Улетаю

      Сингто спешил. Он улетал в другую страну. Его самолет ранним утром покинет аэропорт, и всех кто остался. Но исчезнуть, хоть и ненадолго и не повидаться с тем, без которого он давно не представлял свою жизнь, он не мог, не хотел. - Добрый день, - Синг сделал низкий и уважительный поклон маме Криста, открывшей запыхавшемуся парню дверь. Он не стал нести ни цветов, ни сладостей, зная, что после выпускного, всем этим завалена вся квартира, а захватил только фрукты. Уже вторую неделю Крист жил дома. Они решили так вдвоём, зная, что ему понадобятся все силы, чтобы быть готовым и к съемкам, и к репетициям выпускного, и к самому важному в жизни каждого студента дня – вручению диплома, знаменующему конец нескольких лет студенчества и переход во взрослую жизнь. Крист давно ощущал себя взрослым. Сам работал и зарабатывал, но этого дня тоже с нетерпением ждал. Ему хотелось закончить этот этап и разделить радость с родными и друзьями, а также с многочисленными фанатами. Но даже окружённый маминой заботой, из-за плотного графика он всё же попал в больницу, чем сильно напугал всех.       И всё же находиться врозь было тяжело. Нет, невыносимо. Сингто сам не понял, как милый разговорчивый бро, стал самой важной частью его жизни. Его наваждением и Любовью, от которой хотелось просыпаться по утрам и радоваться каждому мгновению жизни. С нетерпением ожидая вновь окунуться в его образ, в его теплые объятия и отдаться во власть сладких губ.        Он уже три дня не целовал его и поэтому, прихватив коробку любимых фруктов его мамы, помчался к нему домой, хотя они решили встретиться уже после его возвращения. - Крист дома? - Он кивнул в сторону его комнаты и протянул красиво упакованную коробку, – это Вам, Ваши любимые.       Мама Криста расцвела. Вначале родителям было сложно принять выбор сына, но узнавая Сингто всё больше и больше, они не удивлялись, почему их мальчик полюбил этого красивого и вежливого юношу. Пережив все сомнения и тревоги, они стали просто радоваться, что их сын – счастлив. - Да, спит еще. Пришлось ставить еще одну капельницу. Хорошая традиция, но костюм плюс тяжелая мантия в тридцатиградусную жару подкосит любого… - она тяжело вздохнула, и Сингто захотелось обнять её, но он только отвесил ей поклон. - Я горжусь Вашим сыном. Он сделал вчера всё возможное, что бы все пришедшие были счастливы и удовлетворены. Я, конечно, хотел, что бы он больше думал о себе и о своём здоровье, но понимаю, как это важно для него. И что он так! выражает свою благодарность за любовь фанатов и друзей, и не щадит себя. – Сингто погрустнел, но быстро пришел в себя и поднял блестящие глаза и с нескрываемым восхищением и гордостью продолжил, - Он самый лучший и ответственный человек. Спасибо Вам, - и он ещё раз низко поклонился. Мама со слезами на глазах провела его к двери комнаты сына и, погладив по волосам, тихо удалилась.       Сингто постучался и, не услышав ответа, вошел. Крист спал поперек кровати. Так он всегда лежал, когда Синг уходил утром первым мыться в ванную. Но когда Синг был рядом, он притягивал его к себе и, как не хотел Прачая покинуть жаркий кокон рук и ног, мог, не меняя позы, проспать так всю ночь. А если Синг смог ненадолго уползти, то даже сквозь сон находил и делал из него мягкую любимую игрушку. Но когда терпение Сингто было на исходе от жары и духоты, и он уходил на кухню выпить чего-нибудь холодного, то вскоре возвращался, чувствуя невозможность находиться без этого. Ложился на краешек, чтобы через несколько минут быть притянутым к жаркой груди, почувствовать теплое дыхание в макушку и с улыбкой погрузиться в сон. Поэтому любая ссора - утром заканчивалась. Изнуряющая жара стала для него привычной. Оставаться одному стало невыносимо холодно.       