Пока не меркнет сталь

То, что не подвластно смерти! Все происходящее в Хуэко Мундо было для Хитсугаи как в забытье. Он смутно помнил зачистку в Лас Ночас. И то, что Зараки и Кучики лично решили разобраться с Акаги будучи особенно оскорбленными пленением. К тому же, Кучики вдобавок решил отомстить и за свою сестру, которая серьезно пострадала при схватке с Горо и ко всему прочему, потеряла большое количество реацу, находясь в тюрьме. В общем, шансов с ними справиться у Горо не было никаких. Позднее, когда все уже собирались возвращаться в Серейтей, к Тоширо подошла Хинамори. Не говоря ни слова, просто видя состояние парня, Момо крепко обняла его. Было странно, но отчего-то от этого прикосновения он пришел в себя и переход между мирами запомнил куда лучше. Вступив в Готей, в котором был день, после постоянной ночи Хуэко Мундо, Тоширо испытал странное удивление. На небе светило солнце, плыли облака. Купаясь в этой голубой синеве, пели птицы. Прохладные порывы легкого ветерка лохматили волосы. Вокруг сновали шинигами. И жизнь… продолжалась?!!! Замерев, точно он сделал какое-то страшное открытие, Хитсугая в панике думал, почему все так спокойны. Однако появившееся смятение тут же сменилось тоской. Он не был единственным, кто терял близких. Каждый хоть раз за свою жизнь ощущал подобное чувство потери человека, в котором заключался весь его мир. И пусть от окружающих потом для него звучали слова утешения, успокоения, в его душе все равно оставалась трещина или разлом, который, даже затянувшись, оставлял после себя уродливый шрам. Не имеет значение, кем был покинувший тебя человек - отцом, матерью, другом, любимым. У всех одинаковая оглушающая боль. Но, даже не смотря на нее, мир не стоял на месте. Жизнь, подобно речному потоку, все так же равномерно двигалась вперед, не обращая внимания на подобные "мелочи". - Хитсугая-тайчо! – обернувшись, Тоширо тут же оказался в цепких объятиях Рангику, - Как я рада, что с вами все в порядке! Недовольно насупившись, Хитсугая, стараясь высвободиться, раздраженно произнес: - Матсумото! Немедленно прекрати! Сейчас же отпусти меня! Нехотя отстранившись, Рангику заглянула в лицо парня. - Вы… в порядке? Устало посмотрев на нее, Тоширо предпочел не отвечать на вопрос и сменил тему. - Мне нужно доложить о проведении миссии сотайчо. Об остальном ты сможешь узнать из письменных отчетов. Не говоря более ни слова, Хитсугая направился в сторону первого отряда. * * * К тому моменту, как Тоширо добрался до кабинета главнокомандующего, остальные капитану уже успели доложить Ямамото об общем положении дел, поэтому присутствие Хитсугаи в итоге оказалось формальным. В конце концов, потребовав письменных отчетов, сотайчо приказал всем разойтись. Когда же все двинулись к дверям, Генрюсай внезапно произнес: - Хитсугая-тайчо! Останьтесь! Мне нужно поговорить с вами. Остановившись, Тоширо вернулся на прежнее место – на расстояние пары метров перед столом Ямамото. Некоторое время, Генрюсай, молча, внимательно смотрел на парня. Когда же Хитсугае стало совсем не по себе, и он решил начать разговор первым, Ямамото заговорил: - Хитсугая-тайчо, какое значение, по-вашему мнению, имеет звание капитана? Не ожидая подобного вопроса, Тоширо немного удивился, но все же ответил. - Капитан является ответственным за свой отряд. На нем лежит ответственность за каждого подчиненного. Он в ответе за выполнение всех миссий и заданий своего отряда. К тому же он является защитником Короля Душ и… Резко поднявшись, Ямамото ударил по столу, заставив парня замолчать. - Мне не нужно перечислять обязанности капитана! Что лично для вас значит это звание?! Тоширо задумчиво опустил взгляд. Еще совсем недавно, он, не задумываясь, ответил, что это большая ответственность, но при этом он действительно гордился тем, что удостоился этого звания в столь юном возрасте. Да, для окружающих он просто был гением, но для него это значило куда больше простого заверения своих успехов. Для него, это было признанием его окружающими. Раньше его избегали и сторонились, но когда он стал капитаном, он обрел уважение, друзей, и главное, те, кто был