Чем теплее ветер, тем тяжелей обиды

Даже слишком теплый ветер Метро, как всегда, битком. В час пик, когда возвращаются с работы люди, больше всего везет тем, кто садится на конечной, потому что уже через две остановки не остается даже стоячих мест. Девушка стояла возле окна, зажатая сзади сумкой тучного мужчины, а спереди липким стеклом. Как раз вовремя что-то случилось с системой вентиляции поезда, и все пассажиры потели, как в вулканической сауне. Выход девушки был еще очень нескоро, и ей оставалось лишь наблюдать за серым пейзажем стены тоннеля, по которому бежали толстые, но быстрые он езды кабели. Изредка она смахивала с темного лба пот салфеткой и бешено размахивала рекламной листовкой, что получила при спуске в метро, как веером. Все это слабо помогало, но почти не могло расстроить девушку, ведь та шла с учебы, где наконец сдала последний экзамен в этом учебном году. Она уже предвещала то мгновение, когда уставшая завалится домой и порадует домочадцев. Особенно она думала про своего маленького братишку, которому желала купить подарок в честь ее учебной победы. Благодаря успешно сданной сессии она получила прибавку к стипендии, на которую проживала ее маленькая семья. Училась девушка в высокозначимом университете своего штата, и ее стипендия была как средняя зарплатка жителя Ааамерики. Она улыбалась сама себе, не замечая как длинные кудрявые волосы залезли в ее открытый рот, но в это время поезд вышел из тоннеля, и пассажиров дополнительно ожарило солнцем, светившем с неба без единого облачка. В приоткрытые люки ударил жаркий ветер, немного разбавив спертый воздух, и создав иллюзию прохлады. Отрезок, который поезд проезжал по поверхности, в окружении горного хребта низкоэтажных зданий, был совсем недолог, но этого хватило чтобы нагреть железный корпус, словно кастрюлю в духовке, и когда вагоны вернулись под землю, пропал слабый ветер и стало еще хуже. Благо записанный голос протрещал из динамиков о станции, и народу в вагонах уполовинилось. Дальше девушка, дремая, уперевшись натекшим лбом об окно, и используя сумку тучного мужчины как подушку для спины, ехала, пока тот же голос не объявил о ее станции, и та вздрогнув от резкого шума, проснулась.

***

Шустро пересчитывая ногами ступеньки лестницы в ее небольшом многоквартирном доме, твердо стоящим в спальном районе города, она поднималась на свой этаж. Ключ в скважине совершил два оборота, после чего входная дверь со скрипом отворилась. Сняв с ног сандалики с несколькими отсутствующими декоративными камнями, девушка вдела их в домашние тапочки и пошуршала на кухню. Там на старом, как сам свет, диване у окна сидел седой, почти лысый старик. Левую ногу он аккуратно положил на странную деревянную бочку, а правой у него попусту не было. - Вот и ты. - Дед оторвал покрасневшие глаза от окна и оглядел девочку. - Сахар принесла? При произнесении последней фразы он пошевелил ногой, намекая на бочку. - Нет, не заходила в супермаркет. - Сначала воодушевленная, девушка слегка прикисла. - Вот дерьмо, - пожилой афро за словом в карман не лез. - Пиво совсем поганое стало, - он опять пошевелил ногой. - Тут дело в воде, как пить дать. Гадкая она стала, и желтая, как моча. - Я вызову сантехника. Где Майкл? - Этот говнюк, черт бы побрал его мать, снова играть удумал - куда то спрятал мои дрожжи. Как мне пиво варить без дрожжей? Я был бы рад, если бы на ноге вместо грибка росли дрожжи, но это случится только после моей смерти, но я отказываюсь умирать, дьявол, пока не хлебну своего домашнего пива, а для этого мне нужен сахар, черт подери, не горькая вода и дрожжи! Девушка не стала встревать в полный трагедии монолог старого негра, и выйдя из кухни отправилась на поиски брата в их небольшом жилище.. На маленького Майкла у нее были большие планы. Как минимум она хотела взять его в новый магазин игрушек, ведь мальчик давно просил приставку. Она обещала его ему, если тот не будет отвлекать ее от подготовки к экзаменам. Уговор был выполнен и целую неделю Майкл сидел в углу, листал протертые до дыр комиксы и рисовал высохшими маркерами. Она планировала купить ему