Синг присел на край кровати и с улыбкой смотрел на красивое и расслабленное лицо любимого. Не удержавшись, он наклонился и поцеловал обнаженное плечо. Крист потянул носом воздух, ноздри его затрепетали, а губы причмокнули и сложились для поцелуя, что соскучившийся парень и не преминул поставить. Губы чмокнули еще раз, и розовый язычок облизал их. Синг отпрянул, почувствовав, что эти розовые, пухлые половинки сексуального рта, сейчас опять сведут его с ума, а делать что-то в квартире, где рядом находятся родители, он не хотел. К тому же Кристу надо было отдохнуть.       Улыбка, которая уже почти тронула губы Перавата, исчезла. Он заворочался и стал ощупывать кровать. Сингто тихо рассмеялся и подложил ему мягкого большого львенка и Крист притянул его к себе, сотворив свой любимый кокон, продолжил сон.       Широко и счастливо улыбаясь, Синг наклонился к рюкзаку, чтобы запечатлеть любимого на память. Он пропустил тот момент, когда Крист открыл глаза, а подняв свои, встретился с сонным взглядом, разочарованного парня. - Я думал, мне приснилось, - зашептали любимые губы, а тело подалось вперед, и заключило живого львенка в свои объятия.       Он шумно вдыхал родной запах и тыкался носом и влажными губами в чувствительную шею Прачаи. Давно, именно так, он вызвал сладкий стон, потемневший от желания взгляд и страстный поцелуй у, контролирующего свои желания, Сингто. Вот и сейчас, тихий стон и ответные объятия, а язык Криста тут же начинает вырисовывать узоры на шее Синга. Тихие стоны, ласкающие спину, руки. Прачая тоже знает чувствительные места и Крист очень скоро стал прогибаться в пояснице и всё теснее прижиматься к желанному телу. - Ты или я? – жаркий шепот прямо в губы и долгожданный поцелуй, затерял «Нет» от Сингто, в своей жаркой влаге.       Синг задохнулся нахлынувшими чувствами, и его все мысли и осторожность, вновь улетучились. И он не смог сопротивляться рукам, что освобождали его от одежды, губам, что захватили его губы, языку, вылизывающему его влажный рот. Гибкое тело выгибалось и требовало продолжения. Крист уложил его на постель и заскользил к обнаженной груди. Еще раз, легкими, но влажными поцелуями покрывая шею, прикусывая острый кадык, языком ныряя в яремную впадинку, с бешено трепещущей веной, и дальше вниз, к маленьким горошинкам сосков. Лаская их, посасывая и облизывая, Крист давно уже знал, что Синг не любит, когда их кусают, но сходит с ума, когда облизав, он на них нежно дует… Зато если укусить его за загривок, тело Сингто выгнется дугой и он ни за что не сможет сдержать стон…       Переворачивая любимого на живот, Крист включил колонку и, сделав её по громче, продолжил чувственные ласки. Ему было неловко перед родителями, но он ничего не мог с собой поделать. Они так долго не были вместе, а завтра Синг улетает…. Одна мысль об этом заставляла скрипеть зубами и дрожать от волнения пальцы. Если Синг как-то держался, будучи вдалеке от него, то Перават места себе не находил. Не мог ни спать, ни есть без родных глаз, смотрящих на него, только на него. Делить бро с другими становилось всё тяжелее и тяжелее. Неужели, это всепоглощающее чувство когда-нибудь пройдет? Но он иногда видел, как отец смотрит на Ма и понимал, что некоторые чувства не проходят, а становятся глубже и сильнее. И он всем своим нутром чувствовал, что с Сингом у них - это самое чувство – и на всю жизнь. Он сможет любить его «и в горе и в радости» и даже, когда их волосы станут белыми. Что всегда будет счастлив видеть теплую улыбку и любящий взгляд из под очков, отвлекшегося от любимого чтения, своего Пи. Крист прикусил чувствительное место и хриплый стон наградил его уши, отделяя все звуки, кроме тех, что издавал Синг. Как из всей толпы он различал только его, так и из всех звуков, милее всех был голос Прачаи, его стоны и смех. Только его запах из всех возможных ароматов, туманил мозг и заставлял прикусывать губы, чтобы не дать языку лизнуть это место - за ухом; не дать зубам - укусить его за плечо, а лучше ключицу; руками обвить талию, и совершить