Своеобразные шутки природы

Жил был одинокий мужчина… Нет, не так. Далеко-далеко в горах, где в низине непроглядным ковром раскинулся густой тёмный лес, жил мужчина. Он был совершенно одинок. Изба его находилась в самом центре опушки, однако кроны деревьев скрывали постройку от глаз людских. Занимался мужчина делами тёмными… Злыми. Но основным его занятием оставалась алхимия. В народе его так и прозвали — Алхимик. Ходили слухи, что он не человек. Что подобно божеству, этот мужчина может получить любой металл из другого и сварить зелье с немыслимыми свойствами. Из-за подобных легенд и слухов люди боялись тёмного леса, пуще ада. Неподалёку, в трёх днях пешего пути от страшного места, располагалось поселение. Средь обитателей были одни лишь мужчины. По преданию, прописанному в Древней книге, давным-давно существовали в мире мужчины и женщины. Но тёмный порочный маг влюбился в мужчину. Его изгнали в мёртвые горы, где он проклял мир людской. В проклятии значилось, что останутся живы одни лишь особи мужского пола, да будут они с рождения предназначены друг другу, и у каждого из них будет знак особый, половинчатый. И подходить он будет точь в точь другому такому же. Да разделятся мужчины на пола два. Альфами нарёк маг мужчин сильных, надежных. Что за семью в клочья порвут да дитё заветное зачать смогут. Омегами же наречены были мужчины хрупкие, по внутреннему строению не схожие. Вопреки законам мировским, могли они дитя выносить да явить свету божьему чрез место всем известное. Вскоре вымерли все девушки в мире до последней, пред тем явив свету омег желанных, неклейменых. Мужчины с тоски по удовлетворению стали поджидать подросших юношь по кустам тёмным да насиловать. Так и появились первые детки клейменные, что выросши не могли зачать дитя не предназначенному. Проклят был мир. Мужчина тот — маг темный — скончался в горах, однако твореньем своим полюбоваться успел. Росли поселения, развивался мир. Медленно, постепенно. Деревни становились все больше да шире. Много веков прошло, как люди свыклись с участью. И вот теперь в поселении подле реки широкой жили альфы и омеги клейменные. Уже с рождения родители знали, кто будет избранником их сына, а потому совершенно не боялись за будущее дитя несмышленного. Было в поселении школы две, по полу мальчишек различные. В школе Силаль учили альф могучих с младенчества. Постигали там мальчики умственные да физические науки. Учили их слабых защищать, за собой следить да мыслить здраво, дабы содержать семью счастливую. Вторая же школа, располагалась далече в горах. Имя она носила знатное: Миломь. Ссылали в горы омег полуторагодовалых. Учили их с самого младенчества премудростям всяким: как обед сытный приготовить, одежку потертую заштопать да новую сшить, если надобно. Старшие омеги, что двенадцатилетия достигли, учились за малыми смотреть, дабы дитя своё воспитать правильно, по законам всем принятым. И было у школ правило единое: альфы в срок обучения право имели высшее, дом отчий посещали дважды в год по две недели сроком. Омеги же права такого не имели и отца своего с папою видеть могли лишь дважды: до поступления да в день следующий после шестнадцатилетия. Родные являлись в школу далекую, где в соседском храме пастырь молитву читал страстно, пока сын божий в дар отцу своему девственность отдавал. Ежели отца у мальчика не оказывалось, дар переходил в руки пастыря самого, что, молясь, брал мальчишку трижды на простынях снежных, пока тот оргазмом заветным не разразиться. Так и жили деревенские, плодяся да размножаяся. В тёмный лес заходить люди опасались, дабы дитя тёмное — непорочно зачатое силами злыми — не встретить. Сам же Алхимик жил в гордом одиночестве и продолжал бы дальше, если б не гормоны бушующие. По исполнении, тогда ещё юноше, шестнадцати лет, почувствовал он тяжесть меж ног, прям в паху. Зудело всё, чесалось да не снаружи, а в самом нутри. Желание тронуть орган невероятное мозг затуманило, рука сама в трусы хлопковые потянулась. Обхватила