Игра отражений

— Мистер Харрисон, — тихий голос оторвал его от раздумий. — А, — он взволнованно подскочил на месте. — Что? С ним все нормально? Я могу его увидеть? — Кем вы ему приходитесь? — Да, никем в общем-то... — замялся Рэнди. — Он приехал ко мне в гости. Мы с ним бывшие... — Партнеры? — А? Что? Да. Нет. Вы не так поняли. — Ясно, у вас все сложно, — понимающе кивнула медсестра. — Его переводят в обычную палату. У него небольшое сотрясение. Скоро очнется. У нее был странный взгляд. Сочувствующий. Так обычно сочувствуют обиженным детям или побитым собакам. — Что? — Ничего. Мы дали ему успокоительное. Скоро проснется... Может, вы... Я думаю, он будет рад вас видеть. — Но... Разве можно?.. Я ведь даже не родственник. Я позвоню кому-нибудь. — Ничего. Все в порядке. Я вас проведу. Рэнди непонимающе кивнул. Он уже четыре раза набирал номер мистера Харольда, но тот ни черта не брал трубку. Матери он звонить не стал, вряд ли Гейл обрадуется, если он ее побеспокоит. Вчера они поехали в бар. Тихое местечко, подальше от любопытных глаз. Гейл не особо любил публичность, в отличие от него, Рэнди. Который жизни не мыслил без бурной нью-йоркской жизни. Это был их компромисс. Сначала пара выставок или поход в кино или в театр, после — какой-нибудь тихий бар, чтобы дать Гейлу передышку. Утром тот улетал в Лос-Анджелес, Торонто, Ванкувер или куда-то в другое место, где должен играть. Сутки. Каждый раз они общались всего сутки. Потом перерыв. Как минимум полгода. Это тоже часть соглашения. «Сопротивляйся», — когда Гейл выбил эту татуировку, Рэнди только поржал. Коулипы многозначительно покивали. Остальной каст сделал вид, что ничего не произошло. Не то чтобы Гейл рассказывал кому-то о татуировке. Но если знали гримеры — знали все. Нет, в самом деле, можно было решить намного проще. Просто поговорив. Но это же Гейл. Он не умел говорить словами, потому выражал мысли невербально. Например, активной жестикуляцией или странными татуировками. И все его понимали, на удивление. Гейл относился к тому типу людей, которые умели устанавливать подобные связи. Видимо, потому между ними и возникла такая химия. Химия, которой сложно сопротивляться. Да и не нужно. Во всяком случае, Рэнди так думал. Но Гейл был с ним не согласен. Потому и набил татуировку. И Рэнди пришлось это принять. Однажды у них случился серьезный разговор. Если это, конечно, можно назвать разговором. Говорил в основном Рэнди, а Гейл молчал. Даже привычных «Ну ты знаешь...», «Сам понимаешь...» и все такое прочее в этот вечер не звучало. Он просто слушал и ничего не говорил. Спустя некоторое время после окончания съемок возникло соглашение. Поначалу они разъехались, как и весь остальной каст, и практически не общались. У каждого была своя жизнь. Иногда до Рэнди доходили слухи о Гейле. Кажется, у него не очень ладилось с карьерой. В актерской тусовке всегда так. Все говорят о тебе, даже если ты этого не хочешь. Впрочем, Рэнди не особо интересовался. Ну... кроме тех двух случаев, когда он пытался наладить связь. Надо сказать, безуспешно. После второго раза он прекратил. Как сказал Брайан Кинни: «Это всего лишь время...». Если нужно время, можно и подождать. Даже если константой станет бесконечность. Так все и шло, в молчании. Пока однажды Гейл сам не возник у него на пороге. Пьяный и взъерошенный. Он сказал, что не может больше «сопротивляться». Вот тогда и возник договор. Они видятся, пьют вместе, проводят время. После один из них уезжает. Спустя время это происходит снова. Рэнди не мог найти объяснение происходящему. За десять лет они виделись всего-то раз двенадцать, или даже меньше. Но и прекратить это не хватало ни сил, ни желания. Было в этом нечто особенное и в то же время правильное. Наверное. Но не в этот раз. Во-первых, Рэнди разругался со Стивом. В пух и прах. Три года отношений коту под хвост. Очередных пустых отношений, которые Рэнди выстроил в качестве барьера с миром. Но Стив тоже не дурак, кому захочется быть боксерской грушей для чужих комплексов. Он и так продержался долго. Рэнди все еще надеялся, что можно все наладить. Он уже разработал план. Но всему помешал так некстати заявившийся Гейл. Черт! Рэнди совсем забыл, что он должен был прилететь, и не встретил его. Благо тот знал, где Рэнди живет и приехал сам. Застав грандиозную ссору. Так Рэнди пытался извиниться, но ничего не вышло. «А вот и новая жертва! Мои поздравления!» — выплюнул