то, что он собирается сделать сейчас. Снимая смазку с истекающих членов и проникая внутрь, помочь мышцам как можно быстрее расслабиться, найти комочек пульсирующего удовольствия и ласкать его изнутри, чтобы довести до состояния, когда можно одним плавным движением проникнуть внутрь и услышать уже не стон, а рычание, переходящее в всхлип, и сразу продолжить движение, ударяя туда, где недавно были пальцы. Тело прогибается под таким углом, что Крист сам выгибается от удовольствия. Его член тесно сжат бархатистыми стенками и выгнут под таким углом, что каждое движение отдается по его стволу в самое начало, к его собственной точке, спрятанной внутри тела. И ему очень хочется почувствовать там тонкие длинные пальцы, а лучше Сингтауна и он сжимает все мышцы, чтобы усилить напряжение и тут же кончает. Продолжая содрогаться, падает и придавливает собой любимого. Тот шипит в ответ и отталкивает от себя. Он не успел кончить и его стоящий член требует разрядки и Синг делает несколько скользящих движений рукой, но передумав, разводит колени и, приподнимая бедра Криста, медленно входит и, наращивая темп двигается. Это продлённое удовольствие, на грани боли, вызывает у Криста такое неописуемое наслаждение, что его стоны перекрывают звуки колонки и Синг, зажав его рот, ускоряет и увеличивает амплитуду, уверенно ведя себя к ярчайшему фейерверку оргазма. Крист лежал, раскинув руки и ноги в позе морской звезды; сверху, свесив только одну ногу и руку, восстанавливал дыхание Синг. Их сердца громко и быстро стучат, а души… Души, еще где-то парят. Соединенные в единое целое, они не хотят расставаться и сверкают всеми гранями чувств. - Хочу жрать, - материальный мир, предъявил свои права. - Прости, Крист, но я не смогу пойти с тобой. Я не смогу смотреть в глаза твоей мамы. Сингто, как всегда, вложил в свои несколько слов больше смыслов, чем сказал. О том, какой Крист классный и безмозглый, о том, как уважает его родителей и больше не хочет таких повторений, о том, как любит и скучает без него… Но Крист, как всегда, не понял всей глубины и оттенков, и попытался его уговорить - Я музыку громко сделал. Всё нормально. И они знают о нас… Прачая демонстративно отвернулся, не желая ни объяснять, ни слушать. Крист насупился, но уже знал, что бесполезно просить дальше. Он вздохнул и обнял любимого. Недопонимание - не повод обижаться и быть вдалеке. Этот период они уже прошли. Крист быстро и легко обижался, но также быстро и легко отходил, и снова, всепоглощающе, любил своего бро. А вот Прачая – нет. И Перават старался не доводить его до обид. Мирится, конечно, приятно, но его сердце умирает, когда любимый злится на него. - Подожди, - он выскользнул из-под тела Сингто. Быстро вытерся салфетками и, одев футболку и шорты, исчез в дверях. - Мам, мы там музыку слушаем, можно мы там поедим, - и, не дожидаясь ответа, и не встречаясь взглядом, начинает собирать поднос еды. Мама, улыбаясь, ставит на поднос две тарелки горячего и вручает столовые приборы. - Потом придешь за чаем. Сингто любит с ягодами. Я заварила, а в холодильнике стоит сладкое. Не забудь. Его то, где больше. И ложечки… не забудь, - кричала уже вдогонку и, вздохнув, стала сама собирать второй поднос. - Ты останешься? - Мне рано улетать… - Я не верю, что ты еще не собран. - Собран, но вдруг еще что-то надо будет. - Пи Джейн сам положит.. - Вот Пи и сам может не успеть - Что там с твоим Пи Джейном происходит? - Тише… Влюбился, но пусть он сам скажет, если захочет. Ты же знаешь, я не люблю слухи. Это дело только двоих. Ты сам знаешь, какого это…, - и он тихо вздохнул. Крист теснее прижал к себе. - Береги себя и побыстрее возвращайся.        Синг стал собираться. Крист тоже поспешил одеться. Что задумал младший Прачая понял только когда тот сел в такси вместе с ним. Но не стал отговаривать, а только положил голову на плечо и обнял. Ему тоже не хотелось расставаться. Совсем.