рядом, считали его равным себе, а не простым чужаком проходящим мимо. Но все это было до тех пор, пока его сердце не стало принадлежать одному человеку, променяв заботу о нем на преданность Готею. Подняв на Ямамото усталый взгляд, Хитсугая не громко, но четко произнес: - Я не могу дать вам ответа на этот вопрос! - сдвинув брови, Генрюсай смерил парня мрачным холодным взглядом. Подумав, Тоширо добавил, - теперь вы отстраните меня от должности капитана? Недовольно сжав губы, Ямамото развернувшись, прошел к балкону. - Нет. Будет глупо, если ваши силы так безрассудно пропадут. Вместо этого, я дам вам недельный отпуск. Надеюсь, когда вы вернетесь, вы найдете "свой" ответ на этот вопрос, - немного помолчав, сотайчо уже сдержанней продолжил, - Сейчас вы думайте, что это было не справедливое решение об устранении Куросаки Карин, но надеюсь, вы еще раз обдумайте его и поймете истинные причины этих радикальных мер. Стиснув зубы, Хитсугая предпочел промолчать. Для него эти слова звучали как пуд соли, высыпанный на кровоточащую рану. Даже если в этом и был какой-то скрытый смысл, ему от этого легче не было. - Если это все, то могу я идти? – внезапно осипший голос прозвучал как чужой. - Да. Буду ждать вас у себя в кабинете через неделю. Ее вы можете провести по своему усмотрению. Развернувшись, парень двинулся к дверям. Не смотря на приказ об отпуске, он бы предпочел погрузиться в работу, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, которые, несомненно, не покинут его все эти семь дней. Дойдя до двери, юноша взялся за ручку двери, но прежде чем он успел открыть ее, позади вновь раздался голос главнокомандующего. - Хитсугая-тайчо… - остановившись, Тоширо обернулся и усталым взглядом посмотрел на Ямамото, все еще стоявшего к нему спиной, - …Вы попрощались? На мгновение зрачки парня удивленно расширились. Однако растерянность быстро прошла, возвращая прежние чувства и эмоции. Опустив взгляд, Хитсугая горько усмехнулся, произнеся безжизненным тоном: - Да… мы попрощались. Развернувшись, Генрюсай пристально посмотрел на уставшего и измученного парня. - Это к лучшему. Можете быть свободны. Подняв взгляд от пола, Тоширо заглянул в глаза Ямамото. Впервые, за все время службы в Готее, он видел в них не только многовековые знание и опыт, но и такую же бесконечную усталость и тоску. Пусть многие считали его хладнокровным и рассудительным, сейчас казалось, он лучше других знал и понимал, что творилось в душе юного шинигами. Прожив более двух тысяч лет, он, безусловно, стал жестче, но даже так, кто знал, что именно произошло с ним за это время? Как и многим другим шинигами, ему наверняка приходилось возлагать личные интересы на алтарь служения Обществу Душ. Чуть склонившись, чтобы не стали заметны щипавшие глаза слезы, Хитсугая горячо прошептал: - Спасибо… за эту возможность! После этого, развернувшись, Тоширо быстрым шагом вышел из кабинета. Чуть хмурясь, Ямамото смотрел на закрывшиеся двери. Спустя несколько мгновений молчания, сотайчо снова отвернулся, оглядывая пристальным взглядом раскинувшийся перед ним Серейтей. Став серьезней, Генрюсай негромко произнес: - Когда-нибудь случившееся сделает его сильнее, даже если сейчас это сделало его таким слабым… * * * Сидя на холме, прислонившись к нагретой солнцем стене одного из зданий Готея, Тоширо задумчиво смотрел на облака, плывущие по небу, окрашенному первыми красками заката. Сейчас на его лице было совершенно спокойное и отрешенное выражение. Почему-то после разговора с главнокомандующим на душе у него стало легче. Словно он вырвал из груди самый болезненный осколок. Возможно, неосознанно, но он злился на Генрюсая, Серейтей и на все порядки и законы Общества Душ. Теперь же, к нему пришло полное успокоение. Конечно, боль никуда не ушла, но без злости, она уже не истощала его силы и не подтачивала волю. Именно поэтому сейчас он и пребывал в состоянии полной апатии. Впереди у него была целая неделя отдыха, и стоило придумать, чем занять себя в это время, чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри. - Тоширо! Переведя отрешенный взгляд на появившегося перед ним Ичиго, Хитсугая