Дыши со мной

Ruelle — Secrets and Lies You think I don't see who you really are I've got news coming I've seen it all from the start

      — Ты слышала про «Всевозможные волшебные вредилки»? — женский голос, доносившийся с первого этажа, отвлек девушку от ее занятия и заставил подняться с кровати, откладывая в сторону альбом и перо.       Мелисса Блэк, тряхнув каштановыми кудрями, подбежала к перилам на лестнице, опёрлась на них и посмотрела вниз. В гостиной на диване сидел взрослый мужчина со светло-каштановыми волосами, в которых уже пробивалась седина, одетый в костюм. Голубые глаза пробегали по строчкам газеты, а на губах, скрытых частично усами, можно было увидеть лёгкую улыбку. Римус Люпин прекрасно чувствовал на себе взгляд зелёных глаз крестницы.       — Долгожданный магазин близнецов? Естественно.       Только сейчас девушка заметила стоящую в проходе на кухню Нимфадору Тонкс, у которой были обычные русые волосы и карие глаза в данный момент. Она улыбалась, а в глазах плясали смешинки.       — Хотите от меня избавиться? — чуть подшучивая, протянула Мелисса, — спровадить, чтобы побыть в одиночестве…       — Мелисса! — девушку остановил достаточно грозный окрик взрослых, впрочем, в голосах которых не было ни грамма злости. Люпин убрал газету и смотрел на девушку наигранно возмущенным взглядом, но долго продержаться не смог, видя долгожданную и такую необходимую легкую улыбку.       Не широкую и счастливую, конечно, но даже это было на вес золота, учитывая, что после смерти отца она ни разу не улыбнулась и ходила вечно задумчивая, с пустым взглядом и растерянным выражением лица. Сириус Блэк унес вместе с собой весьма важную часть души Мелиссы, которую она обрела, когда встретила его, и потом резко и неожиданно потеряла ее.       Вечно веселая, легкая и неунывающая Тонкс смотрела на девушку с жалостью и горечью, видя ее боль и страдания. Но и сделать что-то она не могла. Помочь как-то. Все не получалось. Было мимо. Ее максимумом было просто присутствие в жизни девчонки. Эдакое наличие, чтобы не чувствовать себя одинокой.       Мелисса Блэк стояла на лестнице и смотрела на вошедших с примесью недоумения и затаенного страха. Была поздняя ночь, и, учитывая все, что она знала и про поход в отдел тайн, и про то, что Орден Феникса отправился на помощь неуемным студентам, ее охватывала нервная дрожь.       Она не видела в числе вернувшихся весёлого отца, который непременно бы разрушил эту гнетущую тишину и стер без остатка все плохие чувства в душе дочери. Она видела странное состояние всех присутствующих, как они прячут глаза и будто бы не могут найти в себе силы сказать что-то. Она же всегда была умной девочкой. Она же сможет сложить два и два.       — Нет, — тихий молящий шепот сорвался с разом побледневших губ. Даже покачала отстранено головой, не желая верить в это. Глаза противно защипало, а грудь сдавило, будто на нее опустился неподъемный груз. Это просто не могло быть правдой.       — Да, — Грюм был безжалостен в своей честности, как и подобало настоящему мракоборцу, который видел, как люди теряют близких, не раз.       Девушка пошатнулась слабо, запнулась о сзади стоявшую ступеньку, но выпрямилась и убежала наверх. Беззвучно. Ни скрипа ступеней, ни шлепков босых ног по дереву. Ничего. Совершенно.       Мелисса прикрыла за собой дверь. Тихонько. Не издавая звуков.       Она стояла еще пару секунд в прострации, пытаясь понять, осознать. Но до нее будто не желало сразу доходить. Что-то внутри отчаянно не хотело мириться с этим фактом и верить в него. Вот только…       Девушка упала на колени резко, как подкошенная. С глухим стуком, не чувствуя физическую боль. Только вцепилась пальцами в лицо до того, пока те не стали бледными, зажимая рот, не позволяя ни одному всхлипу сорваться с губ, ни одному крику. Беззвучно плакала, дрожа всем телом, чувствуя, как внутри что-то горит. Перегорает. Рушиться. Безвозвратно уничтожается.       Отняла от лица руку и тоненько взвыла, разрыдавшись наконец по-настоящему, как рыдают люди, когда им очень-очень больно.       