Игра отражений

«Туман... белый-белый, густой, словно молочный коктейль. Туман клубился, поглощая звуки, рассеивая свет, отчего невозможно было разглядеть ничего вокруг. А в уши будто запихали ваты. Он бежал... бежал сквозь туман без конца, пытаясь если не выбраться, то хотя бы определить направление. Но туман еще больше его запутывал. В какой-то момент ноги оторвались от земли, и он воспарил, окончательно теряя ориентацию в пространстве. Хотелось закричать, но вата, казалось, добралась из ушей в легкие, распирая их изнутри. Рэнди закашлялся, поджимая колени к животу. Но это не помогало. Теперь он мог не только кричать, но и дышать. И вдруг все вокруг потемнело. Тонкая змеистая молния расколола пространство. И мир осыпался тысячью зеркальных осколков, оголяя иное пространство. Туман рассеялся. Под ногами стлалась дорога. Гладкое серое полотно рассекало колосистое поле надвое, уносилось далеко вперед, у самого горизонта упираясь в рассветное небо. Впереди, ярко сверкая фарами, появился Фольксваген «жук». Темный силуэт цвета мокрого асфальта был бы почти незаметен, если бы не те самые фары. Рэнди отошел к обочине. И не зря. Сзади послышался быстро приближающийся рокот мотоциклетного мотора. Рэнди обернулся. Темный силуэт байка стремительно несся по встречной полосе прямо на «жука». Откуда-то из района солнечного сплетения начала подниматься упругая волна ужаса. Рэнди закричал, пытаясь остановить незадачливого байкера. Отчего-то ему показалось, что он его знает. Знает. И должен спасти. Он сорвался с места, продолжая кричать. Но машины неумолимо приближались друг к другу. Взвизгнул тормозами Фольксваген. Очнулся мотоциклист, тщетно пытаясь сманеврировать. Не успел. Они оба не успели. Все трое. Краем капота «жук» врезался прямо в байк. Словно в замедленной съемке, мотоцикл оторвался от шоссе. Сначала переднее колесо, потом заднее. Казалось, мотоциклист выполняет какой-то трюк. Но в последний момент его заносит, и он отрываясь от железного коня, улетает прямо к кювет. Вслед за ним и мотоцикл. Рэнди не знает, что случилось с «жуком», он бежит к байкеру. Спускается с дороги на поле, где в неестественной позе лежит человек. Рэнди подбегает к нему, его душат слезы. Падает на колени рядом. Темное треснутое стекло шлема скрывает лицо. Дрожащими пальцами он борется со скользким ремешком. Раз. Другой. Третий. Не получается. Он снимает рубашку, чтобы вытереть руки. Поднимает ладони, густо заляпанные кровью...» — Нет-нет-нет-нет-нет! Не-е-ет! Он просыпается от собственного крика. Сидя посреди кровати и тяжело дыша. По виску стекает капелька пота. Одеяло валяется где-то там. Спальню окутали предрассветные сумерки. Сквозь щели в занавесках пробивался серый свет. И больше ничего. Ни крови. Ни шоссе. Ни сбитого мотоциклиста. Сон. Всего лишь долбаный кошмар. Он запустил руки во влажные от пота волосы. Несколько мгновений пялился на ладони. Точно. Никакой крови. Взгляд упал на смартфон, валявшийся на прикроватной тумбочке. Полчетвертого утра. Дрожащими пальцами он выбрал из списка до боли знакомый контакт. Нажал вызов. Только бы ответил, а не сбросил как в предыдущие сто миллионов раз. Один длинный заунывный гудок. Второй. Третий. Шорох принятого вызова. Хриплый ото сна голос: — Харрисон, ты заебал. Ты в курсе, сколько сейчас времени? — Ты спишь? Стареешь. — Если ты не забыл, я все еще актер. — Гейл? — Нет. Но думаю, об будет не очень счастлив, если я похерю его карьеру. — Ладно. Остынь. — Ты не первый, кто мне это говорит, — буркнул Брайан. — Чего