Мир изменился

«Иногда надо сделать шаг в пропасть, чтобы узнать, что ты всегда умел летать» М. Фрай

Я с трудом разогнул спину от очередного стога сена. Тягать сено в сорок лет совсем не то, что в тридцать. Поразительно, как только древние носители магии Скила могли хранить тело в безукоризненном состоянии, и воистину большое упущение, что эти знания были утрачены. Как только я успел присесть на ближайший кусок забора, подбежал Хирст. -Господин Фитц, к вам пришли. Я попросил старую леди подождать Вас в доме, и оставил Джаста за ней поухаживать. Все правильно? -Ты молодец, может теперь поухаживать за лошадьми. Юноша почтительно поклонился, и направился к конюшням, старательно сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Допуск к конюшням так и остался для мальчишек величайшей честью. Дух отца семейства, тут чувствовался в каждой детали. А особенно в его детях, даже приемных. Общение с знаменитым незнакомцем, так и не ставшем им хоть сколько-нибудь родным тоже воспринималось, как честь, оказанная семье герое прошедшей войны с Перекованными. А ведь еще была корона Видящих, уже год как отданная законному обладателю; и песни о Фитце Чивеле, которые благодаря длинному языку и несомненному таланту Старлинг, пользовались неизменным успехом во всех уголках Шести Герцогств, и даже на родине теперешней Королевы. И все это неизбежно стало причиной того, что между мной и теми, о ком я поклялся позаботиться, была почти неосязаемая, за взаимной вежливостью и участием, но ощутимая при любой попытке откровенности, стена отчуждения. По правде говоря, сама забота была скорее декоративная. Я попал в цельную и самодостаточную семью. Они не то чтобы отталкивали чужих, проявляли агрессию, или нечто в этом роде. Но даже в атмосфере заинтересованного дружелюбия чувствовалось неприятие, которая не то чтобы гнала чужих, а просто их не принимала. То частью чего я всегда хотел стать, то для чего я был просто не создан. Не даром Пейшенс сказала, что трудно привыкнуть к семье, если не завел ее до 30 лет. Кто знает, что случилось, если бы мне довелось провести в Горном королевстве немного больше времени. Может, тогда я не потерял бы Неда. Спокойная рутина, будничные заботы. Но, жизнь уже столько раз показывала, что судьба обывателя - не для меня, порой отчаянно тыкая меня этим фактом прямо в лоб, разбивая остатки сердца. В прихожей сидела старая женщина, и с интересом рассматривала обстановку. В наших краях случайные люди появлялись не часто, вот и эта гостья казалась смутно знакомой. Не желая обидеть леди своей забывчивостью, я употребил форму приветствия для старых знакомых. -Рад видеть Вас снова. Чем могу быть полезен? Гостья прищурилась: -Так ты совсем не помнишь меня, Фитц Чивел, Изменяющий. Скажи еще, что сторговал это воспоминание какому-то дракону. Так с бывшим Жертвенным могла говорить только одна женщина. Давно покинувшая это мир, точнее навеки оставив себя в камне. Кестрелл. Одна из древнейших Мастеров Скила. Что она тут делает, и как это вообще возможно? Под грузом вопросов я не заметил, как плюхнулся на ближайшую лавку, позабыв о всяком гостеприимстве. - Ты жалок, Изменяющий, - покачала головой Кестрелл, - Тебе было дано намного больше, чем кому либо из живущих. Ты владеешь всей магией этого мира, и всей его властью. Ты мог бы стать одним из бессмертных, не раз воскрешал и воскресал. Ты был королем и отцом короля. Был просто отцом, своим и чужим детям. Сам любил, и получил в ответ безграничную любовь. Вершил судьбу королевства и целого мира. Теперь же ты просто стареющий бездельник, не знающий, куда себя девать, который только и знает, что переводить горы никому не нужной бумаги, которые оседают в тайном архиве у твоего бывшего