приставку еще два месяца назад, но почти вся сумма ушла на домашнюю пивоварню для деда, который уже прирос к своему дивану и наизусть запомнил количество окон в соседних зданиях. Теперь благодаря повышенной стипендии она могла купить ему игрушку, и при этом оставалось достаточно, чтобы запастись долго хранящимися продуктами. Однако, Майкла нигде не было, ни в самой комнате, ни, тем более на кухне. Девушка даже отдернула штору в ванной в поисках, пока не вспомнила, что любимое место для пряток у него это кладовка. Брат, видимо, услышав шум двери, скользнул в темный чулан, чтобы застать сестру врасплох. Она подходила к двери, смеясь про себя, и ожидая выпрыгивающий силуэт в мешке из под риса, который кричал: “Где моя плисавка !?”. После такого пыльного приключения опять придется отмывать сорванца. Специально громче обычного топнув подошвой тапочка, она подготовила руки, чтобы поднять малявку в воздух, как только тот кинется, и расщекотать ему живот и шею. Но ответа не было - мальчик был хитрее, и ждал пока сестра зайдет внутрь. Хихикнув, девушка толкнула тонкую дверь. Она отъехала в сторону, и свет упал на мрачное окружение. Майкл мирно спал, укрывшись мешком, как одеялом, на его лице спокойная улыбка, а в детских руках с не по размеру длинными рукавами одежды, тощая бледная кисть... И тут девушка подняла жуткий визг, ведь ее маленький брат лежал на коленях страшного существа, привалившегося к стене. Существо носило маску, и смотрело на девушку с упреком иссиня-белых зрачков, пока его гость вскакивал со сложенных в позе лотоса колен, своей формой идеально образующих малышу кровать. Вначале испугавшись, мальчик быстро подбежал чтобы обнять сестру, но та схватила его и с силой захлопнула дверь чулана. Быстро запихнув Майкла на кухню, она побежала к телефону в другой комнате. Малец хотел было кинутся за резвой сестрой, чтобы что-то объяснить, но его за шиворот схватил старик. Совсем скоро приехала полиция, и не одна, ведь за сантиметровыми стенами дома низкого класса, был слышен каждый шорох, а крик девушки точно НАДЕЛАЛ ШОРОХУ у соседей, которые тоже использовали медную линию по назначению. А за полицией, которая лишь увидев упрек в глазных вырезах маски, чей владелец вальяжно лежал на холодном полу кладовки, подперев голову рукой, не придумала ничего лучше, как заслонить дверь стеллажом в ожидании агентов ФБР. Майкл все пытался что-то выдать, но дед упрямо выпрашивал у него дрожжи, поэтому мальчик просто разрыдался, из-за чего существо у полиции стало ассоциироваться с опасностью и ужасом пуще прежнего. Да и Фонд тоже долго ждать не пришлось… День сурка. По всему жилому отсеку пронесся пробуждающий гул утренней музыки. Это был массовый будильник для жителей камер, состоящий из нескольких мелодичных, но настаивающих звуков. Незамысловатая мелодия была придумана с целью разбудить, но сделать это как можно более тактично, так как персонал класса C считался более ценным во всех смыслах, чем соседний отсек с D-ешками, которых призывали к бодрствованию сиреной гражданской обороны. Дэннис, которому после многочисленного прослушивания, этот звук уже засел в подсознании, мигом проснулся и резко сел на жесткую кровать. Это ознаменовало начало рабочего дня, но слава богу сегодня пятница, а это значит что уже завтра он будет подолгу сидеть в библиотеке, а еще через день они посмотрят еженедельный фильм по заявкам в общем кинозале. Ну, а пока самое время убрать постельное белье во встраиваемый шкафчик, напялить штаны и, взявши принадлежности для мытья, отправится в ванную. Вместе с ним из соседних и камер напротив активно выходили понурые люди, в меру своих сил следующие в большой отсек в конце коридора. Отсек был обклеен изначально не желтым кафелем, где в ряд стояли умывальники, кабинки и писсуары, так как 100% агентов С были лицами мужского пола. Там у свободной мойки Дэннис обставился и начал технично чистить зубы. Рядом кто-то прошел и устроился по соседству. Светлый, не прекращая двигать щеткой, перевел взгляд со своего пенного рта в зеркале на ее край, где увидел мускулистое загорелое плечо, и повернулся. Это