Клетка

*** Со своего насеста Папа Стервятник хорошо видел растрепанные каштановые, почти черные в полумраке Гнездовища волосы, бледное перепуганное личико, сжавшееся в коляске тело. Бывший Фазан явно трусил, оказавшись в третьей группе. Удивителен сам факт его перевода — беспрецедентный случай в Доме. Что ж, раз Курильщик стал частью третьей, долг Стервятника помочь ему адаптироваться в Гнездовище. Ну, или хотя бы проследить, чтобы его Птички не задирали робкого новичка. Приветственно оскалившись, Стервятник сказал: — Добро пожаловать в Гнездовище, Курильщик. *** Робость Курильщика, к сожалению, не распространялась на его неуемное любопытство. Его интересовало все и вся, он мог задать больше сотни вопросов в минуту; а глаза светились такой неподдельной жаждой знаний, что становилось неловко. Хотя Стервятник был только рад просвещать молодое поколение. Два одиночества сошлись — немного ревниво вздыхали Птицы. Ведь Курильщик и Стервятник проводили вместе очень много времени, что всех в Гнезде бесило до чертиков. Просто Курильщик быстро понял, что Стервятник готов терпеливо разъяснять ему даже очевидные вещи — сказывалась любовь к поучениям. Поэтому он и ездил за Стервятником хвостиком, осыпая вопросами и обсуждая странности Дома и его обитателей. Увы, но Курильщик был абсолютно неприспособлен к вышиванию. Он прекрасно рисовал, но не был способен вышить даже цветок. Этот недостаток ему долго не прощали, пока не попросили нарисовать Гнездовище и его обитателей. Вдохновившийся видом Стервятника на стремянке и с кактусом, Курильщик дал карт-бланш своей фантазии. — Как восхитительно мрачно, аллегорично и пугающе ты нас изобразил! — восхитился Стервятник разглядывая рисунки. Остальные восхищались молча, но не менее искренне. Ангел с крыльями и тяжелыми кандалами на ногах. Бабочка с рваными обоженными крыльями, окутанный пламенем. Красавица, словно вросший в заросли цветов. Слон — детская страна из конфет, пирожных, цветочков и игрушек — и взрослый, туманно-огромный Слон. Мрачный и величественный Дракон — черная чешуя, оскаленная пасть, гора покореженных сокровищ и темная пещера. Сам Стервятник — огромная птица на насесте-стремянке. Причудливые растения оплели все вокруг, на ветвях расцветают ключи вместо цветов, а внизу копошатся птенцы, с подобострастием заглядывающие в клюв своему Папе. И отдельно — просто лица новых состайников, нарисованные талантливо и без излишних деталей. Гнездовище, такое, каким Курильщик его увидел, — сумрак, растения, растущие совсем не так, как в Наружности, обитатели в черном, сливающиеся с обстановкой, стремянка и Стервятник на ней. Все в черном и зеленом цветах. За талант художника Курильщику простили неумение вышивать и любопытство. Окончательно его приняли, когда он нашел подход к самым прихотливым из питомцев Гнездовища — орхидеям вида фаленопсис обыкновенный. Когда Курильщик от скуки начал ухаживать за уже почти совсем засохшими цветами, они быстро начали зеленеть и разростаться. Как будто ждали только этого застенчивого, любопытного мальчишку, способного творить на бумаге целые миры. Отныне фаленопсисы, зацветающие нежно-розовыми цветами не в сезон, стали личными растениями Курильщика, а его самого можно было смело назвать Птицей. Белую рубашку сменила черная водолазка. Красные кроссовки остались ярким пятном в Гнездовище — с этим все смирились. *** Курильщик многого не понимал в Доме, но в Гнездовище ему нравилось. Тихо, уютно, спокойно. И Стервятник вблизи оказался совсем не страшным, а заботливым, ответственным и хорошим собеседником, готовым без утайки отвечать на любые вопросы. Кажется, Папа ему немного симпатизировал. Это было приятно. Да и остальные в Гнезде смирились с его присутствием; у Курильщика сформировались с состайниками вполне дружеские отношения. Спустя месяц жизни в третьей, он мог смело сказать, что ему здесь нравится — куда больше, чем в первой. Хотя в последнее время его начала настораживать некая… тень. Человеческая фигура, повсюду следующая за Стервятником. Приглядевшись, Курильщик понял, что эта тень — вылитая копия вожака. Только темная и более мрачная. А еще — люди шарахались и пугались не столько самого Стервятника, сколько незримого присутствия тени. Осторожные расспросы Курильщика на тему: «А был ли у Папы Стервятника брат?», вызвали у состайников волну