наставника, и никогда не будут прочитаны. Я вздохнул. Чего-то в этом роде и следовало ожидать от старой целительницы, которая вечно бурчала и поучала меня в том трудном походе в поисках Верити. И это окончательно заставляло поверить в ее реальность. Она же тем временем продолжала. -Даже приняв решение, ты позволил себя переубедить, и не проследовал ему до конца. Не пошел до самого конца. Я самого начала догадывался, к чему она ведет. Теперь же намек на события трехгодичной давности на Айслевджане был предельно прозрачен. Они и теперь отдавали горечью, и хотя логическая цепочка, построенная шутом, была, как всегда, безупречна, мне все равно было стыдно за свое малодушие. За то что послушал его слова, что взывали к моему разуму, а не глаза, не дрожащие руки, которые взвывали к сердцу. С течением времени острота потери притупилась, и боль превратилась в тупое сосущее ощущение пустоты, которое накатывало волной головной боли, когда я видел что-то из безделушек, сделанных его руками, и заканчивалось почти ощутимой судорогой в запястье, где когда-то были серебристые отпечатки. Уходя, мой Белый Пророк резал узы по живому. Огня от моей весенней любви было недостаточно, чтобы прижечь рубцы. Весеннее солнце всегда больше слепит глаза, чем греет руки. -Это было его решение, - только и осталось мне сказать в свое оправдание. -У тебя было все самое волшебное в этом мире. Самые сильные чувства. И все это ты просто отпустил, потому что растерянный раненный человек постеснялся себя тебе навязывать, - продолжала безжалостно обвинять Кестрелл. -Но никто не знает, где эта их школа. -И это говорит человек, нашедший короля, когда даже его жена не верила в успех? Ночной Волк не побоялся рядом с тобой до самого конца. В незнакомый дикому зверю мир людей и дальше – аж до Мира Вечной Охоты. Ты же боишься просто другого народа, который ходит на двух ногах, дышит тем же воздухом, ест такую же еду, так же любит до смерти, и так же умирает с любимым именем на губах. Ты боишься шагнуть в темноту, Изменяющий. Сделать что-то сам, что-то новой и незнакомое, ведь ты не знаешь, что они такое, этот Белый народ. Неужели Волк ошибся, выбрав тебя своим другом? Я все еще не мог выдержать ее взгляда старой женщины, переросшей свои человеческие столетия, чтобы стать драконом. А я ведь тоже могу как она: жить столетиями, ходить в темноте, и даже летать, - все аргументы Белого Пророка о сравнительной длительности наших жизней, как и многие другие его предположения и мрачные прогнозы, сводились на нет моим Скиллом. Но было еще одно. -Я поклялся вырастить детей Баррича. -Это еще кто кого тут растит. Мальчики и то додумались, что гостям надо оказывать внимание, и угощать выпивкой. Вполне в стиле Кестрелл, вот так обращаться к, пусть и бывшему, но тоже королю. Не оставалось ничего другого, как встать за угощением для старой знакомой. По странному совпадению это оказалось абрикосовое бренди. Этот напиток, соединил в себе горечь алкоголя, сладость фруктов и пустоту забвения, оно сопровождало самые радостные и самые горькие моменты моей жизни. Подняв глаза, я не нашел вечерней гостьи. Как будто никого и не было. Только прощальный отзвук ее Скилла остался в уме. -Ты вернул в мир самых волшебных из его созданий, его самую безумную детскую мечту. Найди хоть раз смелость сделать шаг к своему собственному чуду. Пора бы уже вырасти, и перестать решать глобальные проблемы. Это намного проще, чем сделать сохранить одного единственного по настоящему верного тебе человека. К твоим годам пора бы научится отвечать за тех, кого ты привязал к себе, и к кому привязался сам. Отпустить намного проще, чем удержать и вместе решать проблемы. Я очнулся и осмотрелся по сторонам. Оказалось, что я