был Самсон, хорошо знакомый Дэннису; он сонно улыбался в приветствии, разворачивая свои мыльные принадлежности. Это был накаченный шкаф латиноаамериканского происхождения, стриженный под троечку и с парочкой интересных татуировок на голом торсе. Некоторые из них были набиты уже в стенах Комплекса и в них угадывались фольклорические образы местных SCP. - Утро, мля, доброе! - Самсон повесил полотенце на плечо. - С дежурством! Чур твое пиво моё! Дэнниса как колодезной водой облило. Он резко сплюнул содержимое рта в раковину. - Я забыл про это! Чертов григорианский календарь! Из за текущего високосного года профессорский совет резко и кардинально переписал расписание дежурств на следующий месяц; теперь число Дэнниса приходилась не на каждый второй понедельник, а на каждую третью пятницу, то есть - на сегодня. В тяжелых думах, и ели просунувшись к писсуару между плечами Самсона и еще одного культуриста, закончив все свои дела, возвращался Дэннис в свою камеру. Его мучал вопрос о дежурстве, том самом дежурстве, которые все воспринимали как праздник, но почему-то, не Дэннис. Связано оно было, как нетрудно догадаться, с одним объектом. Еще до прибытия парня в зону, сюда был помещен на содержание странный предмет с плохо изученными свойствами, жертвами которого стали многие агенты. Это была кварцевая статуэтка кролика или зайца. Обычная статуэтка которую и даром не возьмешь в магазине антикварного хлама прошлого столетия. Из видимых свойств можно было отметить её чрезмерную хрупкость, поэтому неудивительно, что она разбилась. В том месте, где это произошло, её и заметили из-за жалоб местных жителей ли, или ещё кого - в это агентов не посвящали. Когда острые осколки привезли в зону, ее аномальные свойства стали быстро проявляться. Раз в несколько дней самый близко стоящий к кучке кварца человек (специально помещенный рядом агент D) оказывался под влиянием SCP, из-за чего после того, как жертва засыпала, она просыпалась с приобретенным дальтонизмом типа протанопия. Объект нарекли кодовым названием “Заячий глаз” и дали ему тип “кетер” так как, радиус действия SCP был неограничен, он просто хватался за первого живого человека от него, будь он хоть на другом конце шара, поэтому в научных кругах сложилась теория о том, что при глобальной катастрофе, кучка спасшихся людей все будут дальтониками; это очень сильно изменит культуру и мировоззрение предполагаемой нации полных дальтоников, возрожденная этими выжившими. Не говоря уже о куда-то подевавшихся в этой теории нескольких сотен SCP объектов, без присмотра человека собирающихся превратить дальнейшую жизнь на Земле в сущий ад. Но однажды при очередном скармливании Заячьему глазу агента низшего ранга, произошел казус. Ученые составили расписание, по которому раз в пару недель к объекту должен был быть приставлен D-агент, который возьмет удар дальтонизирующего хрусталя на себя, но ничего не произошло. Ни через день, ни через два, а только при следующем дне Икс, когда осколкам нужен был бы уже второй агент. При расследовании обнаружилось, что за два дня до этого у одного из профессоров был день рождения, который он отмечал с коллегами в стенах зоны. Опытным работникам это показалось подозрительным, и в следующий раз за день до положенной кормежки Заячьего глаза, был устроен опыт в виде общей вечеринки с участием нескольких агентов С-класса. Но - ничего, и Заячий глаз снова забрал цвета у очередной “дешки”. При повторном опыте количество людей было увеличено до пятидесяти, именно столько было на день рождении именитого профессора. И… это сработало! С тех пор 50 “си” агентов каждый просчитанный в расписании день собирались в специальном зале и пили безалкогольное пиво, слушая разнообразную музыку по просьбам трудящихся. Абсолютно всем это нравилось, татуировки с кроликами стали часто встречаться на спинах и грудях С-агентов, ведь несмотря не на что, они оставались все теми же заключенными, зэками, только более привилегированными из-за своей адекватности и желания сотрудничать с Фондом. С самого дня, как Дэннис, ничего не понимающий и вяло огрызающийся на