переглядываний, непонятного хмыкания и перешептываний. Наконец, Дорогуша соизволил ему пояснить, что когда-то у Стервятника действительно был брат-близнец. Да, он умер. Нет, Курильщик, на эту тему с Папой лучше не общаться. Лучше полей свои цветочки, а то они что-то бледненько выглядят. Намек художник понял и больше об этом не говорил. Но призрак-то никуда не делся. Все так же ступал след в след за Стервятником и очень сильно нервировал Курильщика. Он чувствовал холод и ужас, когда оказывался рядом с Тенью. Из-за этого отношения Стервятника и Курильщика изрядно охладели, что, кажется, немного обижало Стервятника. Да и сам Курильщик хотел продолжать общаться с вожаком. Но какое тут может быть общение, если рядом с Тенью он и слова из себя выдавить не мог! Курильщику следовало бы вспомнить такую поговорку: «Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя». Тень обратила свое внимание на Курильщика. — Ты меня видишь, верно? — Курильщик с ужасом смотрел на Тень, стоящую у изголовья его кровати. Проснуться среди ночи от ледяного прикосновения к щеке и увидеть рядом призрак — удовольствие ниже среднего, согласитесь. — Вопрос был риторическим, — задумчиво протянул Тень. Затем, оскалившись, — Курильщику стало дурно от ужасающей схожести со Стервятником — дружелюбно сказал: — Сделай одолжение — не обращай на меня внимания и продолжай общаться с братцем. Братишке нравится твое общество, не обижай его. Договорились? — Ты меня пугаешь, — прошептал художник, чувствуя, как замерзает изнутри. Видимо, так на него влияла близость Тени. — Я постараюсь держаться от тебя подальше, Курильщик, но ты же понимаешь — я не могу покинуть своего брата. Так что тебе придется смириться с моим присутствием. Тебе же и самому нравится общаться с братцем, да? Курильщик кивнул. — Значит, потерпишь. Что ж, думаю, с тебя хватит, — Тень хрипло хихикнул. — Спокойной ночи, Курильщик. Как будто можно уснуть после того, как тебя коснулся призрак, тот, на ком есть печать смерти? Курильщика трясло от холода потустороннего мира, как он не кутался в одеяло. Нервно всхлипывая, он снова и снова воскрешал в памяти образ Тени. Близнеца Стервятника. Одинаковые. Живой и мертвый. Курильщик зажмурился. Будет нелегко. Но он приложит все усилия, чтобы выполнить просьбу-приказ Тени. Расстраивать Стервятника… не хотелось. *** Курильщик целый день был безумно рассеянным. Он периодически выпадал из реальности, уставившись остекленевшим взглядом в пространство. Птицы с любопытством на него косились, но потревожить не рисковали. Надо будет — сам расскажет. Не расскажет — значит, не надобно оно. А Курильщик усиленно копался в себе, занятый неожиданным, даже пугающим чувством: ему было жалко Тень. И Стервятника. Но Тень сильнее. Он его все еще пугал, но было жаль братьев, которые были так жестоко разлучены. Нет, скорее всего, они могли друг с другом общаться, но все равно… Интуитивно чувствовалось, что им плохо. Курильщик не отрицал, что его тянуло к вожаку Третьей. И что он сам нравится вожаку. Но ведь была еще и Тень. — Мне, конечно, приятно, что ты обо мне беспокоишься, — прошелестел над ухом голос Тени. На плечи мягко опустились ледяные ладони. — Но тебе лучше думать о живых, а не о мертвых, Курильщик. Художник, сглотнул, вцепившись в подлокотники кресла. — А… Стервятник тебя обнимает? — он брякнул первую глупость, что пришла ему в голову. Холод из-за спины переместился вперед. Руки Тени обожгли его напряженные запястья. — Что? Ты вообще понял, что сказал? — нервный кивок. — Ты так меня боишься… — холодные пальцы прошлись по щеке; Курильщику показалось, что кожа покрылась инеем. — Меня это почти возбуждает. Но для твоего же блага будет лучше, если ты не будешь меня привлекать. — Т-тебе же тоже холодно, — Курильщик не понимал, откуда берутся в его голове такие мысли. И что за жестокий кукловод управляет его телом? Почему его руки медленно потянулись к Тени? Неуверенно приобняли. Тень безвольно прислонилась к нему, неудобно согнувшись. Но хоть Курильщика неудержимо затрясло, словно его погрузили в сугроб, он упрямо притянул Тень к себе, обнял еще крепче. — Отпусти, тебе же холодно… — Нет… Не так уж и холодно, — Курильщик попытался улыбнуться непослушными губами. — Дурень, — Тень осторожно высвободился. Курильщик обхватил себя руками, его сильно трясло. Он уже ничего