Общежитие с тайной пряностью

«Каждый цветок имеет определенную символику. Так, лавровый венок является символом торжества, может, именно поэтому он до сей поры служит украшением на головах победителей. Цвета сакуры в Китае является символом женской красоты. Маленькая маргаритка символизирует скромность, верность и преданность. А всеми известный одуванчик — кокетство! Что касаемо…» — на этом телевизионная передача оборвалась, так как смотревшие ее начали бурное обсуждение между собой. — Джин, раз так, то ты точно нарцисс! — крикнул Чимин. — В прошлой жизни ты был им! — Ну-ка скройся, — полетела подушка в Чимина от новоиспеченного нарцисса. — Тогда ты…ты, — Джин не договорил. — Ты фиалка! Маленькая фиалочка! — Гук засмеялся над другом, от чего тут же получил по голове. — Ах, раз так. Тогда ты. Ты знаешь кто? — Чимин не успел закончить. — Он самая настоящая орхидея: опасная и привлекательная, — Тэхен вставил свое слово. — Да-да, видите, это про меня. Мне нравится быть ею. Орхидея прям моё второе я. — Надо было тебе титул нарцисса отдать, — Чимин буркнул на Гука. — Если Чимин фиалка, то тогда фиолетовая: нежная и милая. Как фея, — Хосок вступил в разговор. — Ну спасибо, сосед. Тогда ты будешь… Ты василек! Вот, — сгримасничал Чимин. — Это почему я василек? — искренне удивился Хосок. — Хосок-василек. Потому что ты такой же тоненький и шустренький: будешь везде, где тебя не ждут, — Намджун пояснил всем. — Ваа, тогда мне нравится. Мне подходит такое! Стоп. Что значит там, где меня не ждут? — Хосок тут же изменил смысл своих мыслей. — Тогда ты, Намджун, лилия. — Да-да, точно. Ты такой же высокий, сильный и разнообразный. И лепестки лилии легко сломать, как ты все ломаешь, — Джин залился смехом, в то время как другие закатили глаза. — Ты, Тэхен, похож на лютик: такой простой, но без тебя никак, — голос Анни наконец пробился из-под общего шума. — Точно. Тэ, ты ведь наш козырь в банде, — Чимин был явно доволен своему объяснению. — А ты, Анни, похожа на тюльпан. — Действительно. Первый весенний цветок. Первая забота в нашем общежитии, — Намджуну понравилась идея Чимина. — Заноза, — поправил Юнги. Все посмотрели на него. — Я говорю, заноза в палец попала, вытащить надо, — оправдывался парень, показывая палец. — Кто заноза, так это ты со своим переменчивым настроением, — Хосок покачал головой. — Да что, что не так? — Юнги встал с дивана. Но все лишь засмеялись глядя на то, как друг начал нервничать. — Ай, ну вас. Буду лишайником: вечно одиноким отшельником. — Щас же. Садись. Ты у нас астра: разная и яркая. — Разьняя и йарькяя, — передразнил Шуга Хосока. — Шуга-кактус, — Анни коротко сказала всем. — Он с виду такой колючий, но все мы знаем, какой он милый внутри. — Что? Милый? Ты еще скажи: милашка. — Милашка милашка милашка, — понеслось со всех сторон. — Милашка. — Да прекратите это сейчас же. Я ни капли не похож на милашку. И вообще. Где ты видела кактус, который бы сиял всеми цветами радуги, как мои волосы перед кэмбеком? — Ахах, я покажу тебе. Представь, что есть такие, с разноцветными иголками. И они милые-премилые, — Анни не сдавалась. — Вот и покажешь мне, где ты такое видела. А вы, — Юнги обвел парней взглядом. — Ай, ну вас, — и под общий смех был атакован диванными подушечками.

***

Впервые за долгое время в общежитии парней наступило затишье. Анни усиленно готовилась к предстоящим экзаменам, а парни давал концерты в разных городах. Из-за разницы во времени и занятости, компания практические не переписывалась, а те короткие сообщения с пожеланиями удачи были единственным признаком связи. Об успехах своего брата и остальных друзей Анни узнавала из новостей в соц.сетях в коротких перерывах между своей индивидуальной подготовке к экзамену Весь день она проводила в репетиционном зале, а возвращалась домой ближе к полуночи, обессиленно валясь в кровать. Анни настолько была погружена в усовершенствовании своей игры, что даже не успевала заглядывать в ближайшее кафе. Если бы не подруга и ее заботливая мама с обедами-собойками, кто бы знал, насколько сильно исхудала бы девушка.

