Безмурсловное доверие

      – Мы ходим в одну школу? – напряглась я.       – Не то, чтобы в одну, просто знаю, куда ходишь ты, – сразу заюлил Кот, отводя взгляд. – Ты ведь знаешь, я не могу ничего рассказать о настоящем себе.       – Да, прости.       Но я поняла, что он врет. Точнее, не договаривает. Невероятно, мы с Котом Нуаром учимся в одной школе! При желании я даже могу вычислить его! Но – я посмотрела на поникшего напарника – это будет нечестно по отношению к нему. Я не хочу, чтобы он разочаровался во мне.       – Кот, а знаешь, что мы сейчас будем делать? – отбросив посторонние мысли, я переключилась на задорный лад.       – Что? – заинтересованно посмотрел на меня друг.       – Я – шить юбку, а ты – кушать круассаны и оценивать. Идет?       – Круассаны – это здорово, – демонстративно облизнулся он.       На секунду задержав взгляд на его губах, я резко отвернулась и заплела привычные хвостики. Нет, я не должна думать о том, что целоваться с Котом было очень приятно и волнительно. Я должна это забыть. И я забыла. До поры до времени.       Следующее утро в школе началось с ожесточенного спора Альи и Хлои.       – Я говорю тебе, у них уже было несколько свиданий, и она ему нравится, в отличие от тебя! Так что перестань себя так вести!       – Да что ты понимаешь! Мой Адрианчик любит только меня, он никогда не посмотрит в сторону этой... в сторону нее! – завидев на горизонте объект обсуждения, она ткнула в меня пальцем.       – Да он даже времени с ней проводит больше, чем с тобой, Хлоя, – устало парировала моя подруга. Видимо, этот бесполезный спор ей уже надоел.       – Хорошо, – неожиданно отозвалась Хлоя и, крикнув Сабрине, чтобы следовала за ней, резкими шагами двинулась в класс.       – Кажется, она что-то задумала, – сказала я. Как бы еще какую-нибудь акуму не вызвала.       – Не бери в голову, подруга. О, мальчики, привет!       Парни поздоровались, и мы не спеша двинулись в класс. Но когда стали подходить ближе, поняли, что что-то было не так. Слишком шумно.       Когда мы зашли внутрь, все уже сидели на местах. Все, кроме Хлои.       – Адрианчик, дорогой, посмотри сюда, – она ткнула своим наманикюренным пальчиком в сторону доски. И весь ее предвкушающий вид не предвещал ничего хорошего.       Мы все бросили туда взгляд и застыли. Обсуждения и шепотки тоже прекратились. Воцарилась звенящая тишина.       На доске крупными буквами было написано: «Адриан Агрест, я люблю тебя. Твоя Маринетт».       Меня захлестнуло волной обиды. Не так! Не так я хотела признаться Адриану в своих чувствах! Если он и должен был об этом узнать, то не таким дурацким способом! Не в издевку!       Я побледнела. Казалось, что сейчас разверзнется земля, грянет гром или землетрясение погребет под собой весь Париж. Но ничего не происходило. Мир не рухнул. Время все также весело бежало, что подтверждало тиканье часов, сейчас казавшееся таким громким.       – Маринетт?       О нет, только ничего не говори! Только не сейчас, Адриан! Не разбивай мне сердце прямо сейчас. Ты не должен видеть мои слезы. Никто не должен их видеть.       – Адрианчик, ну и чего ты застыл? Отшей ее уже, и дело с концом.       Ее слова вернули меня в реальность. Я снова стала видеть, слышать, чувствовать. Резко развернувшись, я бросилась прочь, игнорируя обеспокоенные окрики.       Вылетев на улицу, я спряталась за деревом в пустом парке и трансформировалась. Так надежнее. Так меня точно не поймает никакая акума. Так никто не сможет увидеть мою боль. Но серьги тут же запиликали. Точно, если я наполнена негативными эмоциями, то Тикки не сможет долго держать трансформацию. Нужно хотя бы добраться до родного балкона, а там я что-нибудь придумаю.       Но было поздно.       Ко мне летела акума! Я видела ее трепыхающиеся черные крылья и не могла поверить. Если бы я не смотрела по сторонам, то точно попала бы под ее влияние. Я отбежала в сторону, настороженно поглядывая на нее. Бабочка целенаправленно двигалась следом. Наверное, Бражник отправил ее до того, как я стала ЛедиБаг. Интересно, он узнает таким образом мою личность или нет?       