конвоиров клишированными фразами про полицию и суд, оказался в местных многометровых стенах, он нещадно работал над всем, что ему поручали. Еще до этого был самый первый допрос; вел его над ним какой то молодой мужчина лет тридцати с неприятным голосом маленькой собачки, все время спрашивал о том, как Дэннис смог пробраться мимо сетевой защиты. На что тот отвечал как есть, но допрашивающий был недоволен, и снова тявкал вопросы. Как только они вышли на третий круг опрашивания, светлый решил, что это какой то день сурка и просто перестал на что либо реагировать. Тогда на сцене появился он. Сменив мерзкого щенка, на следующий день к нему подсел доктор Хорда. Огромной длины, лысый - он вызывал двоякие ощущения. Вначале, еще в камере он, не появляясь в видимости, передал охранникам, что они должны отдать одежду обратно парню, и что тот может избавиться от оранжевой робы. А уже в комнате допроса распорядился, чтобы с него еще и наручники сняли. В процессе самого допроса он показался Дэннису очень хитрым, хладнокровным, как змея и ищущим в лице Дэнниса некую выгоду. После повторно пересказа своей истории, которую, как полагал парень, Хорда уже читал в отчете, повисла гнетущая тишина. Доктор не перебивал, редко кивал, и смотрел прямо в рот слушателю, словно был смертельно заинтересован, чем скорее не понравился Дэннису, ежели заставлял видеть в себе хорошего слушателя. А теперь тишина… Хорда посмотрел куда-то вниз и начал говорить. Говорил он недолго, но звучало это как приговор судьи. Если коротко, то взломом серверов Фонда Дэннис нарушил не только законы Аамерики, но и правила Организации (которая чихать хотела на законы правительства), подписав себе этим смертный приговор, но доктор предложил компромисс. Парень настолько испугался, что сняв и кинув на стол очки, обхватил голову руками. Он не знал, что на самом деле за это преступление его должны были обработать амнезиаком и просто изъять ноутбук, поэтому под страхом смерти был согласен на все, чем и воспользовался алчный Фонд. И погодя, как вы знаете, он был принят на должность агента С-класса, и теперь должен был работать над системной безопасностью серверов Фонда, что у него неплохо получается. Тут даже выдавали зарплату, неплохую, больше чем у остальных, но почти все уходило на еду и расходные удобства, навроде сигарет, к которым у Дэнниса после пережитого вспыхнула привязанность, или одиночной комнаты-камеры, когда как все жили минимум вчетвером, за которую он регулярно платил взятку администрации жилого отсека. А кормили бесплатно, правда, мало и светлый часто докупал себе что-нибудь на обед. Его рабочий день почти не изменился от жизни за пределами Комплекса: нужно рано вставать по будильнику, потом утренний туалет, завтрак, но уже не от милой девушки, а от угрюмого дежурного, и не дай бог если это знакомый, у которого Дэннис на плохом глазу… Позже офис, но уже не опенспейс, а с отдельными загончиками, чему парень сильно удивлялся, ведь, к казалось бы заключенным отношение лучше, чем к наемным рабочим. Общаться планктону никто не разрешал, поэтому даже сквозь картонные стены было довольно тихо, и Дэннис работал. Он не верил себе, а если бы буквально пару месяцев назад ему кто-то сказал, что лучшую для себя работу он найдет в тюрьме, то Дэннис бы покрутил пальцем у виска, не прекращая печатать второй рукой. Ведь, только подумайте!, тебе дают задачу по теме, которую ты любишь всем своим естеством, но никто не стоит над душой, у тебя просто есть срок, и он не плавающий, а крайне точный, вплоть до таймера из атомных часов отсчитывающий время до дедлайна, нет никаких просьб от ушлых коллег вроде бесплатной подработки, за отказ от которой твоя репутация в глазах коллег падала в минус; мышка, монитор, и страсть к решению проблем - Дэннис мог сидеть так часами, его руки гуляли по клавиатуре, как по набережной Лонндона, а мысли плыли в неге облаков целеустремленности, неизбежно приближаясь к Самой Лучшей Награде в виде удовольствия от решения поставленной задачи. Единственное, что огорчало, так это одинокие ночи, и принуждение к разборкам местной зэковской