Создательница

      Ребекка.       Я медленно подошла к заброшенному, увитому плющом, когда-то роскошному особняку. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, по позвоночнику пробежал холодок. Не знаю, правильно ли я поступаю… С одной стороны, Никлаус всегда был самым любимым моим братом, с другой, он принес мне столько боли за все тысячу лет нашего существования. Да, именно существования, потому что жизнью это назвать язык не поворачивался.       Тысяча лет скитаний, постоянных переездов с места на место, жуткий страх перед Майклом… Все это я терпела ради него, хотя прекрасно знала, что отец преследовал не меня, ему нужен был только Никлаус. Но я была с ним. Пожертвовала всем: нормальной жизнью, друзьями, возможностью полюбить, и все потому, что когда-то, в то безумно далекое время, когда мы еще были людьми, он сказал мне, что больше всего на свете боится остаться один. И я никогда не предавала его, а он в ответ заколол меня и уложил в гроб при первом же неподчинении.       На самом деле, я боялась, что в этом монстре, который последние пятьсот лет был одержим снятием проклятия, уже ничего не осталось от человека, которого я любила. А ведь когда-то Ник был совсем другим. Обаятельным, добрым, отзывчивым парнем, краснеющим перед девушками, которые ему нравились.       Наверное, тот Никлаус ушел навсегда.       Я резко встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. И все равно, несмотря на все, что он сделал, я всегда буду любить его, потому что кроме него у меня никого нет.       Я решительно распахнула рассохшуюся дверь. На старинном диване, покрытом истершимся бархатом, лежал он.       Затаив дыхание, я подошла к нему. Если бы не мертвенная серость его кожи, можно бы было подумать, что он просто спит, настолько умиротворенным и спокойным выглядело его лицо.       Глубоко вздохнув, я взялась за рукоятку серебряного кинжала, торчащего у него в груди.       — Я всегда буду на твое стороне, братик, — произнесла я и резко вытащила клинок.       А затем села прямо на пыльный пол, ожидая его пробуждения.

***

      — Что ты сказала, ведьма?! — Деймон смотрел на девушку, как на умалишенную.       — Е-ле-на — бо-ги-ня, — раздельно произнесла Бонни, с бесконечным терпением глядя на вампира.       — Ты мифов обчиталась?! Богов не существует! Мы в двадцать первом веке живем! Ау! — парень покрутил пальцем у виска.       — Ага, вампиров тоже! — парировала Беннет переводя обеспокоенный взгляд на подругу, которая после ее слов впала в ступор. — Елена ты в порядке?       Девушка подняла на нее ошарашенные глаза.       — Нет, Бонни, я не в порядке! Вампиры, оборотни, ведьмы… все это свалилось на меня в течении какой-то недели, а теперь ты заявляешь, что я древнегреческая богиня и мне черт знает сколько тысяч лет! — истерически рассмеявшись, она закрыла лицо руками. — Ты понимаешь, что это бред? — уже спокойно спросила она, умоляюще взглянув на Деймона.       Тот в замешательстве посмотрел на мулатку.       — Да, ведьма! Это бред! Объясни откуда ты взяла эту чушь? — ему было проще поверить в ошибку Беннет, чем в существование мифических богов.       — Бабушка сказала, — с уверенностью ответила та.       Сальваторе замер. Шейла была могущественной ведьмой и, в отличии от внучки, всегда точно знала, что говорит.       — Ну, по крайней мере, это объясняет появление братца, — ухмыльнувшись, заметил он.       — Братца? Какого братца? — Бонни удивленно смотрела на ребят.       — Ареса… Черт! — воскликнула Елена. Она очень четко вспомнила свои сны и присутствие в них загадочного «брата» с мечом и сероглазой женщины в тунике. — Знаешь, похоже твоя бабушка права, — наконец вымолвила девушка. — Мне снились странные сны, в которых я попадала в странное помещение с колоннами… И сначала там появился Арес с предупреждением об опасности, а потом женщина с серыми глазами, одетая как на картинках в мифах Древней Греции. Вероятно, это был Олимп. Хотя что я несу, это же невероятно! — она рассмеялась. На почве переживаний последних дней, у Елены медленно, но верно начиналась истерика.       — Арес, насколько я помню, бог войны и, получается, твой брат, — пробормотала Беннет, — а женщина, скорее всего, Афина — богиня мудрости. Но кто знает, как там на самом деле, — она подняла растерянный взгляд на вампира.       — Точно не я, — поспешно открестился он, а затем внимательно оглядев девушек добавил, — зато я точно знаю, что нам сейчас нужно выпить!