Игра отражений

Гас торопливо ел, стараясь слиться с обивкой дивана. Отец был явно зол. Правда пока молчал, что настораживало еще больше. Обычно, если папа отчитывал его сразу, то он так же быстро и остывал. А вот такое бледное и задумчивое лицо говорило лишь о том, что разговор будет настолько же серьезным, насколько и неизбежным. Возможно, он решил отложить разборки на неопределенное потом, потому что думает сейчас о работе. И Гас очень сейчас надеялся, что тот успеет остыть за это время и не станет слишком сильно злодействовать. Покончив со стейком, Гас встал и постарался как можно незаметней ретироваться. Что под сверлящим отцовским взглядом было делом безнадежным. Но попытка не пытка, верно ведь? — Ты куда? — вопрос заставил тяжело вздохнуть. Похоже, разговора не избежать. — Хотел пощелкать каналы. Тебе, наверное, работать надо. Готовиться к завтрашнему дню. Син сказала — у тебя завтра важные собеседования, — Гас изо всех сил старался изобразить искреннюю озабоченность этими самыми собеседованиями. Но по взгляду отца, стало понятно, что он ему ни на грош не поверил. — Ничего не хочешь мне рассказать? — он откинулся на спинку кресла, ослабил галстук, продолжая пристально смотреть на Гаса. Гас снова сел. — Пап, я... — Саннибой, ты выглядишь виноватым. — Ну да, — Гас нервно повел плечами. — Почему? — отец изогнул бровь, по-птичьи склонив голову набок. Гас не стал комментировать. Его всегда бесило, когда отец так делал. Взгляд такой, будто он все и так знает, а слова, которые скажет ему собеседник, только подтвердят знание. — Ладно. Что ты делал в Нью-Йорке? И связано ли твое в нем пребывание с тем, что Джастин тоже сегодня был в то же время в том же аэропорту? Это уже совсем не смешно. — Ты же знаешь, что да! — резко вскинулся Гас. — Ты всегда делаешь вид, что тебе безразлично. Почему сегодня тебя это так забеспокоило? «Ты вправе делать, что тебе хочется и общаться с кем хочется, Саннибой, — не оглядывайся на мнение других...» — передразнил его Гас, наблюдая, как на лице отца отразилось недоумение. — Хорошо, — прочистил горло тот, явно уходя со скользкой темы. — Значит, вы часто с ним общаетесь? Теперь настал черед Гаса удивляться. Странный вопрос. Отец сам ему неоднократно говорил, что он может общаться с Джастином, когда и как захочет. Гас знал, что ему на самом деле неприятна эта тема. Они никогда не обсуждали подробностей его пребывания в Нью-Йорке. Во всяком случае, отец никогда не задавал подобных вопросов. Гас был уверен, что отец если не отмечает эти дни в календаре, то точно запоминает. — Ну да, я этого и не скрывал. Разве скрывал? — на самом деле, ему совсем не хотелось обсуждать с отцом этот вопрос. Во-первых, не хотел причинять ему боль. А во-вторых, знал, что рано или поздно тема сползет к его личным проблемам. И меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать скандалы со своими матерями. Больше того, он бы вообще предпочел о них не думать. Сейчас он хотел бы оказаться в Брайтине, врубить какую-нибудь крутую РПГ-шку, вроде Dragon Age или Mass Effect, помахать мечом или пострелять по кораблям. Забыть о всех проблемах, созвониться с Бобби, пригласить его к себе, чтобы искупаться в бассейне или повтыкать вместе какой-нибудь сериальчик. А вместо этого он застрял в Нью-Йорке. Теперь Гас