культуры, из которых состояли почти все “сишки”, кроме нескольких тухлых рыб, к которым относился сам очкастый, с длинными патлами Дэннис. Но все же с Самсоном ему повезло. Этот верзила на хорошем счету у “паханов”, и его небольшая дружба, проявляющиеся в слишком частых разбивочных разговорах, смягчила поведение остальных заключенных к “этому ботану”, “задроту”, “чувырле”. Познакомились они случайно, когда Самсон выловил спешащего на рабочее место Дэнниса из коридора. Оказалось, что у него не включался компьютер. С-персоналу разрешалось иметь личный ПК, но подключен он должен быть к сети Фонда, поэтому доступ был только на ограниченное количество ресурсов, где верзилу с татуировками могла заинтересовать только, разве что, электронная библиотека сканов журналов. После этого, как-то, понемногу, началось их вялое общение, но этого было вполне достаточно обоим. Ученье свет. Дежурство обычно проходило между 6 и 8 часами вечера, а до этого велась обычная работа. Дежурство работу не заменяло, так как оно считалось отдыхом и удовольствием, но, как мы знаем, не для Дэнниса, который оставлял свое пиво Самсону и обычно всегда валялся куском мяса в одном из кресел, выкуривая за один вечер до половины пачки сигарет. Было без пятнадцати восемь, и он спешил в офисный отсек, прихватив с собой пластиковый контейнер со столовыми бутербродами. На входе его, как всегда обыскала охрана, проверила контейнер, и только пройдя такие сложные меры по безопасности он смог проследовать в отсек, где по уже заученному пути дойти до своего загончика. Там поставив контейнер на казенную полку, он приложил магнитную карточку к специальному детектору, после чего в его ячейку было подано электричество и загорелась лампа, кроме того этим он подтвердил свое наличие на рабочем месте. Включив компьютер, он попытался вспомнить на чем вчера закончил. Через четыре часа наступил обед. Руководство позволяло себе объявлять об этом работников очередной мелодичной перебивкой, прозвучавшей из угловых динамиков, поэтому они, уже подготовленные, посыпались в общий коридор и курилку. Как раз по пути туда, Дэннис за крутым углом бетонной кишки наткнулся на доктора Хорду, который внезапно всплыл перед ним. Доктор был очень высоким, около двух с чем то метров, при этом страдал странной худобой, которая вкупе с сияющей лысиной делала из него очень карикатурного персонажа. Лет ему было около сорока, держался Хорда все время прямо, руки в карманы халата или, реже, униформы с логотипом Фонда и вышитой фамилией, Дэннис заприметил: Борис Хорда, наверное, русский или поляк, хотя все говорили, что он из греческой семьи беженцев в Аамерику, занесенных сюда Второй Мировой войной. Прямо сейчас он был в халате, который даже удлинял его, смотрел доктор на собеседников обычно сверху вниз, так как не мог иначе; его лицо было достаточно брутально, словно оторванное с гоолливудского актера по специализации боевиков и пришитое человекообразному жирафу. Будучи со скучающим лицом, полным философских раздумий, при виде Дэнниса он воспрял духом: - О, это ты. Пойдемте-ка в мой кабинет, мистер Дэннис. Дэннис спешил в курилку - он еще сегодня не брал сигарет в зубы, но доктору было отказывать нельзя, парень даже не мог представить, что будет, если он ответит что-то в духе: “Не, док, простите, я хотел бы отдохнуть во время перерыва”. Злости ожидать не стоило - Хорда не такой человек, а вот какой - загадка, мог и кивнуть, а мог и потащить за собой, схватив за шкирку. И он, развернувшись, проследовал за широко шагающим доктором. Кабинет Хорды не очень большой и минималистичный. Стол из ДСП отличается от рабочих мест сирого люда только своим широченным размером, кресло хорошее, кожаное с откидной спинкой, за ним стена с ватманом, на котором висели памятки и непонятные фотографии рабочего назначения, сбоку маленький шкафчик с картотекой - все уже давно переведено с бумаги на электронику. На самом столе властвует одинокий, но гордый ноутбук и тарелка с какой-то, с первого взгляда неузнаваемой, выпечкой. Хорда тихо занял свое место босса, Дэннис опустил ягодицы на скромный стул