Отец.       Перед глазами будто в живую пробегали драгоценные воспоминания и сгорали в огне под названием: «Смерть». Никогда больше он не улыбнется ей, не пошутит, не обнимет, не посмотрит так по-отечески нежно и заботливо. Никогда больше она не увидит его и не услышит родной голос.       Блэк взвыла не так, как делают это люди, что освободить место в груди. Мелисса Блэк взвыла по-волчьи громко, долго и протяжно, чувствуя, как внутри будто крошатся кости, принося ужасную нестерпимую боль, не передающуюся словами.       Девушка ударилась легко головой о дверь, будто желая неосознанно прийти в себя, успокоиться. Он ведь просто умер. Он ведь…       — Нет, нет, нет, — зачастила Мелисса, запуская пальцы в буйную непокорную шевелюру и сжимая пряди, не прекращая ни на секунду рыдать.       Грюм был уверен, что так правильно. Только так. Сказать прямо, без увиливаний, как бы не было страшно и сложно. Любой заслуживает этого. Правды. Аластор «Грозный глаз» Грюм был свято уверен в том, что время лечит.       Вот только все больше Люпин сомневался в справедливости и верности этого утверждения. Да, девушке вроде и стало легче после прошедших месяцев, но он-то видел, как ей больно. Особенно по ночам, когда незащищенное сознание обожает подкидывать извращенные картины с участием отца.       — Так и быть. Оставлю вас одних, — чуть поддевая наигранно веселым тоном девушка развернулась и ушла в комнату — убрать вещи и взять палочку.       Легче не было. Ни капли. Боль все еще противной змеей вилась под ребрами, время от времени стягивая их, не давая дышать. Время не лечит. Ты учишься жить с этой болью. Не более.       Мелисса Блэк посмотрела в зеркало и чуть недовольно нахмурила брови при виде неуправляемой гривы кудрявых волос, которые весьма часто ее раздражали. Девушка убрала, чтобы не поправлять каждый раз руками.       Аппарация была, если уж подумать, весьма сложна и одновременно достаточно проста. Представить настойчиво место и спокойно крутануться на месте. Делов-то. Вот только всегда страшно, что что-то пойдет не так. И этот страх зачастую все портит.       Мелисса была не настолько глупа, чтобы в своем состоянии пытаться аппарировать. Это еще учитывая, что официально аппарация разрешается лицам, достигшим семнадцати лет. А ей-то еще шестнадцать. День рождения в ноябре имеет свои преимущества, но не в ее случае.       — Тонкс, перенесешь меня в Косой Переулок?              — Конечно, — женщина поставила чашку на стол и пошла навстречу Блэк. Взяла ее за руку и крутанулась на месте.       Мелисса весьма сильно не любила трансгрессию, в основном, из-за ощущений далеких от приятного. Резкое головокружение, тошнота и омерзительное ощущение того, будто тебя только что вывернули на изнанку. В первые секунды после перемещения очень сложно вообще осознать, где ты находишься и что все закончилось.       — Я… Сейчас, — тяжело дыша, брюнетка выпрямилась с легким стоном. Тонкс понимающе улыбалась, скрестив руки на груди. Волосы ее окрасились в белый, а глаза посветлели до серого цвета, — рада, что у тебя прекрасное настроение, — чуть ворчливо, но с тенью хорошего настроения.       — Когда будешь возвращаться обратно, воспользуйся камином.       — Обязательно.       Тонкс исчезла в следующую же секунду, оставляя крестницу в практически пустом почерневшем Косом переулке. Магазин Оливандера был разрушен, а осколки стеклянной витрины до сих пор лежали на мостовой. Косой переулок потерял свое былое величие, магазины были закрыты, а люди боялась ступать сюда. Это зрелище вызывало невыразимую жалость и печаль.       Однако магазин близнецов, казалось, был единственным открытым заведением здесь. Он пестрил красками по сравнению с почерневшим остальным переулком. На витрине что-то пищало, прыгало, светилось, и это вызывало в душе странное тепло. Близнецы полностью справились со своей задачей. В такое нелегкое время любой бы человек, посмотрев на витрину и магазин в целом, испытал бы странную грусть, смешанную с надеждой.       