флегматично произнес: - Куросаки? Ты что-то хотел? - Выглядишь жутко. - Ты пришел только чтобы сказать мне это? Помрачнев, Ичиго сел рядом, так же подняв взгляд к небу. - Нет, не для этого. Я возвращаюсь в Каракуру. Думаю, стоит сказать отцу о случившемся. Конечно, Юзу не стоит этим волновать, но думаю отец знать должен. К тому же, что-то мне подсказывает, что он все равно узнает это, пусть не от меня, то хотя бы от Урахары точно. Этот пройдоха постоянно в курсе всех дел и новостей. - И для чего ты говоришь мне это? Опустив взгляд на сцепленные ладони, Куросаки, сдвинув брови сильнее, чем обычно, произнес: - Теперь, ее могила именно там. Не знаю почему, но это приобретает иной смысл. Хотя она и погибла, ее частичка не в Обществе душ, а в мире живых. Поэтому подумалось, что... если захочешь, ты можешь навестить ее там. Став серьезней, Тоширо ничего не ответил, размышляя над словами временного шинигами. Посмотрев на задумчивое лицо капитана, Куросаки продолжил. - Почему-то, эти мысли вселяют в меня надежду, что это еще ни конец. - Она мертва, Куросаки. Это глупо. Вздохнув, Ичиго поднялся на ноги. - Возможно. Но, по-моему, лучше верить хоть во что-то, чем по собственной воле отчаянно шагать во тьме безнадежности. Я просто высказал свои мысли, остальное же решать только тебе. Решив уйти, Куросаки сделал шаг прочь, но в следующее мгновение, он остановился из-за раздавшегося позади шелеста хаори и прозвучавшего следом вопроса. - Когда… ты уходишь? Обернувшись, Ичиго задумчиво посмотрел на вставшего с земли Хитсугаю. - Не хочу откладывать это надолго. Поэтому я собираюсь уйти сегодня. - Тогда я пойду с тобой. Мне все равно дали недельный отпуск… Задумчиво вглядываясь в сосредоточенное лицо с холодной бирюзой, Куросаки кивнул. - Хорошо, в таком случае встретимся у врат Сенкаймона через три часа. Перед уходом я хочу навестить в четвертом отряде Рукию. - Как хочешь. Мне все равно стоит предупредить о своем отсутствии Матсумото. И так, через три часа у врат… Слегка кивнув, Хитсугая, переходя на шунпо, устремился к десятому отряду. * * * Как и следовало ожидать, кабинет был пуст. Все же, независимо от положения вещей, характер Матсумото был тем, что не менялось никогда. Об этом же отсутствии изменений свидетельствовала небольшая стопка документов, скопившаяся за день отсутствия капитана. Смерив ее мрачным взглядом, Тоширо, повинуясь привычкам, прикинул по времени, сколько работы он успеет сделать перед уходом. Не тратя время, Хитсугая, сев за стол, принялся разбирать бумаги, поглядывая на часы, чтобы не упустить время и успеть зайти в казармы за вещами, а так же в двенадцатый отряд за гигаем. Спустя полтора часа, больше половины листов из стопки "не разобранные документы" перекочевала в "проработанные". Оставшуюся же часть Тоширо решил оставить Рангику. При всем ее рвении за прошедшее время, похоже, ее энтузиазм вернулся в привычное состояние полулени. Подумав об этом, Хитсугая решил оставить для своего лейтенанта наставительную записку, чтобы по возвращении не обнаружить кабинет в бумажных завалах. Открыв нижний ящик стола, где лежали чистые листы, Тоширо вынув несколько из них, заметил край лежащего под ними белого квадрата запиханного в дальний угол. Нахмурившись, парень, не помня, что это, вынул короб из ящика. Постепенно, осознавая, что именно перед ним находиться, Тоширо, осторожно поставив короб перед собой, откинул крышку назад. Внутри, на небольшом обрывке ткани лежал браслет в виде темной цепочки, которую овивал серебристый дракон с глазами-бирюзой. Вынув браслет, Хитсугая осторожно провел по нему рукой. Мягкая, но в тоже время болезненная улыбка появилась на его губах. - Могу ли я думать, что он твой, и ты носила его, думая обо мне? Внезапно вздрогнув, парень замер и опустив браслет на стол, резко вскочив на ноги, бросился к шкафу с бумагами. Быстро пробегая взглядом по сложенным внутри папкам, Хитсугая остановился на одной из них, где было написано знакомое имя. Вытащив сшитые листы, парень принялся пролистывать их одно за другим. Зарисовки, записки, но все это он уже видел и читал! Здесь не было ничего