Если бы у меня был кот...

Сейчас восемь часов вечера. Небесное светило уже давно скрылось за горизонтом, и пейзаж городских улиц за стеклом панорамного окна приобрёл темно-синие оттенки звездного неба. Накахара находился в своём кабинете, в главном здании офиса Портовой мафии. Чуя почти закончил с бумажной работой – пятому исполнителю оставалось только дописать квартальный отчёт о последних поставках стрелкового оружия от одной из новых группировок Йокогамы, которая теперь находится под защитой Портовой мафии. Опись была почти доделана, осталось лишь переписать количество поставленных пистолетов модели «CZ–75/85», но рука рыжеволосого мафиози никак не решалась взять подаренную боссом лакированную шариковую ручку. Даже несколько оставшихся страниц вызывали у мужчины тяжелый вздох – Накахара слишком устал за сегодняшний день. Чуя очень хотел домой к своему любимому милому Ацуши. Он и юный детектив официально встречались уже год, три месяца назад они стали жить вместе под одной крышей; и сейчас Чуя мог сказать со стопроцентной уверенностью – он счастлив. Что может быть лучше трепетного нежного поцелуя в уголок губ по утрам и вкусного свежесваренного кофе в постель? Ох, а какой у них крышесносный секс! Особенно «примирительный». Пусть у них иногда и возникали споры и ссоры, они безмерно любили друг друга, поэтому вскоре у них все налаживалось. Эту идиллию не могли испортить ни противостояние между враждующими организациями, ни общественное мнение по поводу отношений однополых пар, ни даже суицидальный косплейщик мумий с отвратительной ехидной улыбкой, который, узнав имя избранника своего «малыша», – как называл Ацуши сам Дазай – позволил охватить своё сознание материнскому инстинкту и первое время защищал Ацуши, как курица-наседка своё обожаемое дитя, от «мелкого рыжего карлика» и его заигрываний. Вспомнив милое личико своего нежного мальчика, который ждёт его дома, Чуя почувствовал ещё большую усталость от количества сделанных за сегодня дел и, отчаянно застонав, уткнулся лбом в сложенные на столе руки, невольно сдвигая на затылок излюбленную фетровую шляпу с шелковой лентой. Мори Огай – нынешний «правитель» преступного мира Йокагамы – посчитал, что нет лучшего учителя для новобранцев-стрелков, чем обладатель «смутной печали». Поэтому весь день на полигоне для Накахары был ничем иным, как испытанием собственных нервов на прочность. Ну, что поделаешь, если уже после трёх часов тренировки из тридцати солдат он самолично хотел убить большую часть?! Серьёзно, они вообще готовились к тренировкам с ним? Нет? Очень жаль: готовьтесь превратиться в решето! Вспомнив, как чуть собственными руками не задушил одного особо неумелого солдата, Чуя тяжко выдохнул и посмотрел вниз. Почему-то взгляд мафиози остановился на угловатых коленках, обтянутых тканью черных дорогих брюк. «Интересно, будь у меня кот, он бы лежал на моих коленках и мурлыкал бы, если бы я чесал его за ушком?», – вдруг неожиданно для себя подумал Чуя. Посидев ещё некоторое время, всё также неотрывно смотря на свои ноги, Накахара решил забить на дурацкий отчёт и поехать, наконец-то, домой. Слишком устал, а отчёт можно сделать и завтра. Правда ведь? Он всё равно никуда не денется. Выйдя из здания через главный вход, Чуя неспешно отправился к чёрному лексусу и, сев за руль иномарки, направился домой. «Думаю, этот кот был бы милым, но часто царапался, ведь я бы постоянно забывал его кормить. Ну, что ж поделаешь, если память плохая?!» – отвлеченно продолжал думать Чуя, внимательно следя за дорогой. Его почему-то не отпускала мысль о возможно только теоретическом питомце. Хотя… «Нужно будет предложить Тигрёнку завести кота. Думаю, он обрадуется». Решив поговорить об этом с Накаджимой потом, Чуя вошёл в недавно построенную высотку. Черные ботинки пересекли порог, Чуя нажал на самую последнюю кнопку и привалился к стене, устало откинув голову назад. Раздался тихий звоночек, и двери лифта закрылись. Чуя посмотрел вбок. Отражение на створках показывало ему неутешительную картину – зеркало, словно издеваясь, делало его еще более сутулым и бледным, чем он был. Он в этом уверен! Чуя вновь ушёл в себя. «Мне нравятся черно-белые коты… Но