рука член, да стон сладостный, оглушающий с уст юношеских слетел. Тогда, ещё не ставший Алхимиком, мальчишка стоял средь опушки широкой, пред избушкой своею, а рука на члене твердом вниз-вверх двигалась да ускорялась неимоверно. Меньше минуты хватило юнцу и семя густое, белое, словно сметанка, стало струйками выплескиваться из отверстия маленького. Да так мощно, что альфа даже испугался, однако удовольствие застлало мозг. С тех пор дрочил мальчишка часто, где придётся, и никогда не заботился, что могут его увидеть. Однако альфа рос, рукоблудие приносило все меньше и меньше удовольствия, и мужчина все чаще пребывал в депрессии. В избенке хоронилося множество книг различных, в том числе и по приворотам, и по успеху в постели. Перечитал альфа их все годам эдак к двадцати пяти да нашёл советы дельные от самого мага, что род людской то проклял. Был средь прочего рецепт зельица кратковременного, что мозг одурманивало, подчиняться заставляло. Решил Алхимик использовать его, только не знал он на ком-с. Да пришла ему в голову мысля одна. Ночью тёмной, безлунной, что раз в месяц бывает, в Миломь наведаться, на омег юных поглядеть, да жертву выбрать. Добирался мужчина пёхом — по старинке. Три дня шёл по лесам густым до обрыва отвесного. Очутился он подле замка большого, могучего вечером ранним, а потому решил в кустах засесть, да ночи дождаться. Пока небо к закату клонило, являлись взору Алхимика омеги юные, что бельё во дворе развешивали да прибиралися. Однако не нашёл мужчина никого подходящего. Все они малы были. Не старше двенадцати. Потому пришлось ему ждать дальше. Лишь ближе к полуночи альфа выбрался из укрытия своего, размял плечи и ноги затекшие да направился шагом уверенным к замку. В некоторых из окон ещё доносился свет свечей. Это старшие из ребят переодевались и укладывались спать, доделав всю сегодняшнюю работу. А потому Алхимик внимательно приглядывался к омежкам, выбирая жертву. Нашлась она быстро, спустя лишь два окна. Стройный юноша лет шестнадцати как раз снимал с себя одежку, дабы переодеться в пижаму, когда Алхимик заглянул в окно. Подтянутое тело с бледной, словно прозрачной кожей, будто светилось в отблеске свечей. Белые, отдающие серебром, волосы доходили юноше до пояса. Это определенно был альбинос. Мужчина читал о таком в книге мага. Такие дети в поселении встречались лишь дважды, это вероятно третий. Но главная их особенность заключалась в том, что все они невероятно красивы и умны, а потому всегда становились частью знатного рода. Именно этого мальчишку и захотел похитить алхимик. Целый месяц альфа вынашивал и переделывал план того, как выкрасть юношу из обители омег. День за днём он наблюдал за тем, что и в какое время этот мальчишка делает. И вот наконец-то план был готов к осуществлению. Тогда, Алхимик с полудня сидел в густых кустах и лениво водил ладонью по плоти, вынутой из штанов, дабы тесно не было. Образ переодевающегося мальчишки стоял пред глазами мужчины, член стоял колом и сверкал алой, налитой кровью головкой. Крепкая ладонь быстро ходила по плоти, то замедляясь, то ускоряясь. Алхимик сидел в тени, но сразу заметил, как белокурый юноша появился в поле видимости. Тонкие руки изящно держали большую плетеную корзину с бельем, босые ступни легко касались травы, мальчишка словно плыл. Длинные волосы аккуратно собраны в тугие косы. На юноше нет другой одежды, кроме сорочки, доходящей до колен. Омега подошёл к бельевым верёвкам и медленно нагнулся, дабы поставить корзину. Тонкая хлопковая ткань белоснежного цвета натянулась, обтягивая округлую попу мальчика. В этот самый момент мужчина, сидевший в тени и надрачивающий свой ствол, разразился оргазмом. Тонкие белые струи полетели под углом вбок и упали на траву. Альфа глубоко вдохнул, спрятал ствол в трусы, поднялся на трясущихся ногах, оправился и, закрыв глаза, стал считать — раз, два, три… С десятого счёта он запел, тихо и мелодично, так, что услышать его мог лишь испугавшийся мальчишка. — Кто здесь? — бархатный голос с нотками страха разбился по поляне. Омега оглядывался по сторонам, выискивая источник.  — Вам нельзя здесь находится… — неуверенность. Юноша направился на звук. Альфа медленно шел в сторону чащи, продолжая мелодично напевать одну из забытых песен погибшего королевства. Юноша как завороженный следовал за бархатистым голосом. Влажная трава щекотала босые ступни, легкий ветерок задувал под короткую сорочку и приятно касался промежности мальчишки. Алхимик отступал всё дальше в лес, его дыхание сбилось, меж ног появилась тяжесть, словно привычный крепкий член превратился в булыжник, голос стал немного подрагивать. Омежка следовал за голосом, втягивая терпкий запах, шедший от альфы, но резко остановился. В глазах мальчишки застыло удивление. Вместе со звуком юноша слышал запах, исходящий от источника. От этого запаха тело его пробрали мурашки, а меж ягодиц стало влажно. Маленькие яички подтянулись к небольшому члену, который медленно наливался тяжестью. Однако омежка не успел толком ничего осознать. Небольшая тряпочка со странным запахом накрыла нос со ртом, и сознание покинуло юное тело. Альфа навис над нежным нетронутым существом посреди лесной чащи. Снежная сорочка при падении задралась, оголяя чистые худые бедра мальчика, и теперь они притягивали голодный взгляд взрослого мужчины, заставляя того нервно сглатывать обильную слюну и сдерживать себя, дабы не наброситься на омежку прямо в лесу. Алхимик подхватил тело юноши, закинул на плечо и пошел в сторону дома. Шел долго, стараясь уйти как можно глубже в лес, дабы никто его не услышал, да юный омежка дорогу обратно не нашел. Наконец устал Алхимик, привал в лесной чаще устроил. Первым делом костёр развел, да бутылёк с кармана достал. Пробка громко чпокнула и на губы юноши упали несколько капель зелья заветного. Мужчине оставалось только ждать. Часа полтора прошло, прежде чем мальчишка вздрогнул и пошевелился. Альфа, готовивший мясо на костре весь встрепенулся и выпрямился. Медленно-медленно глаза юного омеги разомкнулись и обвели пейзаж вокруг. Еще не прогретая земля холодила оголенные ягодички, мысли юноши путались и расползались в разные стороны. Алхимик отложил готовое мясо на импровизированную тарелку и подошел к омеге. — Как твоё имя, дитя? — с легкой полуулыбкой спросил он. — Химои, — неуверенно произнес юноша, — но я не дитя. Мне уже исполнилось шестнадцать. — Его лицо осветилось неподдельной гордостью. — А вы кто? — Зови меня Алхимик, — сказал альфа с улыбкой. Юноша кивнул, с интересом разглядывая мужчину перед собой. По бледной тонкой коже омеги толпились мурашки, небольшие яички подтянулись к юношескому органу, а меж ягодиц виднелась влага да столько, что земля под ягодицами мальчишки тоже стала намокать. — От вас исходит приятный аромат, — смущенно пролепетал Химои. — От тебя тоже, мальчик мой. Ты невероятно прекрасно пахнешь, — альфа хищно улыбнулся. — Хочешь я потрогаю тебя там? Омега вздрогнул, услышав такое наглое и совершенно неприемлемое предложение, но разум его оказался совершенно затуманен, а потому устоять он не смог и только слабо кивнул. Альфа заметил заминку, но ничего не говоря протянул крепкую ладонь к промежности юноши. Громкий выдох-полустон прокатился по лесной чаще, когда мозолистые пальцы пробрались меж ягодиц и коснулись нежного ануса. Мальчишка часто задышал, пошире раздвинул ноги и согнул их в коленях. Пред глазами Алхимика предстала прекрасная картина: полностью доступный омежка посреди зеленой опушки в глубине лесной чащи с мокрыми от обильных выделений ягодичками. Большая мужская ладонь полностью накрывала промежность юноши, легко массируя небольшой член и тугой анус. Мальчишка лежал на земле с закрытыми глазами и немного подрагивал от наиболее приятных прикосновений. Алхимик терпел. Из последних сил сдерживался, доставляя Химо величайшее в его жизни наслаждение. Слишком толстый для девственной попы палец осторожно толкался внутрь, проникая миллиметр за миллиметром. Омегу выгибало от