***

«Систер, каких тебе купить вкуснях?» — завибрировал телефон Анни. Но та не слышала, продолжая упорно играть на скрипке. «Я отыскал твой любимый мармелад. Последнюю пачку отбил»,  — смайлы Джина не вместились в одно сообщение. «Как думаешь: десять пачек шоколадных шариков — слишком для наших посиделок?» — щелк, Намджун был проигнорирован. «Смотри. Это кепки приколистов. Мы и тебе такую прихватили» — совместное фото Гука и Чимина осталось непрочитанным. До Анни никто не мог дозвониться, потому что та не замечала мигающий экран телефона. — Почему она не отвечает? — не понимал Чимин, жалуясь остальным по дороге домой. — Думаю, она снова репетирует, — вздохнул Намджун. — Или готовит для нас сюрприз, -оптимистично заявил Джин. — Нет, она ж не знает, что мы сегодня вернулись. Это мы сюрприз готовим, — Хосок немного притих. — Эх, — Тэхен задумчиво смотрел в окно машины. Глядя на него, Юнги вспомнил, как на Сеул смотрела Анни в их первом путешествии. — Ой ой ой, прекратите сейчас же. И без вас невесело, — не выдержал Шуга. — Я так больше с вами не могу. Остановите машину. — Юнги, ты чего? — парни перебивали друг друга. — Куда ты пойдешь? — Я на такси доеду, не могу терпеть ваше нытье, — не оборачиваясь сказал парень, выходя из машины. «Будь внимателен, чтобы не раскрыть свою личность», — пришло сообщение от догадливого Намджуна. — Вот же умник, — сказал воздуху Юнги и осмотрелся. Они как раз проезжали мимо музыкальной академии Анни. Поэтому пару кварталов он сможет пройти и пешком. Накинула капюшон, молодой человек загадал обычным прохожим в темноте. Вечерний воздух нравился Шуге. Что-то было в нем успокаивающее, расслабляющее. Парень часто прогуливался вечером, так что он с удовольствием прибавил шаг. Юнги с легкостью отыскал нужный корпус. Еще бы: ему часто приходилось с Тэхеном забирать Анни. Парень поднялся по ступенькам. Удивительно, что никто не охранял территорию. Хотя понять можно было: близились экзамены, студентов бродило много. Репетиционный зал так же был легко отыскан. Он одиноким светом горел на табло по классу струнников. Юнги начал сворачивать по коридорам в поисках нужного кабинета. Было темно, лишь из одного из залов горел свет. Чем ближе приближался парень, чем отчетливее он различал печальные звуки музыки скрипки. Она настолько заворожила слух парня, что тот невольно остановился, прислушиваясь к мелодии. А скрипка все пела, манила за собой. Такое исполнение было в новинку для искушенного слуха музыканта. Мелодия разливалась дивной краской, наполняя все собой. Она была печальная, минорная, от чего хотелось забыться обо всем на свете, слушая лишь ее. Чарующие нотки перепрыгивали друг с друга, форте и пиано звучали выраженно, четко отрепетированы. От музыки исходил аромат печальной нежности. Юнги не знал, сколько он уже стоит тут, в темном коридоре, вслушиваясь в звуки. Он как бы перенесся в другую вселенную, настолько поразило его исполнение. Но неожиданно скрипка сорвалась на одной из кульминационных нот. Наступила тишина. Парень решил посмотреть, почему так резко оборвалась мелодия. Он тихонько заглянул в стеклянное окно. Анни стояла посреди зала, освещенная одной лишь лампой. Она застыла, опустив скрипку и глядя в пустоту. Юнги ждал, что девушка вновь заиграет, но та даже не двигалась. Парень хотел войти, но неожиданно Анни опустилась на пол. Она громко всхлипнула, положив скрипку. Затем вскочила и рукой разметала все ноты с подставки в разные стороны. Она кричала что-то невнятное, заливаясь слезами. И на фоне пустого зала она казалась такой одинокой и беспомощной, что Юнги не выдержал и вошел в двери. — Анни, — властно прозвучал его голос в тишине. — Анни! Но та его не слышала. Она продолжала плакать и раскидывать повсюду ноты. — Анни! — Юнги приблизился к девушке. — Хватит! Наконец Анни заметила его. На секунду она заглянула парню прямо в глаза, от чего тот почувствовал ее крик о помощи, который она так тщательно скрывала все время. — Уходи! Не мешай! — она сделала шаг вперед. — Мне нужно репетировать, — девушка кинула остатки нот в Юнги. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — захлебываясь слезами повторяла девушка.  — Прекрати. Чем заслужили листики такое отношение? — Юнги пытался поднять ноты с пола. — Перестань истерить. — Не хочу. Не могу. Не буду, — из глаз Анни лишь сильнее покатились слезы. Она скинула сложенные Юнги листики на пол. — Так, все. Успокойся. Вот. Лучше меня ударь, чем кидать невинные нотки, — парень встал перед Анни и осторожно взял ее руку. — Ударь меня, — повторил он, складывая кулак из ладони Анни. Девушка резким движением высвободила свою руку. Она замахнулась, но тут же опустила руку. — Ну же, давай. Истери. Бей. Но делай это не в одиночку, — Юнги знал, каково это быть наедине со своими проблемами. Анни замешкалась, но вновь подняла кулачок. Он тихонько стукнула им по плечу Юнги. — Сильнее, давай, сюда, — показывал на грудь Юнги. Анни ударила пару раз, не произнеся ни звука, но ее удары были слабенькими, от чего Юнги не мог не улыбаться внутри себя. — Ну же, ударь! — Юнги сам ударил кулаком Анни себя. Та наконец поняла, чего добивается парень. