Игра отражений

Сегодня Джастин совершил прорыв. Ну как прорыв? Просто он наконец пришел к неутешительному для себя выводу, что шесть лет ничего не изменили. И зря он, в общем-то, затеял весь сыр-бор. Он продолжал думать о Брайане, он продолжал его помнить, он продолжал любить. И глядя на череду последних многочисленных портретов, он четко осознавал, что ничего не вернуть. Он сам от всего отказался, сам все сломал. Ради чего? Он окинул взглядом собственную гостиную, по совместительству студию. У него есть своя квартира в Нью-Йорке, своя работа в издательстве (не совсем то, ради чего он сюда приехал, ну да ладно), своя жизнь. Вот только это не отменяло пустоты внутри, особенно по ночам. А присутствие Дэна все больше раздражало. Юный преследователь пристал как банный лист. Самое мерзкое в этом всем было то, что Джастину он чем-то нравился. Может, он своей настойчивостью напоминал ему самого себя в бытность, когда он добивался Брайана. Вот только сам Джастин Брайаном не был, не было в нем той болезненной гиперответственности. Но все же что-то его удерживало от того, чтобы послать нахуй юного прилипалу. Сегодня у него выдался свободный от всего вечер. Работу над главой они со Стивом закончили и сейчас можно было расслабиться хотя бы на один вечер. Но Джастин легких путей никогда не искал. Поэтому практически весь день провел за рисованием. Снова портрет. Снова Брайан. На этот раз не скрытый. Не глаз, не силуэт — лицо. Задумчивое. Закрытое. Осуждающее? Нет. Брайан никогда никого не осуждал. В этом весь он. Ему проще отпустить, чем осудить. Вечный девиз мистера Кинни: «Каждый имеет право делать, что ему хочется. И никто не вправе этому помешать!». Чаще всего под «никто» подразумевался сам Брайан. И он не мешал. Черт! И дернул же его черт отправиться в аэропорт именно тогда. Ни днем раньше, ни днем позже. Гас — вечная заноза в заднице, которая всегда появляется «вовремя». Впрочем, глупо винить во всем Гаса. Джастин сам виноват в своих проблемах. Он сам не смог отпустить, даже когда сам же и инициировал разрыв. Наверное, с этим надо к психоаналитику... Очнулся он, когда гостиная стала стремительно погружаться в вечерние сумерки, и он почти перестал видеть, что именно пишет на холсте. Осталось только липкое ощущение следящего взгляда с той стороны. Он отложил кисточку и принялся разминать правую руку. Странно, но она почти не скрючилась. Хотелось верить, что дело в тренировках, а не в том, кого он рисовал в процессе этих самых тренировок. Сколько он так простоял, слепо пялясь в темноту, Джастин не знал. Однако когда его из задумчивости выдернул звук дверного звонка, уже совсем стемнело. Дэн, это наверняка он. Джастин пошел открывать дверь, попутно включая свет в комнатах. Звонок продолжал трещать. Внезапно Джастина окатила волна злости. К черту меланхолию! Хватит жалеть себя и вздыхать о прошлом! Нужно как-то жить дальше. Жить, а не влачить жалкое существование. Эта серия должна стать отправной точкой в будущее. Он ее продаст и, наконец, освободится от груза на душе. Отпустит то, что давит на плечи столько лет. Возможно, после этого он сможет взглянуть на происходящее под другим углом. Даже если не с Дэном. Может, с кем-то другим. При всем своем отвязном поведении Джастин всегда хотел семью. Да, у него есть неприятные воспоминания о браке родителей. Но ведь люди разные. Пример того же Майкла обо многом говорит. Родители Дафни представляли собой прекрасную пару. Конечно, когда-то давно ему хотелось семьи с Брайаном. Он даже почти этого добился. Пока Брайан все не испортил. Джастин, конечно, потом понял, почему тот так поступил. Все это пресловутое Брайановское нежелание давить, боязнь несвободы, причем не своей. Догадки подтвердил тот