приятных ощущений, а сам мальчишка старался насадиться сильнее на палец альфы, ножки же его легко дрожали. В голове Алхимика что-то щелкнуло, взгляд переменился, и теперь он словно пожирал юного омегу, который стонал так громко, что птицы взвивались в небеса, да иногда повизгивал, двигаясь с усилием навстречу пальцу. Кроме стонов было слышно хлюпанье громкое, с которым палец входил и выходил из обильно текущего ануса. Альфа не выдержал и резко выдернул палец из скользкого отверстия, после это спустил с себя штаны широкие да накинулся на Химо, с целью удовольствие райское получить. Большой член продвигался в анус мальчишки с трудом, колечко мышц разрывая да боль дикую омеге принося. Он кричал и вырывался, дергал ногами и старался отползти от Алхимика, однако альфа был слишком устремлен к познанию того, что описывалось в древних книгах как соитие. Его крепкие руки держали хрупкое тело, пока ствол по миллиметру протискивался в отверстие тугое. В конечном счете Химо сознанье потерял от боли. Тельце хрупкое немного обмякло в сильных руках, а колечко мышц заметно расслабилось, потому член вошел на длину всю. Альфе хватило несколько сильных движений в теле омеги, прежде чем густое семя наполнило некогда чистое лоно. Мужчина переводил дыхание, еще находясь внутри юноши. Он не знал, что существует такое понятие, как сцепка, не позволяющее разъединиться с партнером, для зарождения новой жизни. Он не знал, что после соития сцепиться можно лишь с предназначенным тебе судьбой. И конечно же Алхимик и не подозревал, что небольшая половинка символа непонятного на бедре его массивном имеет хоть какое-то значение. Альфа немного назад дернулся, лоно нежное покинуть пытаясь, да не тут-то было. Тугое колечко ануса цепко держало раздутый у основания члена узел. От такого движения юный омега взвыл так, что птицы, сидевшие на ветвях деревьев, вмиг взмыли в воздух, а альфа испуганно посмотрел туда, где ствол его драгоценный исчезал в отверстии тугом. — Это еще что? — с непониманием спросил Алхимик. — Не…не м…не может быть! — воскликнул юноша и во все глаза уставился на массивного мужчину. — Чего не может быть? — ничего так и не понимал альфа. — Вы… Вы…мой… — Химои неосознанно бедрами повел, стараясь разъяснить несведущему бугаю, что предназначены они судьбою друг дружке, да договорить не смог. Оргазм накрыл юное тело неожиданно и невероятно сильно, что у мальчишки слова в горле застряли, глаза закатились, а тело затрясло, от ощущений ярких. Алхимик ладони свои массивные на талию омежью положил да тело непокорное в себя сильнее вжал. Мальчишка стонал и извивался, с небольшого его члена семя нежизнеспособное каплями небольшими тянулось. Альфа аж залюбовался сей картиной, как вдруг заметил отметину на бедре юношеском, такую же, как у самого Алхимика. Мальчишка обмяк в сильных руках, а потому альфе больше не требовалось держать его. Массивные мужские пальцы медленно по отметине прошлись да на самом краешке задержались. Подобная ласка не прошла даром. Химои собой представлял возбужденный донельзя ком, коснись которого, он разразиться новыми извержениями, а потому невинное касание вырвало из глотки юнца утробный стон. Час времени прошел, прежде чем Алхимик вынуть член свой из разгоряченного ануса юноши смог. Семя белое, густое вытекало капельками маленькими из дырки раскрытой. Альфа аж залюбовался сей картиной. Мальчишка сильно вымученный и уставший — он успел испытать ещё около трех оргазмов, пока альфа пытался выйти — сопел, улегшись на бок да ноги под попу поджав. Альфа улыбнулся, на плечо омежку закинул так, что попка оголенная подле лица его находилася, да в путь дальше двинулся. *** Пара дней пути с таким желанным грузом выдались тяжкими. Омежка сам почти не шел, на плече висел попой кверху. Алхимик чуть с ума не сошел, нёс он пока тело обмякшее, ягодички упругие в поле зрения мешались, да запах пряный ноздри забивал так, что член не желал опускаться ни на минуту, напрягаясь до такой боли, что раз пятнадцать