Внутри было до невозможности шумно. Пищали карликовые пушистики, повсюду сновали подростки и дети, смеясь и разговаривая. Грудь неожиданно сдавило, а к глазам подступили слезы, которые Мелисса усилием воли подавила. Не время и не место. Все же хорошо.       — Мел! — Блэк едва успела повернуть голову, как на нее налетела черноволосая девушка, сжимая в объятиях.       — Задушишь, Эмбер, — громко с улыбкой осадила подругу, чуть приобнимая ее.       Острые, даже хищные черты лица, полные губы, карие с рыжим отливом глаза — она походила на весьма стандартную слизеринку. Принадлежность к этому факультету проскальзывала не только в поведение, но даже и во внешности. Едва ли можно было увидеть в Пуффендуе или Гриффиндоре девушку с такими хищными чертами лица и пронизывающим взглядом глаз.       — Если ты убьешь, то по ком же будешь скучать месяцами? — приятный мужской голос оторвал подруг друг от друга и заставил посмотреть на его обладателя.       Темная лошадка Слизерина. Смуглый высокий Блейз Забини — друг Малфоя. О, он был, несомненно, красив, но, как и все слизеринцы, заносчив, хоть и не помешан на чистоте крови. Забини нравился Мелиссе своим не частым высокомерием и смышленостью.       Было весьма странно иметь в друзьях двух слизеринцев незаконнорожденной девчонке полукровке.       — По тебе, конечно же, — чуть издеваясь, протянула брюнетка, смотря на парня из-под полуопущенных ресниц.       Тихонько усмехнувшись, Блэк отступила в сторону, оставляя их вместе. Она заметила недалеко Гарри, который рассматривал перуанский порошок и обсуждал эту вещь с близнецами, но подходить к нему не решилась. Не то, чтобы она винила его в смерти отца или обижалась. Нет, совершенно нет. Но в последнее время общение у них не шло.       Джинни с Гермионой рассматривали любовные зелья и удостоились подколки от вездесущих близнецов.       Мелисса была уже здесь не в первый раз, но все равно прошлась по залу, рассматривая забавные товары, и остановилась ненадолго возле милых карликовых пушистиков. Небольших мохнатых шариков. Очень дружелюбных и очаровательных.       Мелисса поднялась по лестнице, пока братья были заняты издевательствами над непутевым Роном, легко улыбаясь, и прошла в зал с одеждами-щитами. Здесь практически никого не было, и это успокаивало. Веселье других, конечно, не дает унывать и поселяет в душе тепло, но у девушки уже начинала болеть голова от всего этого шума за несколько минут.       — Мелисса, — высокие рыжие вечно веселые парни были тут как тут.       — Фред, Джордж. Весьма рада вас видеть, — ни капли не соврав, призналась Блэк, легко улыбаясь. Смотря на них, она чувствовала удивительную легкость. Они заражали своим позитивом и радостью, даря ненадолго ощущение спокойствия и эфемерного счастья.       — А мы-то как! То ни слова от тебя на протяжении месяцев, то ты появляешься здесь.       Мелисса улыбалась легко и открыто, позволив себе на время отпустить воспоминания об отце и горечь утраты. Просто плыть по течению, не так уж сложно, да?       — Мел, — карие глаза Гермионы лучились теплом, — я так рада тебя видеть.       — Миона, ты бросила меня одну с моим гнездом на голове? — Мелисса улыбнулась и обняла подругу, у которой волосы лежали ровными каштановыми волнами на плечах.       — Прости, — рассмеявшись волшебница отступила назад, оглядываясь в поисках Джинни или Гарри с Роном.       — Беги, ищи своих дураков.       Широко улыбнувшись, Гермиона исчезла в недрах магазина.       Мелисса вышла на свежий воздух и чуть тряхнула головой, силясь унять разбушевавшуюся мигрень. Прошла вперед по переулку, оглядываясь, чувствуя внутри неуемное любопытство и интерес. Газеты это одно, а жизнь совсем другое.       Девушка неосознанно наткнулась взглядом на знакомую платиновую макушку Малфоя, который стоял с матерью возле поворота, подозрительно оглядываясь. Сердце против воли сжалось от непередаваемых эмоций. Боли и подростковой влюбленности. Ужасное сочетание.       