подчиненного. - Будете ватрушки? Это такие пончики с подобием сыра. - предложил Хорда. - Сестра передала. Посылкой. Она думает, что я работаю в секретном правительственном институте. Это не далеко от правды, ведь так же? - Н-нет. Спасибо большое. У меня аллергия на лактозу. - Парень чувствовал себя неудобно в кабинете, чтобы есть здесь, но не врал, болезнью все таки страдал. - Ах, жаль. Такого Вы в столовой вовек не найдете, даже на Рождество. Он, как всегда, задумался, смотря в монитор. Дэннис пытался понять, зачем док привел его в кабинет - поводов парень не давал, все отчеты сданы в срок, даже с опережением. Не поболтать же он позвал, попить чая, или даже греческого вина, закусывая экзотической передачкой с греческим же сыром? Хорда отвел взгляд от монитора и резко перевел его на работника не меняя позы, словно умея читать мысли; таким образом он прервал каламбурные самовыступления Дэнниса. Выпрямился, значит, сложил руки на столе и решил продолжить: - Да, сестра. Кроме нее у меня никого и нет. А Вы, мистер Дэннис? Уж, кому-кому как не мне знать способ, каким Вы здесь оказались. Ждет ли Вас кто-либо на большой земле? Я читал про Вашу подружку, но её амнизировали, она, наверно, слабо беспокоится о Вас. Дэнниса смутил вопрос, он думал о старой жизни часто, ночными самокопаниями он восстанавливал в памяти события того года, когда он встретил Киллу. В тот день, Дэннис возвращался с работы поздно, как назло пошел дождь; он был весенний и весь закончился за 10 минут, но перед тем, как парень спрятался под землей в метро, успел неприятно намочить его строгий черный костюм и каплями высеять очки, обиднее всего было за дорогой пиджак, надеваемый только к случаю заседаний, как и в тот день. Осадки прекратились, успело стемнеть, а взгляд голодного Дэнниса упал на знакомое кафе. Он заметил шумную компанию в углу и сел от нее подальше. Приготовить сегодня он уже ничего не успевал, поэтому заказал себе достойный ужин, даже решив побаловаться клубничным пломбиром после жаркое. Безлактозным, разумеется; он чувствовал себя настоящим задротом а-ля веганом. когда произносил это словосочетание: “безлактозное мороженое, пожалуйста”, и даже было немного не по себе, хотя кто бы говорил. Жадно уплетая съестное, он невзначай поглядывал на задний столик. Там было достаточно шумно, но отдельных фраз никак не разобрать. Всасывая в себя яства, он позволил себе остановить взгляд на крайней девушке, которая делала вид, что участвует в разговоре. На вид ей лет 20, русые, при вечернем освещении даже сероватые, волосы каре и такого же цвета глаза. Не понятно было, что она забыла у людей, среди которых она чувствовала себя не очень удобно, что было видно по её почти детскому, но на контрасте серьезному лицу. Дэннис стесняясь того, что его могли застать за гляделками, осторожно осмотрел её и остальных пока не насытился умственно и продолжал насыщаться физически. Над ним опять висел огромный объем будущей работы, предстоящей сделать на следующей неделе, вспоминая об этом, парня прихватывала тошнота, а жареная говядина просилась наружу, погулять на лугу. Тут он услышал шум сборов и, действительно, компашка из закадычных друзей-подружек собиралась покинуть кафе, оставив Дэнниса последним посетителем. Но когда они ушли, он увидел, что та девочка с каре осталась, и оплатила счет быстро просекшему, что к чему, и тут же выбежавшему официанту. Дэннис отодвинул тарелки, и приблизился к мороженому. Оно слегка подтаяло - то, что нужно, он уже было зачерпнул ложкой месиво и отправил его в рот, как краем глаза заметил приближающееся нечто. Естественно, это была та девушка. Она остановилась и сделав специально наглый голос и вид спросила: - Мужчина, извините, вы не могли бы одолжить доллар на автобус, у меня деньги закончились. Дэннису не нравились все эти подобные социальные взаимодействия с незнакомыми людьми в мини юбках и тонких свитерах, поэтому он протянул ей молча из бумажника то, что полагалось как чаевые для разносчика. Буквально на секунду образ девушки дал слабину, и у нее как-то странно сверкнули глаза и дрогнули губы, но она быстро