не соображал, пытаясь справиться не только с ознобом, но и с тоской, страхом, гневным бессилием. Его коляску куда-то катили, кто-то рядом встревоженно ахал, метался и кричал. Но ему было все равно. Важны были чувства Тени, пронзившие его душу; важны были тонкие холодные руки, обнимавшие крепко и осторожно; важны были мягкие волосы и кожа. У него тактильная перегрузка, он не справляется! Те же руки, только теплые; уложили его на кровать. Все то же, но теплое. И нет тех гнева и страха, тоски и бессилия. Курильщик неосознанно потянулся за рукой, ласково огладившей щеку. — Это было необдуманно и опасно. — Он сам обнял меня. Курильщик открыл глаза. Да, они невероятно похожие. Только от одного близнеца веет холодом, а от другого — теплом. Странно, от Тени уже не так холодно. А если… Близнецы удивленно посмотрели на художника, несмело коснувшегося руки Тени. Так, он не ошибся. Уже почти не холодно. Не тепло, не особо приятно, но терпимо. Курильщик приподнялся на локтях, с трудом сел. Все также молча потянул на себя Тень и снова крепко обнял. Стервятник насмешливо хмыкнул. — Курильщик, ты, кажется, уже не так сильно пугаешься моего брата? Отрадно это видеть. Что ж, не буду вам мешать. — Стой! — Курильщик извернулся, держась одной рукой за Тень, а другой уцепившись за рукав Стервятника. — Ты тоже… Я хочу обнять тебя тоже. Ты же… тоже мерзнешь. Окончательно смутившись, он спрятал лицо на груди Тени. — Тебе мы оба нравимся, Курильщик? — Стервятник погладил его по голове. — Угу. — И что с ним делать? — Обнимать. — И не только, — внезапно ухмыльнулся Тень. Отстранив Курильщика, он быстро поцеловал его в губы. Видимо, на пробу — испугается или нет? Не испугался. Но смутился до смерти. — Ты только посмотри, как он покраснел! — ледяные пальцы погладили румянец. — Брат, не издевайся над бедным Курильщиком. — Стервятник сел на кровать сзади Курильщика и, приобнимая, начал неспешно гладить по груди и животу. — Кажется, ты смущаешь его сильнее меня. — Тень толкнул Курильщика в руки вожаку. — Не издевайтесь, я же серьезно. Курильщик попытался выпрямиться, но ему не позволили. Стервятник уложил его на кровать, хищно ухмыльнулся. — Братец, кажется, Курильщику нужно немного отдохнуть. — И привыкнуть, — Тень провел ладонью по ноге Курильщика. Иррационально, хоть и параллизованные, но его ноги замерзли. Немножко. А потом это стало неважно, потому что близнецы стали целоваться. Стало даже жарко. Такая откровенная нежность, понимание, единение… Такого не достигнуть с просто любимым человеком — только с частью самого себя. Даже с того света… Даже после смерти, даже когда мое сердце перестанет биться — я буду тебя любить. Даже когда мои губы станут холоднее льда — я знаю, ты все равно будешь их целовать. Да. Я буду тебя целовать. Одной страшной ночью один мальчик обнимал своего братика. Растирал ручками холодеющее тело. Целовал в губы. И только утром заплакал. Завыл. Зарыдал. Его отражение обратилось в бесплотную тень. Курильщик потянулся к этому наполовину мертвому огню. К замерзшим близнецам. Все в порядке, он не замерзнет. Он постарается найти в своем наполовину мертвом теле тепло и отдаст им. Он улыбнется и поцелует холодные губы. Затем теплые. Обнимет обоих. И пусть потом — не сейчас, не сразу — он заметит, что Тень становится для него все теплее, а Стервятник — холоднее. Сейчас — это совсем-совсем неважно. Стервятник грустно смотрел на уснувшего Курильщика. С другой стороны кровати у изголовья сидел Тень и рассеянно перебирал каштановые пряди. — Тень. — Он такой теплый. И такой доверчивый. На щенка похож. — Курильщик… — И рисует хорошо. И мои любимые орхидеи воскресил. — Не забирай его. Тень печально улыбнулся. — Он сам пойдет за мной, брат. Курильщик сам призовет свою смерть. Стервятник поджал губы и взял ладонь Курильщика в свои руки. Теплая и с темными пятнышками от грифеля. Обгрызенные ногти, заусеницы, быстрый пульс. Курильщик спал и улыбался во сне. А с двух сторон сидели — мертвый и живой. И держали за руки, и гладили по голове. Мертвый улыбался со скорбью во взгляде, а живой сумрачно смотрел и тихонько вздыхал. Курильщик спал и во сне стискивал пальцы своих близнецов. Чтобы не случилось, к кому бы его не подтолкнула судьба, к смерти или жизни — он примет. Он обнимет. С беспомощной улыбкой, закрыв глаза и отдавая все свое тепло.