Мелисса, как истинная когтевранка должна была пройти мимо и не лезть, но отцовские гриффиндорские замашки неожиданно себя проявили или просто интерес заставил ее пойти следом за ними. Блэк явно ощущала тревогу и смутные подозрения, боясь выдвигать полноценные теории.       Спрятанная в переплетение проулков лавка «Горбин и Бэркс» была целью пути Малфоев. Испытывая ужасное волнение на границе со страхом, Мелисса крадется следом и успевает незаметно пробраться внутрь магазина, незамеченной. Благодаря своей волчьей сущности, быть «охотником» для нее никогда не составляла труда. Дрожащими руками девушка вытянула свою палочку, сжимая ее в вспотевших ладонях, на всякий случай.       Лавка была заставлена разными вещами, артефактами с виду похожими на барахло. Скрываться за ними было легко, но тем не менее все инстинкты вопили о том, чтобы держаться подальше. И все полностью оправдались, когда в помещение вошел Фенрир Сивый. Чертов омерзительный оборотень, который мог с легкостью учуять девчонку. Но то ли он не принюхивался, то ли просто не обратил внимание, однако Мелисса осталась незамеченной и сидела возле запасной двери, скрываясь за массивным сундуком.       — Это он? — Драко проводит рукой по резному черному массивному шкафу, не смотря на продавца.       — Да, — севшим испуганным голосом Горбин подтверждает и нервно кивает несколько раз головой, потирая перед собой вспотевшие руки.       — Вы должны починить его и никому не рассказывать об этой встрече, — спокойный властный голос Нарциссы заставляет трястись мужчину. Хотя скорее всего оказывает особое влияние не столько голос, сколько вид массивного и дикого Фенрира.       — Конечно-конечно.       — Еще я хочу купить то проклятое ожерелье, — Драко, почти не глядя, указывает рукой на старинное украшение с опалами за витриной, где еще стоит предупреждение: «Осторожно, проклято».       — Все, что угодно, — перепуганный продавец, кажется, согласен на все, чтобы его не трогали. Оно и понятно.       Гигантская серая мышь почти незаметно подбирается к девушке и неожиданно кусает ее за руку, лежащую на полу. Чудом Мелисса сдержала крик, но инстинктивно дернулась, пытаясь откинуть эту тварь куда-нибудь. Сердце на несколько мгновений остановилось от дикого испуга, заставив брюнетку побелеть. Из-за движений Блэк небольшая черная странная фигурка, стоящая на крышке сундука, упала и разбилась с оглушительным в тишине звуком.       О, Мелисса могла буквально кожей ощутить удивление и непонимание со стороны присутствующих. Фенрир в образовавшейся тишине коротко гортанно рыкнул, тяжелыми шагами направляясь в сторону девушки, которая была свято уверена, что вот прям в эту секунду, поседела от страха, чего конечно же не было.       Перепуганная она сделала первое, что пришло ей в голову. Заметив еще несколько минут назад до появления этой ужасной проблемы странную вазу с черным пеплом, стоящую на другом конце зала, девушка коротким заклинанием «Акцио» призвала ее к себе, но на пути полета стоял оборотень, об которого она и разбилась. Черный пепел осел в воздухе на несколько минут и ослепил Фенрира, давая девушке долгожданный шанс на побег.       Несмотря на пепел, Драко заметил очертание хрупкой девичьей фигурки, выскользнувшей за дверь.       Дура. Боже, какая же она дура. Он убьет ее. Нет, сначала побьет, а потом убьет.       Злость кипела внутри парня, и отнюдь не вызванная тем, что она подслушала все.       Мелисса пробежала несколько поворотов, прежде чем прижалась спиной к стене и выдохнула. Протяжно, громко, тяжело. Выпуская все то напряжение, охватившее ее в лавке.        — Ты с ума сошла?! — Драко возник перед девушкой неожиданно и резко ударил кулаком по стене рядом, срывая с бледных губ короткий вскрик.       Девушка задрожала от пережитых эмоций и даже страха перед таким Малфоем. О, он был даже не разозлен, он был в ярости. В самом настоящем ее проявлении. Серые глаза потемнели, а из груди казалось вот-вот вырвется угрожающее рычание. Его буквально трясло от сдерживаемых эмоций.       