стоял в Банкиппе возле одной из колон Скилла, бездумно опираясь на теплый от волшебства камень. Память услужливо показала, что мы гостим тут уже неделю. Дети очень хотели посетить праздники в честь трехлетия брака Короля и года со дня его официальной коронации. Три года со времени событий на Айслевджане. Сон Скилла навил мысли в одном направлении. Когда это все началось? Позавчера, когда мальчики потащили меня в порт, и там я, наконец, увидел корабль с моим лицом: Хист и Джаст тогда не решились спросить, от чего их опекун плачет. Или, еще раньше, когда я перестал спокойно спать. Да мог ли вообще за эти три года интриг и политических игр, проводя редкие одинокие ночи заместь снов в бесполезных поисках оборванных связей. Так бывает, когда остаешься не по ту сторону сожженных мостов. - Даже не думай Фитц Чивел. Ты ведь не надеешься снова исчезнуть без объяснений? - голос Молли был неожиданно резким посреди ночной тишины. -А почему ты решила, что я вообще куда-то ухожу? Я просто вышел прогуляться ночью. -Я что похожа на наивную дуру, что мне можно лапшу на уши вешать. Ты уже несколько дней сам не свой. Зачем только мальчики потянули тебя в порт. Хотя, - она вздохнула, и подошла ближе, пристально заглядывая в глаза, - ты никогда и не был своим. Даже моим ты был совсем недолго. Было бы глупо пробовать удержать тех, кто рожден для странствий и приключений. Приключения все равно заберут их прямо с насиженного места, и разметают по пути всех окружающих. Мне бы не хотелось мальчикам и Неттл такой судьбы, они из совсем другого теста. -Ты так легко меня отпускаешь? Почти что отталкиваешь силой. -Весна давно прошла, на дворе лето, - Молли улыбнулась совсем незнакомой улыбкой. Улыбкой взрослой женщины, чужой жены, матери чужих детей, и мягко вывернулась от моей неловкой попытки обнять, - И тебе давно пора в дорогу. Не беспокойся о детях, у них более чем достаточно опекунов. Сам король кое-что должен нашей семье, и я не дам забыть ему о долгах. Уверенность ее тона предвещала, что Дьютифулу придется, нет, не выделять семью Баррича, но отнестись к ним подобающе, а не просто использовать в целях короны. Оставалось только поцеловать руку вдове героя. -Только посмей вернуться, - шутливо погрозила она и твердой походкой направилась в дом. Так вот мы и вырастаем из первой любви, как из младенческой сорочки. И женщины в этом невпример мудрее. Да и была любовь первой, и любовь ли это. Оставалось только сделать шаг вперед, чтобы хоть немного прояснить эти вопросы. Который действительно оказался шагом в настоящую темноту. Но она была уютной, и когда глаза привыкли, темнота оказалась не такой полной. А оказалась просто безлунной ночью на пустынном каменистом берегу какого-то водоема. Ни людей, ни других живых существ, мой Уитт поблизости не нащупал, что не удивительно. Было бы слишком просто, вот так просто достичь цели. Помнится, в детстве я слышал сказку, что принцесса истоптала не один десяток железных туфель в путешествии. Отставному Королю и Убийце Королей так легко не отделаться. То, что я в свои более чем 40 лет, оказался на незнакомом пустынном берегу посередине ночи, без походной сумки и прямо в том, в чем спал, - было крайне неосмотрительно, еще более глупо, и вообще безрассудно. Но это было самым правильным из возможных решений. Изменяющий не может быть без перемен, иначе, они придут и сами его перевернут, и в лучшем случае с ног на голову. Тишину нарушал только шум отлива, и какой-то шелест. Что было, по меньшей мере, странно, в связи с отсутствием растительности. Поднял голову я на миг позднее, чем следовало. Просто поразительно, как такие могучие создания могут так бесшумно передвигаться. Если, конечно, захотят. Я отказался от полета, тогда