такого, что она могла бы попросить его прочесть. Но разве было что-то еще?! Положив папку обратно в шкаф, Тоширо хмурясь, закрыл створки шкафа. Все еще касаясь гладкой деревянной поверхности, Хитсугая старался понять, в чем же было дело. Это дело с самого начала находилось в компетенции 10 отряда, и посторонний не мог вмешаться. Из комнаты Карин бумаги сразу принесли ему в кабинет, так что забрать их не могли. Убрав руки от шкафа, Тоширо устало повернулся к столу Рангику. Лежавшие на нем бумаги слегка подрагивали. Нахмурившись, парень прошел к столу и, посмотрев на листы, перевел взгляд на окно. Одна из створок была слегка приоткрытой. Сердце в груди, подпрыгнув, стукнулось о ребра. Широко распахнув глаза, парень выдохнул: - Матсумото!!! Опустившись на колени, Тоширо принялся продвигаться по кабинету, заглядывая во все щели и углы, под диваны и шкафы. Когда же он уже добрался до дальнего края кабинета, взгляд его остановился на едва заметном, торчавшем из-за шкафа уголке белого листа. Взволновано сглотнув, парень, осторожно подцепив уголок, бережно вытащил исписанный знакомым почерком лист. Бережно проведя по нему, Тоширо чуть слышно прошептал: - Наконец-то нашел… Сев тут же в углу на пол, Хитсугая склонился над посланьем. "Хитсугае-тайчо от Куросаки Карин. Тоширо, думаю странно говорить привет или здравствуй в таком письме, особенно после того, что я сделала. Поэтому, я не буду писать подобных слов и сразу перейду к делу. Сейчас, мой поступок наверняка разозлил тебя или причинил боль. Если это так, то прости меня! К тому же, я понимаю, что мои действия опорочили твою репутацию капитана. Поэтому… если сможешь, за это тоже, прости! Я знаю, как сильно ты любишь свою работу и как ты ей дорожишь. Наверное, ты никогда не замечал, но твои глаза всегда полны гордости, когда ты говоришь о том, что ты капитан Готей 13. Именно потому, что это так важно для тебя, я и просила тебя отказаться от меня вчера вечером. Все-таки уже тогда я планировала проникнуть в 12 отряд. А это, как я и говорила, идет в разрез с твоими обязанностями. И все-таки, те слова, что ты сказал мне, действительно сделали меня счастливой. Спасибо! Знаю, неправильно и эгоистично это говорить, но все, что тогда произошло, не было ложью! Поэтому, даже сейчас, перед тем как пойти на это преступленье, я вспоминаю об этом с улыбкой. Это лучшее, что было в моей жизни! За это, и за все, что ты сделал для меня, спасибо! Понимаю, что ты, возможно, снова рассердишься из-за этого, но я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу и отказался от меня. Я не хочу, чтобы мои поступки вызывали у тебя негативные эмоции или причиняли страдания. И все же, пожалуйста, сделай это для меня. Если же это невозможно, тогда просто думай об этом так, словно я погибла или умерла. Не думай обо мне как о предательнице или отступнице. Запомни меня такой, какой ты меня любил. Пожалуйста! Я не знаю, что ждет меня дальше. Но я навсегда сохраню в своем сердце воспоминания о наших встречах, об игре в футбол, тренировках, постоянных спорах, твоем вредном, но любимом характере и обо всем, что нас связывает, а так же о том, что ты сделал для меня. Спасибо, за то, что когда я лишилась своей семьи, ты пусть и ненадолго, но стал ею для меня. Если же когда-нибудь, нам вновь придется встретиться, отнесись ко мне как к другому человеку. И какой бы ни была эта встреча, ни о чем не сожалей. Думаю, судьбу не изменить, все будет так, как должно быть. Поэтому, даже если меня не будет рядом, останься самим собой и продолжай жить дальше! Потому что пока ты будешь обо мне помнить, я всегда буду рядом с тобой. Я же в свою очередь обещаю, что в моем сердце, всегда будешь только ты, и никто другой не займет это место! Прощай, Тоширо! И будь счастлив!" На листке, между старательно выведенных строк, в котором запечатлелись остатки тепла ее души, появлялись влажные пятна, остававшиеся от прозрачных капель. Но даже так, на плотно сжатых губах, была полная нежности трепетная улыбка. Даже сейчас у них было то, что не могла отнять и смерть – воспоминания, мысли, привязанности, чувства, а главное... их Любовь.