в пути приходилось останавливаться, дабы в лоно нежное толкнуться раз пару. Помимо прочего весь почти путь альфе приходилося палец свой массивный в отверстие омежье всовывать, иначе тот плакать да скулить начинал. И вот наконец-то дома Алхимик очутился. Мальчишку на луг посадил, а сам в избушку направился. Были у него там припасены цепи, плети, да браслеты металлические. Нашел быстро, вернулся на лужайку, а там картина, что словами не передать. Мальчишка, зельем одурманенный, задницей голой к небу стоит, все прелести омежьи во всей красе видно. Пальчики тонкие в анус впихнуть старается, а на глазах слёзки. Рубаха белая почти вся у шеи лебединой собралась, а волосы серебристые по траве зеленой разметались. Член, только успокоившийся, стойку боевую принял, штаны натягивая. Алхимик, крадучись, приблизился к Химои, вещички из рук выронил, ладони на ягодицы крепкие положил, да прям через треники к омеге прижался. Оба застонали в голос. Колечко ануса так пульсировало, призывая ворваться внутрь без раздумий, однако альфа хотел иначе. Пришлось немного повозиться, пока удалось распять мальчишку меж деревьев. К крюкам в лесных стволах крепились цепи, к цепям браслеты, в браслеты закован был Химои. Мальчишка извертелся весь, пока рассматривал Алхимик работу свою. Омежка то попу оттопырит, то выгнуться пытается, а то и вовсе стонать начинает во весь голосок. Член Алхимика болезненно пульсировал, требуя близости, однако мужчина медлил, пальцами по нежным ягодицам пробегал, да облизывался. — Я хочу вас, — ныл Химои, — хочу ствол ваш в свое лоно. Возьмите меня. Возьмите сзади! — Какой ты нетерпеливый, — томно прошептал ему на ухо альфа. — Моё тело горит от близости вашей, мой Алхимик. Ваш ствол доставляет мне наслаждение райское. Всё чешется внутри невыносимо! — хныкал омежка, — ваш запах… Он будоражит в жилах кровь и заставляет мой анус течь, будто в цикл! Возьмите же меня скорее! — взвизгнул он и выпятил задницу, ожидая. — О, сладкий мой, — втянул пряный запах Алхимик, — знать я не мог, что скоро так судьбу свою я повстречаю. Ты извращен донельзя. Миломь такому не позволит быть. Так как же ты учился там, ответь? — Мужчина ладонью мощной ягодицы мальчишки накрыл, да пальцами стал к мокрому анусу подбираться. — Чуть чаще простыни стирал, считали чистоплюем, а по ночам ходил в спортзал, брал инвентарь любой и развлекался до рассветов, — хрипел омега уже без стеснения, — Однажды ручка двери приглянулась. Я чуть нагнулся, примеряясь, — в самый раз. Из лона тут же водопад потёк, да так обильно. Та ручка вмиг вошла в меня, и стало хорошо. — Тут альфа всунул пальца три в распятого омегу. Тот продолжал со стоном. — Да-а, хорошо, ещё однажды, я в душ проник преподавательский, там кран торчал со стенки старый. Он так манил, что я не удержался и дырочку свою немедля насадил. Тот кран так глубоко в меня входил и в матку постоянно упирался. Тогда меня подряд накрыло раза три. Алхимик удивлён таким рассказом, не выдержал давления в штанах. В миг он сорвал мешающую ткань и в дырку членом ткнулся с силой, входя на полную длину. Химои на цепях болтался словно кукла. Он был так возбужден своим рассказом, что кончил милый юноша почти сразу. Стон громкий по округе разнесся, а альфа сорвался на быстрый темп. Он входил, вжимался, выходил, снова врывался в мальчишечье нутро. И истово трахал обмякающее тело. Трахал долго, пару раз прерывался на отдых. Мальчишка ко времени тому уже раз шесть как кончил из них раза два на сухую. Алхимик входил в самую глубину раскрытого лона, упирался в матку и старался вонзиться глубже. Мощная волна оргазма накрыла альфу, вжался он в юнца и излился в нутро его обильно. Омежка громко застонал, достигая пика и вновь кончая на сухую, крик вырвался из его уст, но густой лес поглотил его. Широкий узел надёжно скрепил два мокрых тела, связывая одной судьбою сына мага тёмного, коего презирал народ, да редчайшего по природе своей юнца-альбиноса, таких как он боготворили и возносили к божествам.