в каменном саду Элдерлингов, но теперь, похоже, моего мнения и не думали спрашивать. А бесцеремонно закинули на спину и резко набрали высоту. Каково же было мое удивления, когда я обнаружил, что не единственный ночной пассажир. Другой, похоже, удивился еще больше, и его, руки, крепко сжимавшие шейный гребень разжались. Рефлекс сработал моментально, и невольный попутчик оказался… в весьма компрометирующем положении между моим телом и шеей дракона. Так обычно катают маленьких детей или любовниц. Мне уже приходилось держать в руках этого человека, и тело тут отозвалось узнаванием, но я пересилил желание тут же прикоснуться лбом к его лбу. Я только умостил попутчика удобнее, и спросил: -Ты снова попросишь меня уйти? Шут хитро улыбнулся, и покрепче уцепился за остатки моей ночной рубашки. -Как ты себе это представляешь в этой ситуации, - и мы оба понимали, что он имеет ввиду не только нашу позицию на спине дракона. Вместо ответа я коснулся рукой гладкой чешуи, и пригласил когда-то спасенного нами дракона на диалог. Дракон оказался на редкость ехидным, высказав, что думает о брачных повадках людей, но по сути ничего не сказал. Потому узнать ни где мы, ни куда направляемся, ни, тем более что это все значит, не удалось. Шут будто подслушал наш разговор, и начал хихикать. - Ты все еще пробуешь управлять ситуацией, Фитц? Самое верное средство дать ей управлять тобой, если ты еще не убедился. Намного лучше расслабиться и получать удовольствие, чем вечно искать причины и виноватых. Ощущение полета было потрясающим. И я пожалел, что не раз отказывался, не столько из-за реальной потребности (мы не раз расставались с Ночным волком, оставаясь при этом всегда вместе), сколько из-за потребности в твердом грунте под ногами. И лишал себя ветра в лицо, и редких огней селений под крыльями. Но даже важнее было теплое дыхание, согревавшее мою шею, и изящные пальцы, перебирающие мои растрепанные волосы. Мой старый друг почти не изменился с нашей последней встречи. Уже смуглый и кареглазый, он не мерз на пронзительном ветру, а кожа будто бы сияла изнутри уже не лунным, а солнечным светом. Который способен и сам согреть, а не только принимать и отражать чужой. Его поцелуй теперь имел привкус надежды, а не прощания, или горького отчаяния. Все же он был удивлен, получив ответ, даже позволил себя укусить, болью доказывая себе реальность происходящего. -Это нам совсем не нужно, - прошептал он, чуть отстранившись. -Но как раз то, чтобы нужно, чтобы расслабится и получать удовольствие. А вот у дракона было другое мнение. Он резко спикировал к земле, и удержаться не было никакой возможности. Приземлились мы, разумеется, в самой непристойной из возможных поз, но распознать и распутать руки-ночи получилось на редкость быстро. Шут, вставая, подал мне руку, я поднялся, и рванул его на себя. Не хотелось отпускать его так быстро. -А что тут делаешь? Как ты снова решился на полет? -Не только ты, Фитци, любишь ночные прогулки, и не только с тобой случаются чудесные вещи. Холодный кончик носа, упиравшийся мне в вырез рубашки, доказывал реальность всего этого. И, судя по комментарию Айсфира, все происходящее было не совсем случайно. -Не забудьте поставить хоть какие-то барьеры Скиллу, люди, а то из-за вас и так уже не спит вся округа. Над нами было небо, в котором скоро будет много драконов, и, возможно не все они будут такими острыми на язык. Вокруг были горы и долины, а вдалеке виднелись огни, которые указывали на близость жилья и мягкой постели. Вопрос о количестве кроватей все равно будет решен в пользу минимализма. Мир изменился. У него стало меньше пределов, а драконы решили вернуть то будущее, которое было отдано за них в жертву. На высокогорье падал снег.