Стив, проходя мимо опешившего Гейла, и со всей дури хлопнув дверью, вышел. — Прости, — пробормотал Рэнди, неловко почесав затылок. — Нормально, — пожал плечами Гейл, как будто это и впрямь нормально. — У меня же есть ключи. — Кофе? — Рэнди вымученно улыбнулся, чувствуя себя полнейшим кретином. После ланча они выбрались на какую-то выставку. Вроде бы современного искусства, Рэнди не особенно на этом сосредотачивался, будучи погруженным в собственные мысли. Во-вторых, работа. Когда Рэнди согласился на съемку в сериале, он даже не предполагал, насколько она повлияет на его дальнейшую жизнь. Понял, что случился надлом уже после слов Хэла. Кажется, шел третий сезон. Да. Хэл был прав. Хотя Рэнди поначалу не придал этим словам значения. Но позже понял, что они значили. Именно потому и произошла та ссора, а не по той гребаной причине, о которой думали остальные. Нет, Хэл, конечно, тот еще карьерист. Понятное дело, что он хотел шестой сезон. Господи, да кто его не хотел-то?! Но Рэнди пришлось отступить, просто потому что Хэл был прав. Он не на своем месте. Есть вещи, к которым нельзя прикасаться, иначе можно увязнуть. И Рэнди сбежал, как последний трус. А без Джастина сериал никто бы не стал снимать. Остальные вроде бы поняли его позицию. Никто его не осудил, кроме Хэла. И, черт возьми, он был прав. Тысячу раз. Итак, карьера. Рэнди вернулся в театр. После скандала, вряд ли можно было вернуться на телевидение. Театр принял его, будто заблудшее дитя. Это казалось выходом. Но позавчера он решил завязать. Закрыл свой последний контракт, и планировал исчезнуть на время. Отдохнуть, обдумать дальнейшие действия. Именно о том, он и сообщил Стиву. Думал, что тот поймет. Поддержит. Поедет вместе с ним. Но он не понял. Тут явился Гейл. Какая ирония. Рэнди решил ему ничего не сообщать. Не хватало лишиться еще и поддержки Гейла. Не сейчас. Он как-нибудь расскажет обязательно. Как-нибудь потом, через год или два. Когда успокоится и заново отстроит свою жизнь. Вечером они отправились в бар. Они пили. Много пили. Молча. В основном пил Рэнди. Гейл ни о чем не спрашивал. Рассказывал о чем-то в привычной своей философской манере. А Рэнди слушал, слушал, слушал. И вдруг понял, что он вообще никого не хочет видеть и слышать. Не нужна ему нахрен никакая поддержка. Сейчас он уже даже не помнит, что наговорил, почему выскочил на улицу. Помнит, что только долго бежал и вдруг услышал визг тормозов позади себя. Удар. Он оборачивается... Дальше все происходит как во сне. Господи, что он ему сейчас скажет: «Извини, чувак, я не в духе, потому повел себя как последний мудак, из-за этого ты попал в аварию. Но ты не беспокойся, врач сказал, что у тебя все несерьезно»? Так, что ли? — Ну вот мы и пришли. Можете войти, — медсестра кивнула. — Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь. Ему пока нельзя вставать. — А, хм... как же туалет? — В палате есть туалет... Но если что, повторюсь, зовите. Мое имя Дейзи. Ох, извините, мне нужно идти, меня ждут другие больные. Я через полчаса, в любом случае, зайду его проведать. С этими словами она развернулась и торопливо исчезла за поворотом. Рэнди остался стоять. Он тяжело вдохнул и постучался. Никакого ответа не последовало. Наверное, Гейл еще не проснулся. Он толкнул дверь. В палате стоял полумрак, лишь неяркая лампа горела у изголовья. Рэнди ошибся, Гейл не спал. Он смотрел на него в упор и молчал. — Хей, — неуверенно произнес Рэнди. — Ты как? — Ты что, блядь, здесь делаешь? — вопрос совсем не в духе Гейла. Но... с другой стороны, он вполне имел право злиться. — Прости. Я хотел извиниться за то, что вчера наговорил. По правде говоря, я не помню, что наговорил и почему разозлился, — он развел руками. — Это моя вина. Я не должен был срываться на тебе. Это из-за меня ты попал в аварию. Прости. — Ахуенное выступление, Солнышко. Браво. Теперь свали. — Но, Гейл! — Какой, блять, Гейл? Черт, моя башка! — У тебя сотрясение. Медсестра сказала, что ничего серьезного. Через пару дней выпишут, если все будет нормально. Я... я пытался дозвониться твоему отцу. Но у него отключен телефон. Я оставил сообщение на автоответчике, чтобы он перезвонил. Что? Рэнди не смог идентифицировать этот взгляд. — Солнышко, это точно, что сотрясение у меня, а не у тебя? — Не понял. — Ты позвонил моему отцу? — Да. — На тот свет. Серьезно? — В смысле? — Да ты совсем тут ебнулся в своем Нью-Йорке. Джастин Тейлор...