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — била Анни грудь Юнги. Но и без того слабый кулачок девушки с каждым ударом все угасал и угасал, а Анни лишь нашептывала: «Ненавижу». А затем расплакалась, давая волю чувствам прямо на руках парня. — Ну вот, чшш, все будет хорошо, — Юнги прижал к себе девушку. — Ты сильная, у тебя все получится, — он гладил волосы Анни. — Чшш. Так, шепча слова утешения, Юнги и Анни простояли некоторое время, пока девушка не перестала вздрагивать плечами. — Давай пойдем отсюда, — раздался тихий голос Анни. Юнги чуток отодвинул от себя девушку. — Давай пойдем отсюда, — прошептал он, утирая ее слезы рукавом. — Пойдем. Вскоре они покинули территорию академии. Юнги вел за руку Анни, а та еле волочила ноги. Эмоциональный всплеск вытянул все силы из нее. Она шла за парнем, опустив глаза и не понимая, что происходит вокруг. Она лишь доверилась ему и не отпускала его руку. Опомнилась Анни лишь в магазине, когда Юнги начал щелкать перед ее глазами пальцами. — А? Что ты сказал? — заморгала девушка. — На, говорю, покушай хоть. Посмотри на себя. На неделю оставить нельзя одну. — Угу, — буркнула Анни. Перед ней стояла порция горячего рамена, точно такая же, как и у Юнги. — Спасибо, — вяло улыбнулась она, шмыгая носом. — Давай скорее кушай горячее, — Юнги положил ей в руки палочки. — Приятного аппетита, — отправляя в рот лапшу сказал парень. — Приятного, — Анни взялась за еду. Утолив голод, девушка немного отошла от недавней сцены. — Извини, что тебе пришлось быть свидетелем всего…того, — Анни засмущалась. — Все нормально, я такой же, — понимающе закрыл тему Юнги. — Идем. — Куда? — Просто иди за мной, — загадочно вывел Юнги Анни из кафешки. Они начали подниматься по крутой лестнице, отчего дыхание Анни перебиолось. — Я. Так. Больше. Не. Могу, — еле волоча ноги заявила она. — Хватит с меня твоих не могу. Как на второй этаж взбираться за моим шоколадом, так она может. А как по лестнице пройтись, так уже старая бабка. — Мин Юнги, тебе конец, — сказала Анни, выпрямившись. — Сам ты старая бубнящая бабка. — Ну вот, хоть заговорила, — Юнги побежал вверх. Через пару минут оба, запыхавшиеся, но смеющиеся, оказались на верху. — Что это за место? — спросила Анни, оглядываясь по сторонам. Они стояли на верхушке платформы, окруженной перилами. А под ними горел город своими огнями. — Вах, как красиво, -завороженно продолжила девушка. — Это место, где можно кричать, чтобы тебя никто не услышал. Место, где нет никого. Место, куда я прихожу в своих бессонных ночах. Место, где ненавижу. Место, где рождается вдохновение. Быть может, тебе поможет, — закончил свою речь Юнги. — И что мне нужно делать? — спросила Анни, тронутая тем, что парень привел ее в СВОЕ место. — Кричи. Разозлись. Сделай то, что ты хотела сделать в репетиционном зале. Анни ненавидит свою игру! — крикнул в воздух Юнги. Анни немного постояла, слушая, как эхо разносится над городом. Подумала и наконец выкрикнула: — Я смогу сыграть! — что есть силы крикнула она. — Я сделаю это! У меня получится! — огонек вновь загорелся в ее глазах, чего не мог не заметить Юнги. Он удивился, что Анни поддержала себя, а не начала кричать как сильно она устала отвсего. — У Анни все получится! — У меня получится сыграть концерт! — У Анни получится сыграть концерт, — Юнги стал словно эхо. — У меня получится 54-й такт! — У Анни получится 54-й такт! Оба, Анни и Юнги засмеялись. Девушка почувствовала облегчение после сложной недели. — Как хорошо! — одновременно выкрикнули они. Эхо разнеслось по всей округе. — Юнги, спасибо тебе, что помог мне. Мне стало гораздо лучше. — Да не за что, мы все за тебя переживаем. — Да, спасибо вам. — Не хочешь присесть? — Юнги указал на скамейку неподалеку. — Да, давай отдохнем немного, старушка устала, — улыбнулась Анни. Усаживая обессиленную девушку, Юнги только сейчас заметил, как она продрогла. Ее руки были ледяные, а сама она невольно поеживалась от вечернего ветра. — Уфф, да ты совсем замерзла, — Юнги снял свой пиджак. — Спасибо, — Анни было неловко принимать помощь от него. Парень заботливо накрыл её своим пиджаком. — Вот так, теперь можно не переживать за твое здоровье. — Да уж, забота о кактусе против сквозняков приносит свои плоды, — пыталась шутить Анни. — Ну, немножко, — улыбнулся парень. — Что у тебя там с 54-м тактом? — спросил он, присаживаясь рядом. Анни засмеялась, отпуская всю неловкость при общении с Юнги.