понял, насколько дурацкой была идея, устроить отцу сюрприз. Ведь позвони он ему заранее, можно было бы легко затусить с Джастином, пока отец работает. Теперь уже никак. И хотя он обычно не был против такого общения, Гас знал, что ему сложно. Поэтому старался не упоминать об этом лишний раз. — Ладно. — А? Что? — Гас растерянно захлопал глазами, выплывая из своих мыслей. — Я сказал «Ладно», вот и все. Ладно — значит ладно, все просто, — пожал плечами отец. — Ты странный. — Ты не первый, кто об этом говорит. Гас покосился на него, даже не зная, что сказать. Он не знал, что именно должен был сказать отец, но точно не «ладно». — Так почему ты поехал в Нью-Йорк к Джастину на этот раз? — похоже, тот решил зайти с другого края. — Я летел к тебе. — И самолет случайно приземлился в Нью-Йорке? — отец уже откровенно веселился. Может, он просто не злится? — Ладно, я удрал из дома. — К Джастину? — Угу. Он почти не устраивает разборок, в отличие от вас троих. Не к дяде ж Майклу мне стучаться, тот мигом меня сдаст. — Логично, — отец вздохнул, потянулся через стол к его тарелке, вытащил оттуда пару картофелин фри и, макнув их в жирный соус, отправил их в рот. — Так что же случилось? — Вкратце: Мама и ма развелись, ну это ты уже знаешь. Мама нашла себе нового мужика. Тот решил, что их семья без ребенка будет неполноценной. Поэтому он решил жениться на маме, а меня усыновить. Мама разделяет его взгляды. Ма пока об этом не знает, но, думаю, будет в ярости, — Гас изо всех сил старался держать лицо. Его уже всерьез подзадолбала эта фигня: бесконечные ссоры родителей, постоянные обвинения друг друга и бесконечная вера Джастина, что отец сможет что-то изменить в этой ситуации. О последнем он в своем рассказе умолчал разумеется, ему не хотелось вступать в очередной спор, хватило и головомойки от Джастина. На лице отца снова отразилось недоуменное удивление, ну как будто в первый раз, ей богу. — Не думай, что я жалуюсь или что-то типа того. Но мне хочется отдохнуть от этого всего, поэтому не думай отправлять меня в Канаду. Я хочу остаться у тебя. — Конечно, — отец потер лоб. — Но что ты будешь делать с учебой? — То же, что и обычно. Господи, пап, к чему эти наводящие вопросы?! Отец снова склонил голову набок. — Я не задаю тебе наводящие вопросы, — устало пробормотал тот. — Я задаю тебе логичный вопрос, разве нет? Ты подросток, и вообще, ну ты понимаешь... — он сделал неопределенный жест рукой, будто он запутался в своих же словах. Гасу не хотелось думать, что это из-за Джастина, он вообще ничего ведь не хотел рассказывать. А теперь вот... — Джастин тоже сказал, что ты согласишься, — вырвалось у Гаса, он замер, поняв, что ляпнул лишнего. — Он неплохо меня знает, а? — странно рассмеялся отец. А вроде, еще не пил ведь. Гасу стало как-то стремно, поэтому он снова ничего не сказал. Он неуютно поежился. На мгновение ему даже показалось, что отец знает о его попытках поговорить с Джастином. И он никак не мог понять его отношения к этому вопросу. — Я пойду все-таки потыкаю телек. Потом спать, — растерянно пробормотал он. — Спокойной ночи, пап. — Приятных слов, малыш, — отец мягко улыбнулся. Гас улыбнулся в ответ, поцеловал его в щеку и поспешил ретироваться в спальню. Хорошо, что он снял двухкомнатный номер. Продолжать сейчас разговор Гасу не хотелось.

