закончил за него Белый. — Поэтому тебе сейчас не нужен меч, чтобы использовать нашу силу. — Вот как, — задумался Ичиго. — Но чем же мне тогда сражаться, если у меня нет меча? — Ты и есть меч, Ичиго, — ответил Старик. — Просто представь, что держишь его в руке. Когда он сделал то, что посоветовал Старик, в руке Ичиго в вспышке золотой реацу появился огромный кухонный нож - то, что раньше было его шикаем. При этом уровень его реацу вырос. — Так значит, у вас теперь нет запечатанной формы? — поинтересовался Ичиго. — Удобно. — Не совсем, — отверг мысль Белый. — Твоё тело и есть запечатанная форма Зангетсу. Создав меч, ты высвобождаешь больше нашей силы. В банкае ты приобретаешь черты пустых, т.к. я являюсь наполовину пустым, а на половину воплощением твоих сил шинигами. — Ичиго, ты ведь попытался представить два меча? — спросил Старик. — Да, вас ведь двое, но меч всего один, — кивнул Ичиго. — Мне показалось, что это неправильно. — Ты прав, — согласился Старик. — Но правда в том, что моя сила ничтожна по сравнению с Белым. Пока. Когда же ты выравняешь баланс своих сил, то сможешь призвать и второй меч. Это будет нашей истинной формой. — И как мне это сделать? — спросил Куросаки. — Сейчас ты не сможешь этого сделать, ибо эта сторона твоей силы всё ещё спит, — пояснил Белый. — Так что можешь пока развивать свои навыки пустого и шинигами. — Значит, я ещё не достиг предела своего развития? — удивился Куросаки. Ему стало страшно от того, насколько сильным он может стать. — Разумеется нет, Ичиго… — заверил его Старик. — Нет предела совершенству, Король, — вторил ему Белый. — Хн, — усмехнулся Ичиго. — И что это за "сторона моих сил"? — Ещё не время, — сказали Зангетсу, и Куросаки выкинуло из внутреннего мира. Его занпакто в своём репертуаре. На этот раз закрыв глаза Ичиго просто напросто уснул.