реабилитировалась, и с мерзкой улыбкой хватанула купюру. Но уходить не спешила, а села на уже отодвинутый по причине плохой работы уборщиков стул рядом, и стала что-то ждать. Парень с головой ушел в миску с десертом - клубничный пломбир стал тертым льдом без вкуса, застревал в горле и воспалял зубы, хотя за фирменным блюдом данного места такое не наблюдалось за все то время, что светлый тут бывал. Когда миска тихо опустела, разумеется она, доселе безмолвно наблюдавшая, открыла рот: - А можно у вас переночевать? Дэннис даже не удивился, и попросил счет просто обернувшись и поймав взгляд официанта, наблюдавшего за всем со своего поста у барной стойки. - Просто у меня сегодня такой день, рожденья называется, и я всрала всё бабло для пиццы этим одногруппникам, а общежитие закроется через полчаса, а я не успею на другой конец города. Дэннис посмотрел на нее внимательней, благо, когда она сидела рядом оперевшись на локти и смотрела в ответ, это было просто. Лицо довольно симпатичное, косметики почти нет, единственно он разглядел тушь на заигрывающе подмигнувших глазах, но тут его как током ударило: на правом ухе девушки натурально была сережка, да не обычная цацка бессмысленная, а значок. Логотип. Логотип одной игры не очень, правда, популярной. - Меня это… Маркеллой звать, а тебя? Он снова обернулся уже на тактично отошедшего официанта, вложил в счет немного больше денег, чем полагалось, и сказал: - Виски. А потом хрустнув пальцами впервые обратился к незнакомке: - Какой уровень? Та смутились всего на мгновение: - Тридцать девятый! - сказала она, с некоторой гордостью. Всю оставшуюся ночь они рубились дома у Дэнниса, запивая общее горе алкоголем, наконец используя оба мягких пуфика, купленных парнем много лун назад. И испытания проклятой работы отошли на задний план и ничего не стоящие гнилые подруги тоже перестали существовать на те несколько часов геймерского триумфа. - Да, вы знаете… - выныривая из секундного раздумья, Дэннис дал ответ. - В общем: никого и нет. Родители… они в другом штате, я отправляю им деньги, правда, тут получается меньше, но они не задают вопросов. Это трудная тема, знаете ли… - Понимаю, понимаю, - Хорда, даже вроде не нарочито, подпустил театральной драмы в голос, - у самого такая ситуация. Ну, давайте не будем. - и не в чем не бывало устремился обратно в ноутбук. Не отрываясь он сложил руки в замок и положил на них подбородок, став похожим на мифического зверя. Параллельно с глазением в электроприбор он словно размышлял над чем то: парень заметил, как несколько раз то напрягался, то падал его большой лоб, как играли желваки. Скоро отлепив взгляд от экрана он выпрямился, вздохнул, словно наигранно, и начал говорить: - Вот в чем дело… Хорошо работаете. Очень хорошо. Опережаете график на целых полквартала! Я сначала думал - опечатка, но оказалось так оно и есть, к тому же Ваш новый протокол смог неплохо помочь в отбитии крупной вирусной атаки от очередной группки “искателей истины”. Очень хорошо… На совещании директоров, ой, то есть профессоров, почти полчаса мы обсуждали Вашу персону, мистер Дэннис. И решили, что переведем Вас в закрытый отдел с повышением до агента “B”. Начнете с дамок: не с посудомойки, а сразу с руководителя небольшим отделом интересной спецификации, касающегося отдельного меметического SCP. Надеемся, что Вы обладаете задатками лидера, иначе же, придется приставить к Вам надсмотрщика с профессорского блока. Сегодня ещё работаете тут, можете попрощаться с остальными, собрать вещи и так далее. В воскресение, засветло, за Вами придут, будьте готовы, на новую работу выйдете с понедельника, у Вас будет один день для привычки, так сказать. Теперь же ступайте, коллега. Приятного обеда. Дэннис обратился в статую и сидел на жестком стуле как мертвый. Оправившись, он не меняя позы отвел взгляд в сторону, переваривая и пытаясь соединить, систематизировать хаос в голове, состоящий из обрывков взъерошенных воспоминаний, и слов доктора, отпечатавшихся на чистом месте извилин. Он, приняв это за должное, встал, кивнул Хорде, и вышел из двери, не оборачиваясь закрыл её.