***

Гейл остался сидеть в растерянности и задумчивости. Сейчас он пытался осознать весь масштаб проблемы, в которую он вляпался. Блядь! Это какая-то ебаная хуйня! Самое страшное в этой ситуации было то, что он с каждым днем теряет все больше точек опоры. Вся эта окружающая хрень больше и больше походила на реальность. Не игра — жизнь. Чужая жизнь, из которой нет выхода. Он ведь совершенно не знает этого пацана, в глаза его не видел. Не могло же выйти так, что тот ребенок, игравший шестилетнего Гаса в пятом сезоне, в подростковом возрасте окажется столь похожим на него самого, Гейла Харольда в том же возрасте. Не бывает. Не бывает таких совпадений. Но ведь параллельных вселенных тоже не бывает! Все это гребаная чушь! Хрень, придуманная чокнутыми псевдоучеными, толкующими о переселении душ, перерождении, обмене телами, пришельцах и прочей такой ерунде. Но нет. Интересно, что думает сам Брайан на этот счет? Отчего-то именно сейчас ему казалось, что Брайан действительно существует. Не его воображаемый Брайан, а настоящий с сыном Гасом, бывшим недомужем Джастином Тейлором и еще кучей проблем связанных с этими двоими... И по логике вещей этот самый Брайан Кинни действительно обитает сейчас на его месте, в его теле, с его... Гейл застопорился, пытаясь подобрать подходящее слово для идентификации их с Рэнди непростых взаимоотношений. Черт! Сны! Сны! Блядь! Долбаные сны! Что там говорила Дафни? Сны становятся ярче? Может, это все же болезнь? Та самая хуйня вызвала раздвоение личности?! Брайан Кинни, наконец, не выдержал натиска жизни и придумал себе Гейла Харольда. А что? Травмы детства имеются. Значит, почему бы и нет? Да блядь нет же! Ему, Гейлу Харольду, совсем не понравилась мысль о том, что его не существует. С чего бы? Его вдруг начал пробирать нервный смех. Один смешок. Второй. И вот уже истерика прокатывается упругими повторяющимися волнами от солнечного сплетения до кончиков пальцев. Он чуть было не заржал в голос, но вовремя остановился, боясь напугать Гаса. Чужого сына, чужого человека, с которым он волею судеб умудрился сродниться еще пятнадцать лет назад. Сына, о котором он совсем ничего не знает. Хотелось завыть! А мгновение спустя — выпить. Последнее он мог себе позволить. Он ткнулся в бар. Стройные ряды бутылок приветственно поблескивали в тусклой подсветке. Гейл потянулся было к одной из них, но остановился, вспомнив, что у него с утра собеседование. Чужое собеседование в чужую компанию! Здесь все чужое! Все! Абсолютно все. К горлу подкатил новый ком невырвавшегося смеха, который спустя мгновение разорвался слезами. Гейл сорвался и побежал в ванную. Врубил свет, решительно подошел к зеркалу. Он уставился на свое отражение, тяжело уперевшись руками в раковину. — Кто? Кто ты, блядь, такое?! Ответь, сука! Ответь! — голос сорвался на крик. Но его уже не останавливали мысли о Гасе. Его вообще сейчас ничто не могло остановить. Он включил ледяную воду, плеснул себе в лицо, снова посмотрел в зеркало. С гладкой поверхности в него вперился совершенно безумный взгляд двойника. Коротко замахнувшись, он всадил кулак прямо в зеркало, тут же пошедшее трещинами. Руку свело от боли, кровь струйками сочилась сквозь пальцы, стекая по коже в раковину. Он бессильно опустился на пол, тупо разглядывая багровые капли, стекавшие с разбитой кисти. — Пап! — в ванную вбежал испуганный Гас. — Пап! Ты чего?! Блядь! Он его все-таки разбудил. Мудак! — Нормально. Со мной все нормально, — невнятно пробормотал он. Это все, что он мог сказать. — Пап, дай посмотрю, — Гас осторожно опустился на корточки, взял его за руку. — У тебя костяшки разбиты и порез большой, — через пару секунд осмотра сообщил Гас. — Надо промыть. Сможешь встать? Гейл кивнул. Он прямо-таки чувствовал, как заливает лицо краской стыда. Ему даже сказать было нечего. Он осторожно поднялся на