Парень сжал тонкую шею в руке, не обращая внимания на небольшое сопротивление и маленькие женские ручки, обхватившие его запястье.       — Ты хоть представляешь, что сделал бы с тобой Фенрир? Нет? Тебе рассказать? — ему было неимоверно сложно не кричать на эту дуру и не задушить ее прямо здесь и сейчас, — Какого черта ты вечно лезешь не в свое дело? Жить надоело? Идиотка!       Малфой оттолкнул от себя девушку, которая не удержалась на ногах и осела на землю, держась за ноющую шею. Горло горело изнутри, а из груди вырывался только тяжелый кашель. У нее ведь даже перед глазами начало темнеть. Легкие жгло огнем, а перед глазами все кругом пошло.       Драко посмотрел на нее с нескрываемой злостью. В его глазах явно читалось все его мысли о ее умственном развитии.       — Еще раз, Блэк, и я лично пущу в тебя Аваду.       Малфой исчез также неожиданно, как и появился, оставляя девушку в переулке одну. По щекам потекли слезы. То ли от обиды, то ли от страха, то ли еще от чего.       На нее внезапно нахлынуло осознание. Она ведь знала. Знала, что Сириус может рано или поздно умереть, спасая Гарри. Так он смотрел на живое воплощение лучшего друга, который погиб из-за него. Он всегда хотел искупить ту вину, как преданный пес. Знала, что Драко Малфой станет Пожирателем и ни за что на свете не будет добр к незаконнорожденной полукровке. Он истинный сын своего отца, который никогда не разочарует родителей.       Ей всегда приходилось буквально сражаться со всеми монстрами Ада, чтобы добиться от него хоть одного доброго слова. Он понравился ей с первого взгляда, когда она еще знала его, как простого белокурого мальчишку, в меру невыносимого, в меру милого.       Драко Малфой остановился перед небольшой худенькой девчонкой с взъерошенными кудрявыми волосами, которая трогательно прижимала ручки к груди и смотрела на всех, словно озлобленный на весь мир волчонок. Только большие зеленые глаза бегали из стороны в сторону.       Мелисса уже успела понять, что многие здесь, как и предупреждал Люпин, открыто ненавидят и презирают полукровок и грязнокровок. Либо ей настолько не везет на знакомства, либо все такие здесь. В любом случае, Хогвартс не понравился десятилетней Блэк, которую Дамблдор по просьбе Люпина согласился взять на пару месяцев раньше, одиннадцать лет ей исполнялось только в ноябре, чего еще никогда в истории не было. Видно мудрый директор преследовал свои, только ему известные, цели. Либо же все до прозаичности просто. Бог его знает.       У мальчика были платиновые волосы и теплые серые глаза, смотревшие на девочку с неподдельным интересом. Небольшое сердечко дрогнуло, когда их взгляды встретились. Она еще не знала, что это значит, но отчего-то страшно не было вовсе. Отчего-то ей хотелось, чтобы он не был одним из тех, кто ненавидит полукровок.       — Как тебя зовут? — голос у него еще был по-детски звонкий, но приятный.       — Мелисса, — девочка не обратила внимания на проскользнувшие властные нотки в его голосе, будто он не умел нормально и обычно спрашивать, а только приказывать. Она смотрела в его глаза и тихонько дрожала от странных эмоций, кипящих в детской груди.       — А меня Драко, — мальчик удивился тому, что девочка не сказала фамилии, но настаивать отчего-то не решился. Настолько испуганной она выглядела, что ему даже не хотелось задумываться о догадках, возникших в голове. Ему нравилось смотреть в эти блестящие зеленые глаза.       Драко узнал через пару дней, что она Блэк, и то ли через однокурсников, то ли через родителей выяснил, что она бастард-полукровка Сириуса Блэка. Драко просто обязан был ненавидеть ее. И он делал то, что от него требовало общество и родители. Мелисса никогда не понимала как, но она влюбилась. Перед глазами все еще стоял тот милый платиновый мальчик Драко, у которого она вызвала интерес.       Вот только она терпела, выжигала из себя эту любовь всем, чем могла.       Вот только была, есть и будет одна единственная проблема. Волки — полигамны.       Вот только у нее изначально не было выбора.