История одиночеств

      — Мам, ты смерти моей хочешь?       Отец и сын... то есть, мать и сын вышли из здания берлинского вокзала.       — Ничего не знаю! — кричала мама, хватая Ханнеса за руку,— Я научу тебя строить любовь! И не заступай за тротуар!       — Ну ма-а-ма!       — ...Я всех их за моего Ханечку!       Де Бюр обречённо вздохнул и поплёлся за горячо любимой женщиной, самой родной... которую порой хочется резко развернуть и направить домой, чтобы разобраться со всеми САМОМУ.       — Такси!       До дома Андреаса оба ехали молча и каждый думал о своём. Машина затормозила у знакомого подъезда, мамаша расплатилась с водителем и повела сынулю за собой, разбираться с Худеком.       Андреас в это время, ни о чём не беспокоясь, делал себе диетический бутерброд, ждал, когда высохнут маникюр и волосы после мытья, и смотрел телевизор. В дверь позвонили.       — Иду, иду,— он поспешил открыть.       — Сына, это точно не девушка? — засомневалась мама, поглядывая на блондинку в шёлковом халате.       Худек, не успев возмутиться, стоял, разинув рот.       — Нет, ма... Это парень,— заверил её Ханнес, торопливо кивая и отводя глаза.       Стыдно-то как было перед Анди... И в то же время никогда ещё ему Андреас не казался таким... красивым. Прямо светился от счастья. Постойте-ка... Он совсем не горевал по своему любимому?       Дело было вот в чём. Андреаса пригласили работать в модельное агентство. Его глава уже год как искал подходящую кандидатуру для фотосессий, и вот, наконец, встретил то, что желал видеть на обложках, в автобусе. Подошёл к этому юноше, разговорились, и уже на следующий день Анди проснулся почти знаменитым. А через неделю, когда его напечатали на обложке модного журнала, у него появилась куча поклонников. Девушки, молодые люди — все полюбили новую смазливую модель. И что особенно радовало Худека — новый босс оказался на редкость добропорядочным человеком, и карьерный рост происходил НЕ через постель, как это было в «Анироне» под начальством Фальковски, где, кстати, и роста-то не наблюдалось. Естественно, жизнь резко наладилась, и у Андреаса не было повода горевать. Подумаешь, парень бросил, он ещё лучше найдёт!       Однако сейчас, когда Карлсон... простите, Ханнес вернулся, да ещё и в компании своей мамы — суровой женщины,— в Худеке зашевелились совесть и тоска по любимому. Да и чувства до сих пор остались.       — Ханя, это ты? — дрожащим голосом спросил он, глядя де Бюру в глаза.       — Я, конечно,— мрачно отозвался Ханнес.       — А это кто? — Страйфи указал на его спутницу.       — Это моя мама,— ещё более мрачно произнёс де Бюр.       — Мы приехали решать судьбу моего сына! — деловито заявила мамаша.— До меня дошли сведения, что Вы изнасиловали моего Ханечку!       — Я?!! — вытаращил глаза Андреас.— Вы в своём уме?! Вы посмотрите на меня!       — В тихом омуте... — сверкнула глазами мамуля,— ...Насильники порой водятся. Несмотря на ангельскую внешность.       — Но... — заикнулся Анди. Ханнес кивнул и опустил голову.— Просто... Я не удержался, прости!       — Причину ты обозначал другую,— хмуро ответил де Бюр.— Я всё помню. Я ведь...       Ханя прервался, потому что полублондин вдруг весь задрожал и бросился ему на шею.       — Прости меня, пожалуйста-а-а! — он зарыдал в голос.— Я не хоте-ел!! А мне без тебя так плохо было-о-о!!       — Я уж вижу, как тебе было плохо,— буркнул Ханнес.— Аж весь светишься от горя.       — Вот почему ты всё время язвишь? Между прочим, я нашёл новую работу с хорошей зарплатой!       — О да, и нового босса... — ревниво фыркнул брюнет.       Мать, что удивительно, всё это время молчала, а потом, не выдержав драматургическую паузу, изрекла:       — Прости его, сынок.       — Мать, ты с ума сошла? — возмутился Ханнес.— Он мне изменяет!       — Мой начальник гетеросексуал, женат, двое детей и ни намека на отношения на работе с подчиненными! А его жена — его зам! А ты... ты... Человек, к которому я действительно не равнодушен.       — А также к Ларсу, и к...       — Заткнись,— прервал его Анди и поцеловал в губы.       Мама пустила слезу и умилилась.       — Какой сюжет для сериала...       — Мама!       Прошло ещё некоторое время...       Светлым солнечным днём в квартиру Анди явился проведать своего бывшего Ларс. Обнаружив с Худеком Ханю и его маму, он хотел было сразу сделать ноги, но вся троица, пребывающая в состоянии всеохватывающей любви и счастья, приняла его, как родного.       — Как поживаешь? — первым делом спросил Ханнес.— Как твоя пассия? Не сбежала ещё?       Фальковски покачал головой.       — Да нет. Всё обстоит совсем иначе. Порой мне кажется, что это я хочу от неё сбежать.       Вся троица замерла в полном недоумении. Андреас выронил ложку и разинул рот:       — Да ладно?! Быть такого не может! Рассказывай!       Вот что выяснилось. Ларсу удалось-таки вырвать Оливию из стриптиз-бара и пристроить её на подработку к себе в агентство. Именно на подработку, потому что девушка не желала оставлять врачебную деятельность. Потом оказалось, что жилье, которое у неё было на окраине города, она не так давно потеряла — не смогла вовремя оплатить и теперь была вынуждена искать новую съёмную квартиру. Хозяйка этой другой квартиры оказалась сущая ведьма, и поэтому, после внезапно закружившегося романа с Фальковски (как казалось самому Ларсу, ведь Оливия вроде бы отвечала ему взаимностью, а для него это уже было что-то) Адлер перекочевала жить к нему.       И тут началось... Её немного, мягко говоря, смущало прошлое Ларса, и она всё время выпытывала у него, что да как. Фальковски, желающий скорее уже стать нормальным в её глазах, отчаивался, тянулся к ней, но она всё время его как-то отстраняла. А ещё она отобрала у него сигареты — единственное действенное успокоительное. В общем, судя по всему, девушка пыталась построить собственный мир на руинах мирка Фальковски. И сейчас вела активную разведку обстановки и постепенные подступы к захвату «объекта».       Когда Ларс окончил свой рассказ, слово взяла мамаша Хани, которая сразу поняла, к чему все катится, потому что она очень тонко чувствовала женскую психологию, и вовсе не потому, что сама была женщиной. Просто навык.       — Советую тебе ложиться спать с топором! — заявила она Ларсу.— Иначе однажды твоя подружка здорово с тобой разделается!       — Вы это о чём? — не понял Фальковски.       — По-моему, она хочет того... — мамаша подмигнула,— Стать главной!       — В семье? — полюбопытствовал Страйфи.       — И в семье, и в другом тоже,— закивала мама.       Ханя, до которого первым дошло, поперхнулся чаем.       — Мам, ты уверена?       — У меня чутьё на таких! Знаешь... Иначе тебя бы тоже не было.       — Ма-а...       — О, это так интересно! Вы ведь расскажете мне, мама? — загоревшись идеей, Страйфи даже хлопнул ладонью по столу.       — В общем, Ханнес, твой отец был очень неуверенным в себе человеком. А я очень хотела детей...       — Погодите! — вмешался Ларс,— Какие дети?! Что МНЕ делать? Вы хотите сказать, что Оливия хочет...       — Трахнуть тебя она хочет,— закончил фразу Ханнес.       — Ка-ак?       — Очень просто. Привяжет к кровати и...       — Но она же женщина!       — Знаешь, Ларс, среди женщин тоже встречаются доминанты, и им при этом совсем не обязательно быть лесбиянками,— разъяснил де Бюр.— Так что, если не хочешь неожиданности, спи с топором.       Фальковски задумался. Его совсем не радовала перспектива стать жертвой женщины. С этим делом нужно было немедля разобраться. Тем временем Андреас уже вовсю выпытывал у мамы Хани подробности появления его любимого на свет. И мама под протестные вопли сына охотно стала рассказывать. Ханнес, кстати, тоже через некоторое время стих и начал внимательно слушать. Ларса эта история совсем не интересовала, и он поспешил домой выяснять, чего же на самом деле хочет Оливия.       — Вот так мы с твоим отцом и жили,— завершила свой рассказ, весьма поучительный и заставляющий о многом задуматься, мама.       Ханнес подставил к виску указательный палец, имитируя пистолетный выстрел; Андреас восторженно ахнул и поглядел на него.       — Ханя, я тоже так хочу!       «Господи, зачем я живу?» — подумал де Бюр. Маманя, искренне желающая поскорее устроить сыночку личную жизнь, вдруг как бы невзначай вспомнила:       — Ой, у меня ж в Берлине подруга детства живёт! Надо проведать.       — Ма, вот куда ты сейчас пойдёшь? — бросился спасать своё положение сын,— Скоро вечер. Вон, уже темнеет. Ты к подруге ночью собралась в гости идти? Может, у неё дела какие или она спать хочет!       Однако маманя выкрутилась, сообщив, что у них с Марией всегда были почти сестринские отношения, они поддерживали связь, даже когда та вышла замуж и уехала в Берлин, поэтому нет ничего страшного в том, что она явится к ней в столь позднее время. Словом, всё было против де Бюра.       Как только хлопнула дверь и единственный человек, кто мог бы быть свидетелем в суде, ушёл прочь, Ханнес очутился в объятьях Анди.       — Ну что? — промурчал Худек,— Мир?       — Мир,— обречённо вздохнул Ханя.       — Тогда пойдём... — Андреас кивнул в сторону спальни.       — Пойдём. Только чур я сверху!       — Согласен!       И они вместе отправились в спальню.