Игра отражений

Гейл подскочил на кровати, хватая ртом воздух. Сон. Всего лишь сон. Но какой реалистичный. Целая череда реалистичных снов. Рэнди. Нет. Джастин. Да — это был именно Джастин. Светлые волосы отросли почти до плеч. Собраны в куцый хвост простой черной резинкой. Одна прядь выбилась из прически и спадала на глаза. Но он ее не убирал. Он сидел и отчаянно надирался. В тусклом свете ночника на безымянном пальце поблескивало кольцо. Гейл видел его на удивление четко. Намного более четко, чем все остальное. Чем самого Рэ... Джастина, да, Джастина. Гейл узнал это кольцо. То самое, он точно не ошибался. Коулипы, помнится, для съемок предоставили настоящую дизайнерскую платину — не бутафорию, как выяснилось, очень личную вещь. Жестокая насмешка над фанатами. Гейл еще тогда сильно удивился к столь серьезному отношению к этому фарсу. Даже сейчас, во сне, он не терял себя и осознавал, кто он есть на самом деле. А вот персонаж его сна точно ощущал себя Джастином. Интересно, как кольцо попало к нему? Он ведь точно помнил, что по сценарию коробочка осталась в Питтсбурге. Вместе с Брайаном, который их не сдал. Они поженились? Гейл открывает рот, чтобы спросить об этом у Джастина, но тут он осознает, что не может говорить. Он пытается сдвинуться с места. Перспектива в пространстве меняется, но не более того. Гейл не может ни до чего дотронуться руками — у него нет рук. Он не может сесть куда-нибудь — у него нет ног. Он может только перемещаться в пространстве, меняя перспективу, и все. Словно безмолвный призрак, он может лишь наблюдать. Как Джастин методично надирается, пустым ничего не выражающим взглядом разглядывая кольцо. Вдруг телефонная трель разрывает тишину. — Тейлор, — даже не взглянув на телефон, он машинально отвечает на вызов. Дальше слов не разобрать. Как будто кто-то наложил звуковой фильтр, мешающий понимать речь. Гейл может только наблюдать за выражением лица. Теперь оно становится на удивление четким. Таким же четким, как и кольцо. Лицо удивленное. Нет. Растерянное. Он пожимает плечами. После начинает тереть правую руку, осторожно разминая ладонь. Судорога? Да. Скорее всего. Джастин бессильно швыряет телефон. С трудом закуривает. Рука не слишком слушается. В конце концов, он тушит сигарету прямо о стол. Встает и бредет к постели. Падает лицом вниз. Где-то на задворках сознания бьется отголосок боли. Гейла пронизывает сочувствие. Он понимает всю нереальность происходящего, но ему все равно жаль. Очень жаль. Хотя он и не знает в чем дело. Внезапно реальность растворяется. Осыпается серым пеплом. Хочется проснуться, вырваться. Но не получается. О может лишь смотреть на крупные хлопья серого пепла. Он падает и падает, словно снег. Медленно. Размеренно. Равномерно заполняя окружающую действительность. Пока все не становится сплошь серым от насыпанного пепла. Резкий порыв ветра разгоняет пепел. Завьюжил, закружил унылым серым вихрем. Постепенно пепел исчезает. Воздух становится чище и прозрачнее. Это уже не Джастин. Гейл. Сам Гейл в доме Рэнди. Он стоит совершенно голый у раскрытого окна в предрассветных сумерках и курит. Он курит? Вот уж абсурд. Гейл не курит. Бросил. Но не потому что — это может повредить здоровью, а просто потому что ему разонравился вкус и запах табака. Да, травкой он иногда балуется, но это другое. Он хочет закричать себе, чтобы немедленно выплюнул эту гадость. Он будто бы и забыл, что уже неоднократно дымил здесь, будто это в порядке вещей. Сейчас сознание бьется в истерике от неправильности происходящего. Но как и в случае с Джастином — докричаться не получается. Что за дурацкие сны ему снятся? Он вновь пытается проснуться, но не выходит. Лишь слышен тихий шепот откуда-то изнутри: «Смотри. Смотри. Смотри...». Парень у окна конвульсивно дергает рукой, будто обжегся. Бычок летит за окно. Он сплевывает вслед за бычком, разворачивается, идет прямо на Гейла. Гейл и идет на Гейла. Нет. Все же не Гейл, наверное. Вот же он, Гейл. Смотрит на бородатого парня с завивкой. Точно! Это не Гейл. Если он чисто выбрит, живет в лофте в пенсильванском городе, Питтсбурге, то должно быть в гостях у Рэнди торчит Брайан. Вот он шанс все изменить! Вот он, шанс вернуться! Так? Он снова попытался закричать. Не вышло. Зеркало. Он видит зеркало. Что если?.. В голову приходит шальная