хотел? — Услышать. — Что? — Тебя? — Думаешь, если мы пару раз трахались, то это дает тебе право устраивать нелепую романтику? — Когда-то ты уже заливал кое-кому про нелепую романтику... — Рэнди уже начинал злиться. И какого черта он ему позвонил, спрашивается? Ах да... сон. — Ты меня услышал? — Да. — Это все? — Наверное, — сказал он и сбросил вызов. Его окатило густой упругой волной облегчения. Сон. Всего лишь сон. Следующие несколько секунд он тупо пялился в экран, после чего отложил его на подушку и отправился на кухню. Выпил немного воды. Уставился в окно. Над городом поднималось солнце, лучами путаясь в верхушках деревьев. Пустынные улицы частного сектора создавали обманчивое впечатление, что Нью-Йорк спит. Но этот город — центр мира — никогда не спал. Рвущиеся потоки света и автомобилей, несущихся сквозь крупные артерии транспортных развязок. Круглосуточно снующая толпа из магазинов и деловых центров в ночные клубы, театры, разнообразные концерты, выставки... Из раздумий его выдернул звонок. Сначала он хотел его проигнорировать, но смарт надрывался снова и снова. Он витиевато выругался и бросился в комнату. Хм. Странно. Этот номер был ему не знаком. — Да. Зато голос даже очень. — Слышал, ты меня искал, солнечный мальчик, — эти ядовитые нотки он узнал бы даже на том свете. — Кто тебе сказал? — Птичка на хвосте принесла. Так чего ты хотел от меня, Харрисон? Спустя столько лет молчания. Что, обижалка сдулась? — Пошел к черту! — О нет, Харрисон. Ты меня искал. И теперь я хочу знать, зачем. — Твоя птичка ошиблась. — Нет-нет, мои птички никогда не ошибаются. Чувствую, в раю запахло жареным, раз ты решил поискать меня. — Слушай, если ты сейчас не заткнешься... — Что? Опять выебываться начнешь? Давай к делу. Считай, я тебя простил и готов помочь. Рэнди тысячу раз проклял Мишель с ее длинным языком. Но все же ответил. Что ж, он сам заварил эту кашу. Ему и расхлебывать. — Тебе и правда донесли неверную информацию, мне не нужна твоя помощь. — Ладно, в общем, мы сегодня выступаем в Сохо. Бар «Тьерга». В знак примирения приглашаю послушать наш концерт. Рэнди вздохнул. Иногда судьба нам подсовывает весьма неприятные шансы. Можно, их упустить, конечно же. Однако как показывает практика, последствия их упущения чаще всего оказываются еще неприятнее. — Во сколько? — В восемь вечера. Я пришлю за тобой машину. Это будет закрытое выступление. Только для своих. — Кто-нибудь будет еще из наших? — Я слышал, Гейл тоже в Нью-Йорке. Можешь притащить и его. — Послушай меня, Хэл. Я уже сказал тебе, что твоя птичка ошиблась. Насколько мне известно, Гейл сейчас в ЛА. На съемках нового фильма. Если есть желание пообщаться, сам ему позвони. — Тогда до вечера... — Наверное, — уже второй раз за утро он оборвал разговор на этом слове. Нехорошая тенденция однако. После разговора со Спарксом он вылез в интернет. Значок контакта Миш печально помаргивал красным цветом оффлайна. Ладно, разборки с ней можно отложить на потом. Сейчас стоит более актуальный вопрос, что он скажет Хэлу? Он снова взял в руки смарт, выбрал номер из списка контактов. — Привет, Стив! — Привет, — устало ответили на том конце. — Ты еще на работе? — Да. Клуб только что закрылся. Собираюсь домой. — Можешь меня подождать? Хочу напиться. — В четыре утра? — с сомнением поинтересовался Стив. — Спать же пора, нет? — Я уже. — А-а-а... Так это утренняя разминка? Рэндольф не ответил. — Ладно. Приезжай через час ко мне. Там и напьешься. Меня совсем не греет мысль задерживаться на работе дольше, чем нужно. — Хорошо. Жди.