можно подумать и над серой окраской. Это всё равно не самое главное». – Чую все никак не отпускала мысль о ещё не существующем домашнем питомце. Погруженный в свои мысли о маленьком животном Чуя на автомате позвонил в дверь и стал ждать, когда его впустят. Однако никто не открыл ему. «Слушает музыку». – подумал Чуя. За месяцы совместной жизни Накахара заметил – когда блондин остаётся в доме один, часто надевает наушники и полностью абстрагируется от внешнего мира. Расслабляется. Чуя открыл дверь своими собственными ключами, повесил шляпу и плащ на вешалку и прошёл вглубь квартиры. Все его мысли – о желаемом питомце – исчезли из головы, стоило ему войти в кухню. Повернувшись к нему спиной и быстро нарезая овощи, стоял Ацуши. На его голове покоились наушники, которые Чуя подарил месяц назад, волосы были слегка влажные – видимо, недавно мылся в душе. И все бы ничего, – обычная картина – да только его милый Тигрёнок был одет лишь в рубашку, которая выгодно открывала и подчеркивала все интересные места юноши. Ох… И хоть секс у них был ещё вчера, Чую повело. Сильно повело. Он снял с парня наушники и аккуратно обнял, положив подбородок на скрытое за рубашкой плечико любимого. — Всегда мечтал увидеть тебя в своей рубашке, – хриплым от возбуждения голосом прошептал Накахара на ушко Ацуши. — В-вы рано, Ч-чуя-сан, – убирая наушники подальше и смущенно склонив голову, проговорил блондин. Он нервно облизнул вмиг пересохшие от волнения губы. — Ты не рад меня видеть? – наигранно обиженно спросил Чуя, покусывая ушко Тигрёнка. Дыхание младшего стало неровным. Грудь поднималась быстрее. — Нет, очень, очень рад! – повернувшись в кольце рук, проговорил Ацуши, взяв в руки лицо мужчины. — Тогда поцелуй меня, – томным голосом прошептал мафиози прямо в губы детективу. – Я очень этого хочу. Ну же, малыш… — Я тоже, – прошептал Ацуши, прежде чем склонить голову к поцелую. Чуя сильнее притянул Накаджиму, буквально вжимая его тело в своё, а детектив крепче обвил руками шею мафиози. Нежность сменялась животной страстью, которую было тяжело сдерживать. Чуя слегка прикусил губу мальчика, после облизав её кончиком языка. Ацуши понял намёк и приоткрыл ротик, впуская Чую. Сначала язык Накахары нежно гладил дёсны, ровные ряды зубов, вскоре переходя к шершавому язычку детектива. О, да – именно шершавому. Он был его Тигрёнком не только на словах. Их языки сплетались в страстных танцах, возбуждая парней. Кровь буквально кипела. Ацуши застонал от потрясающих ощущений и, ещё сильнее прижавшись к возлюбленному, потёрся уже начинающим наливаться кровью членом о бёдра любимого мужчины. — Ацу… Ты же меня с ума сведёшь, чертенок… – с трудом оторвавшись от желанных губ, сказал Чуя, всё ещё крепко сжимая талию своего мальчика, позволяя себе покусывать молочную кожу на шее детектива. Ему нужно отвлечься – перевести дух. — Хочу Чую-сана, – тяжело дыша и покраснев, как зацветшая алая роза, сказал Ацуши, всё ещё крепко обнимая Чую и утыкаясь носиком в его рыжие волосы – жадно вдыхая аромат. Кошачьи повадки. Взмокший, покрасневший, одетый в его любимую рубашку он жался к нему и просил ласки. Ну, как тут устоять?! Не выдержав, Чуя берет Ацуши на руки и несёт в спальню. Там, бережно уложив его на кровать, он навис над ним и с животной жадностью припал к покрасневшим устам любимого Тигрёнка. Ацуши застонал и выгнулся, до хруста позвонков – как самая настоящая кошка. Чуя стал покрывать молочную шейку блондина засосами, проводить руками по стройным бокам возлюбленного, гладить его потрясающее тело. Ацуши уже был возбуждён до предела. Его дырочка сочилась естественной смазкой, как у кошки перед соитием, и член подрагивал, прося обратить внимание на его хозяина. Ох, как же он желал полностью почувствовать Чую-сана. Накахара, словно слыша мысли Тигрёнка, которому уже не терпится, спустился к груди мальчика. Один сосок он стал мять пальцами, а другой нежно посасывать. Он то лизал его, то полностью втягивал в рот, слегка прикусывая. Как же Ацуши было хорошо! Он притянул мужчину ближе к себе, большими пальцами надавил на щёки, заставив немного приоткрыть рот, и стал посасывать язык Накахары, заставляя волосы старшего на затылке встать дыбом