ноги. Огляделся. Кругом валялись осколки. Пол заляпан кровью так, будто здесь только что расчленили труп. Он растерянно потер лоб здоровой рукой, пробормотал: — Н-да, завтра выставят километровый счет за порчу имущества... Он поднял пострадавшую кисть. Вся в крови, на тыльной стороне ладони действительно красуется длинный багровый порез. Весь рукав некогда белой рубашки пропитан кровью. А из осколков, оставшихся висеть в оправе, на него вновь уставился тот же безумный двойник с перемазанной кровью рожей. Красота, ничего не скажешь. — Пап, — вновь отвлек его от раздумий Гас. — Давай промоем и перевяжем... Спустя четверть часа они сидели на кровати Гейла. Гас, покончив с перевязкой, обнял и уткнулся ему куда-то в ключицу. Гейл, не зная, куда себя деть, обнял его в ответ. Наверное, это было нормально для Брайана и Гаса, сидеть вот так в обнимку. Но... Гейлу было не по себе. Ему не хотелось лгать, но и сказать правду он тоже не мог. Черт! Ну почему все это так дьявольски трудно? Он же, мать его, актер! Он должен уметь притворяться, вживаться в роль, все такое. Плечи пацана начали подрагивать, кажется, он плакал. Черт! И что теперь делать? Гейл совершенно не знал, как успокаивать детей. Тем более подростков. Черт! Он не имел права так поступать с Гасом. У него и так проблем больше некуда, теперь еще и истерящий отец нарисовался. Гейл покрепче прижал мальчика к себе, сам тем временем раздумывая над вселенской несправедливостью. — Пап, — чуть срывающимся шепотом позвал Гас. — М? — Пап, если хочешь, я больше не буду ездить в Нью-Йорк. Только не делай так больше. — Прости. Я тебя напугал, — медленно произнес Гейл, осторожно поглаживая мальчика по спине. Хотя и отчетливо понимал, что Брайан сказал бы это как-то иначе. Но внутренний Брайан молчал, а что еще можно сказать, Гейл не знал. — Извинения — хуйня, помнишь? — Гас чуть отодвинулся, поднял голову, улыбнулся. Лицо было мокрым от слез. И Гейлу понравилась такая смена настроения. Он кивнул: — Помню. — Так что насчет Нью-Йорка? — Ничего, — Гейл пожал плечами. — Я не могу тебе запретить общаться с людьми, которые имеют для тебя значение. — Но ведь... — Забудь. — Но... — Просто забудь. Это не то, о чем ты подумал. Джастин тут не причем. — Тогда что? Скажи? Это из-за меня, да? Из-за того, что я удрал? — Господи! Нет, конечно. Просто я немного устал. — Знаешь, я, конечно, подросток, но не дурак. Люди не разбивают зеркала, когда устают, — очень серьезно сказал Гас. Он уже перестал его обнимать, и теперь просто сидел рядом. — Что случилось? — Ты не поймешь, — очень мягко сказал Гейл. — Скажи еще: «не дорос», — Гас скептически сложил на груди руки. — Не в этом дело, Саннибой. Ты не поймешь, не потому что недостаточно взрослый. А просто, потому что этого никто не поймет. Это очень... как бы это сказать... личное... понимаешь? О таком не говорят вслух, — Гейл сейчас чувствовал себя ужом на сковороде. Вот как еще можно объяснить? Что еще можно сказать, чтобы не усугубить того, что уже есть? Гас хмыкнул. — Хорошо, мистер взрослый и суперсерьезный рекламный агент с суперсерьезными тайнами и проблемами, которые никто и никогда не поймет. Пойду-ка я спать. Он похлопал Гейла по плечу и побрел к своей кровати. Гейл расправил постель, всюду погасил свет. На соседней кровати шуршал Гас. Гейл улегся, пытаясь прогнать из головы все мысли. Ему не хотелось думать ни о чем. Слишком много информации. Слишком много всего. — Пап, — спустя некоторое время позвал Гас. — М? — Я не знаю, смогу ли я понять все до конца. Но я постараюсь. Если тебе захочется поговорить — я рядом. Гейл тяжело вздохнул, он не знал, что можно на это ответить. Но одно он теперь знал точно: Брайану Кинни чертовски повезло с сыном. — Спокойной ночи, пап. — И тебе. Больше они не говорили. Гейл очень быстро провалился в сон. На этот раз без сновидений.