мысль. Если это сон, значит, здесь возможны невозможные вещи, так? Во всяком случае, стоит попробовать. Перспектива приближает зеркало вплотную. Гейл уже приготовился столкнуться с зеркалом, инстинктивно сжался. Но ничего не происходит. Он продолжает двигаться вперед, оборачивается, смотрит. С той стороны приближается Брайан. Мгновение, и Гейл чувствует, как обретает плотность. Он — отражение? — Я тебя побрею, урод! Я тебя побрею! — прошипел Брайан на той стороне, Гейл постарался повторить его движения. Кажется, получилось. Или нет? Брайан замер, раздумывая. Гейл замер вместе с ним. Он ведь отражение? Все отражения так делают. За своими мыслями он не заметил, как Брайан наклонился вперед и принялся пристально его разглядывать. Гейл, забывшись, склонил голову набок, наблюдая за его телодвижениями. С выражением полного непонимания на лице Брайан прикладывает руку к стеклу. Гейл с опозданием повторяет жест. Хреновое из него отражение, блин. Брайан провел рукой по щеке. Тут Гейлу стало смешно, едва-едва сдерживаясь он продолжал наблюдать за персонажем, сам не особо понимая, что его, собственно, развеселило. Брайан, видимо, окончательно охренел от абсурда ситуации, зажмурился и затряс головой. Этот нехитрый жест оказал на Гейла самое странное воздействие. Внезапно мир пошел трещинами. Будто кто-то разбил зеркало. Миг, и он разлетается на осколки, оставляя после себя пустоту. Гейл вскакивает, в панике открывая и закрывая рот. Ему не хватает воздуха. Он задыхается. Из горла вырывается громкий, протяжный крик, которые обрывается ровно так же внезапно, как и начинается. Гейл нашаривает выключатель. Мягко вспыхивает панель над кроватью. Лофт. Дерьмо! Он все еще в гребаном лофте! Волосы мокрые, постель тоже, пот тонкой струйкой стекает от виска к подбородку, сердце стучит где-то в горле. Но уже постепенно выравнивается. Он снова может дышать. Гейл резко встает с кровати и направляется в душ. Теплые упругие струи успокаивают, снимают напряжение и липкий неприятный кошмар. Гейл никогда не верил в то, что сны могут что-то значить. Но раньше он не видел таких снов. Определенно его подсознание пытается что-то ему сказать. Он вышел из душевой, полотенце трогать не стал. Мокрым и голым он прошлепал к зеркалу. С гладкой поверхности на него смотрел Брайан Кинни, сериальный персонаж. — Что мне делать? — тихо спросил он у отражения. То равнодушно шевельнуло губами, четко повторяя все движения. Не как во сне. Как должно быть наяву. Гейл бессильно упирается руками в раковину. Что делать? Что же делать? Его против воли втянули в какую-то гребаную игру. Окружающий мир будто сошел с ума. Город вокруг совершенно не бутафорский, в этом он успел убедиться за неделю. Никаких камер, никакого съемочного персонала. Он не знал, был ли это Питтсбург, но точно не Торонто, Ванкувер, ЛА или Нью-Йорк. Точно никакой из городов, где обычно происходят съемки подобных реалити-шоу, сериалов и прочей развлекательной ерунды. Может, это симуляция? Виртуальная реальность? Да нет. Бред. Или параллельная вселенная. Ха-ха три раза. Гейл Харольд, не сходи с ума окончательно, он, ум, тебе еще понадобится. Чтобы придумать, как отсюда выбраться. Круг замкнулся. Ему нужно играть героя, которого он больше не знает. То что ему удалось выяснить о Брайане Кинни за неделю пребывания здесь, не укладывалось ни в какие рамки и каноны. Дело было даже не в том, что персонаж сильно изменился. Это как раз понятно. Но ведь ему могли дать какие-то материалы для ознакомления. Хотя бы образцы диалогов, если уж не сценарий в целом. В результате, все попытки сыграть героя по обрывочным описаниям провалились. Окружающие люди смотрели на него с тревогой и жалостью. Чего, как он понял, Брайан Кинни из прошлого терпеть не мог. И Гейл был уверен на все сто, что даже сейчас он среагировал бы достаточно агрессивно на столь показную и открытую жалость. Это основа героя, от нее не убежишь. Брайан ненавидел жалость, ни по отношению к себе, ни по отношению к окружающим. Меньше слов — больше дела. И Гейл решил. Раз он не знает нового Брайана Кинни, то воскресит старого. И гори оно синим пламенем. Если создатели аттракциона хотели от него чего-то иного, нужно было удосужиться снабдить его необходимыми материалами. — Я Брайан, — сказал он своему отражению. — Всего лишь Брайан.