поступок, когда он заявился в Нью-Йорк с кольцом, только вот Джастин сглупил. Опять... Видимо, просто не судьба. Ну вот, опять он о Брайане. Пора завязывать. — Джастин! — донесся из-за двери голос Дэна. — Я знаю, что ты там. Если ты не хочешь меня видеть, так и скажи. Джастин вздохнул. — Погоди! Сейчас! — он повернул ключ в замке. — Извини, я спал, — нерешительно солгал он. — Тяжелый день? — сочувственно спросил Дэн. — Нет. Просто отсыпался. Я сегодня выходной. — О! Снова этот мужик? — Дэн прошел в гостиную. — Муза? Что-то я не видел его в твоем окружении? Джастин не ответил. — Хорош. Реально хорош. — Я знаю. — Что ты будешь делать со всеми этими портретами? В тебе будто проснулся Пикассо. — Я для этого когда-то сюда приехал. Только шесть лет назад бросил. — И теперь решил вернуться? — Дэн обошел Джастина по кругу, словно хищник. Маленький, коренастый и очень цепкий. Отчего-то у Джастина возникли ассоциации с росомахой. Небольшой, но очень сильный зверь, которого боятся даже рыси и медведи. — Да, — просто ответил он, не зная, что на это можно сказать. — Так что ты будешь делать со всеми этими портретами. — Не знаю, — пожал плечами Тейлор, — попробую поднять старые связи. Может, возьмут на какую-нибудь выставку. — Хочешь, я поговорю с дядей? У него наверняка есть нужные подвязки, более свежие, чем твои. Дэн встал прямо за его правым плечом, теплое дыхание коснулось шеи и уха. Он поцеловал Джастина в плечо. Тот не ответил, он смотрел в глаза Брайану. Нарисованному Брайану, взиравшему на них с печальным равнодушием. Джастин отвернулся. Прихватил своими губами губы Дэна. Одежда незаметно исчезла. Горячие руки и колючие, жалящие поцелуи, заставляющие встать член колом. Они упали на диван, продолжая целоваться и ласкать друг друга. Надрывно разрывался смарт. Но Джастину было сейчас не до него. Внезапно Дэн остановился и принялся шарить рукой под диванной подушкой, одной из нычек Джастина со смазкой и презервативами. Вытащив, наконец, искомое, он пристроился у Джастина между ног и скользнул влажными пальцами между ягодиц под охреневшим его взглядом. — Какого хуя ты творишь? — Джастин приподнялся на локтях, легонько пнув от себя Дэна. — Хочу тебя трахнуть, разве непонятно? — А меня спросить ты не забыл? — Брось! Ты всегда сверху. В отношениях должно быть равноправие. — В отношениях? — эхом переспросил Джастин. Снова заорал валяющийся около дивана телефон. Джастин мазнул взглядом по экрану. Гас. Черт. — Да. В отношениях. Разве мы не в отношениях? Джастину пришлось отвлечься от созерцания своего смарта. — Нет. Я просто тебя трахаю, — он снова пихнул его ногой. На этот раз достаточно грубо. — Э-эй! Полегче! — Дэн вскочил с дивана, отошел на пару шагов. — Свали, — холодно ответствовал Джастин. — То есть ты меня гонишь? — Да, гоню. Ты меня заебал. — О нет! Это ты меня еб все это время. А кто? Кто тебя еб?! Вот он вот?! — он пнул мольберт, опрокинув его на пол. — А вот это ты зря... — медленно произнес Джастин. Так же медленно встал. Медленно подошел. И медленно вывел его на лестничную площадку, прямо голым. Его не покидало отчаянное чувство дежавю. Дэн отчего-то даже не вырывался, очнулся лишь на площадке. Кинулся было на Джастина с кулаками, но ему пришлось поцеловать захлопнувшуюся перед самым носом дверь. — Эй! — стук. — Одежду хотя бы верни, сучье рыло! Я тебе устрою сладкую жизнь, ублюдок! Джастин прошел в комнату, собрал одежду с пола. И вновь открыл дверь, кинув собранную одежду прямо на пол. Снова захлопнул дверь, закрыв ее на замок. Выдохнул. Снова заорал телефон. Уже в третий раз. Джастин цветисто выругался, сам подивившись способностям в этой области, и, наконец, взял трубку: — Гас? Что случилось? — не здороваясь, он сразу перешел к делу.