Тем временем бабочка приближалась. Я снова отпрыгнула подальше.       Может, мне тогда не отпускать эту бабочку после очищения? А спрятать где-нибудь? Или отнести Хранителю? Хм. Это кажется неплохой мыслью.       Я отпрыгнула еще раз.       – Ты все равно меня не поймаешь, глупая акума, – проворчала я, задумчиво крутя йо-йо в руке. Ладно, потом разберусь, нужно сначала ее поймать. – Иди ко мне, родная!       И я, замахнувшись своим любимым оружием, поймала бабочку, очистила ее, но не отпустила. Сережки пиликнули в предпоследний раз. Взгляд панически заметался по сторонам. Вроде бы вокруг никого нет. Ключевое слово – вроде бы. Один человек здесь все-таки был и видел все от начала и до конца. Но об этом я узнаю уже потом. И также потом этот кто-то получит по затылку за хихиканье над моими забавными передвижениями.       Я вздохнула и зажала очищенную бабочку в руках. Красная вспышка, и вместо ослепительной героини снова стоит маленькая обиженная девочка. Я задумчиво посмотрела на сжатый кулак, в которой трепыхались крылья маленькой бабочки.       – Маринетт, нужно отнести ее к Хранителю, он сможет очистить ее воспоминания, и тогда Бражник не узнает тайну твоей личности, – серьезно сказала квами.       – Как я ее понесу?       – Просто положи в сумочку вместе со мной! – и она первой юркнула в свое убежище.       Я закатила глаза от собственной глупости. А все из-за этой Хлои. Умеет же она запускать акумы в людей. Может, они с Бражником заодно?       Вытерев слезы тыльной стороной ладони и хлопнув себя по щекам, я сжала кулаки и решительно сказала:       – Я не должна об этом думать. Сначала надо разобраться с бабочкой. А потом... Тикки, как думаешь, не будет странно, если ЛедиБаг одновременно со мной вдруг переедет в Китай?       Квами хихикнула, хрустя печенькой.       – Не думаю, что это потребуется. Пойдем к Хранителю. А потом домой, на уроки тебе нельзя, а то еще одну бабочку надо будет ловить. Не переживай, Маринетт, все образуется, вот увидишь.       – Спасибо, Тикки.       Когда я, разобравшись с делами, вернулась домой через балкон, то упала на кровать и зарыдала, уткнувшись в подушку.       – Где ты, Котик, когда ты так нужен?..       – Вызывала, Принцесса? – показалась лохматая голова моего напарника, и я со всхлипом повисла у него на шее.       – Что случилось? – тревожно спросил он, гладя меня по волосам.       – Кот, прости меня, я тебя обманывала, – я зарыдала пуще прежнего.       – Мне тоже много чего нужно скрывать, так что не переживай, – растерянно попытался он меня успокоить.       Но я не слушала, и продолжала плакать на такой теплой и такой родной груди своего напарника. Когда слезы закончились, я стала тихо рассказывать причину своей истерики:       – Понимаешь, я... – я зажмурилась и призналась Коту, – на самом деле Алья говорила правду, она единственная знает, что я... я правда очень люблю его. Люблю Адриана Агреста.       Кот вздрогнул, недоверчиво переспросив:       – Любишь?       – Да, – всхлипнула я и затараторила: – Я понимаю, что такая, как я, слишком далека от него, он никогда не посмотрит на меня, и поначалу я вообще отнеслась к нему с презрением, ведь он друг Хлои, которая всех задирает. Но в тот же день я поняла, какой он добрый, красивый, вежливый, умный и потрясающий. И влюбилась. Развешала повсюду его фотографии и даже выучила его расписание, чтобы не пропустить ни одной его фотосессии. При каждой встрече с ним я стала заикаться. Знаешь, когда я рядом с Адрианом, у меня все мысли вылетают из головы, я и двух слов связать не могу. Поэтому я так и не призналась ему в любви. Но сегодня за меня это сделала Хлоя, Адриан это видел, и теперь мне страшно. Что, если он никогда не захочет больше со мной общаться?..       – Принцесса!..       – Что, если наша хрупкая дружба разрушится навсегда? А я ведь так дорожила этим!..       – Маринетт!..       – Что, если из-за всего этого мне придется уехать в Китай, и я больше никогда его не увижу?       Последнее слово я провыла и снова уткнулась ему в грудь.