от невероятных ощущений. «Господи, как можно быть таким невинным и искушённым одновременно?!» – мысленно простонал Чуя. В его кровати побывало много элитных куртизанок из борделей, принадлежавших мафии, но никто из них не приносил такие незабываемые ощущения и эмоции, как его любимый малыш. Накахара, чтобы не кончить раньше времени, опустился на колени и вобрал член малыша в рот. Ацу вскрикнул от удовольствия и вцепился в огненно-рыжие волосы мафиози, на что тот довольно рыкнул, посылая вибрацию по члену блондина. Накаджима задушено всхлипывает. В его рту было жарко и влажно. Чуя то лизал дырочку кончиком языка, словно пытаясь проникнуть внутрь, то полностью вбирал в рот и начинал активно посасывать замечательный член Тигрёнка. Начинал лизать член по всей длине, уделяя особое внимание вздувшимся синим венкам. Было слишком хорошо. Ацуши содрогнулся, выгнулся дугой до хруста позвонков и кончил прямо Чуе в рот. Старший проглотил. Закончив вылизывать уже опадавший член юного детектива, Накахара начал снимать черные брюки, которые к тому времени нещадно давили на возбуждённый орган, заставляя стискивать зубы. — Тигрёнок, хочу увидеть тебя настоящего, – сказал Чуя хриплым голосом, тяжело дыша. Ацуши понял, чего хочет его возлюбленный. Он на дрожащих от возбуждения ногах перевернулся на живот и встал на колени, упираясь локтями в подушку. Казалось бы, что такого необычного в этой позе, но Чуя был бы не Чуей, если бы не придумал какое-нибудь извращение. По его просьбе Ацуши отрастил, ну, просто милейшие ушки и хвост! Очень чувствительные к прикосновениям уши и хвост… — Молодец, – похвалил Чуя Ацу, облизав ушную раковину, а после резко дергая хвост у самого основания. Накаджима вскрикивает от резкой вспышки постыдного удовольствия. Чуя с удовольствием замечает, как член любимого вновь начал подниматься. Старший голодно облизывается. Справившись с замком на брюках и полностью сняв их, мафиози пристроился сзади детектива. Он надавил на пульсирующую дырочку Ацу пальцами и, услышав сладостный стон любимого, вошёл сразу двумя. Смазка издала хлюпающий звук при проникновении. Ох, как непристойно… Чуе определенно нравится… Последний секс у них был вчера, поэтому боли Ацуши чувствовать не должен. Детектив, ощутив проникновение, громко застонал и стал самостоятельно насаживаться на длинные пальцы. Немного растянув анус Ацу, Чуя вытащил пальцы. Тигрёнок издал разочарованный вздох. Увидев, как его уже мокрый мальчик выпячивает вверх свою розовенькую попку, прося Чую о продолжении, тот не выдержал и вошёл сразу на всю длину. Ацуши громко вскрикнул и зажмурил глаза. Чуя замер. — Прости, я не сдержался, – прошептал Чуя, нежно целуя детектива в плечо. Солёный пот жжёт маленькие ранки на искусанных губах. Плевать. Это приятная боль… — Все хорошо… Чуя-сан во мне… это потрясающе, – со сбивчивым дыханием проговорил Ацуши, потираясь макушкой о шею старшего . Чуя начал медленно двигаться. Вскоре его движения стали резче и быстрее; после одного из таких движений Ацуши снова громко закричал, но это был крик, полный удовольствия. Чуя мысленно похвалил себя. Он попал по простате Тигрёнка. Последующие толчки также сопровождались громкими криками и стонами блондина. Чуя, уже видя, что Тигрёнок почти на грани и, чувствую свою скорую разрядку, стал буквально вколачиваться в тело юного детектива. Пара мгновений… И перед глазами уже сверкают искры. Ацуши громко вскрикнул и кончил на сбившуюся простыню. Сделав пару толчков и утробно рыкнув, Чуя кончил в Ацу. Было просто восхитительно чувствовать, как тебя заполняет сперма любимого! Ацуши удовлетворенно замурчал. Отдышавшись, они упали без сил. В комнате было невероятно жарко и душно, в воздухе витал запах пота и недавнего любовного действа. На кровати, отдыхая, лежали два уставших, но счастливых парня. Чуя откинулся на спинку кровати, целовал в макушку и перебирал прядки на голове Ацуши, который, лёжа на груди любимого, буквально урчал от удовольствия. Перед тем, как провалиться в мир Морфея, на затворках сознания Чуи пронеслась мысль, что не нужен ему никакой кот; всё, что ему надо для счастья — это сладкий кофе по утрам и чувственный поцелуй его любимого Тигрёнка.