Игра отражений

Брайан наблюдал за мячиком. Мячик отскакивал от стены, пола, приземляясь четко ему в руку. И этой же рукой отправлялся в новое короткое путешествие до стены. Медитативное занятие, не находите? Вот и он так считал. Наблюдение за скачущим мячиком, монотонные движения рукой хорошо прочищали мозги. Было от чего. Актерская профессия, как и предполагалось, оказалась не из легких. Нет. Врать Брайан умел мастерски. С мимикой тоже было в порядке. И с памятью. Но актер из него все равно получался никудышным. Ну... ему так казалось. Ведь повторять одно и то же из раза в раз, из дубля в дубль, потому что дебильному режиссеру не понравилась какая-то деталь — все это дико бесило. Брайан привык, что ему верят сразу. Заказчики обычно слушают его раскрыв рты. Иногда контракт приходилось закреплять вполне определенным способом. Но это уже детали. В любом случае, все стороны оставались удовлетворенными максимально быстро. Но не здесь. Здесь ему не верили. То он голову склонил недостаточно красиво. То поцелуй вышел недостаточно эффектным. Вспомнилась история об Эммете, когда он снимался в какой-то передаче, а ведущие назвали его «недостаточно геем». Аналогия, конечно, так себе. Брайан бы ни за что не стал бы уподобляться этому ноющему педику. Но стоило признать, что ситуации немного похожи. Да блять, чего они от него ждут?! Что он будет упоенно сосаться не пойми с кем? Он уже много лет так не делал и возвращаться к данной практике вовсе не хотелось. Что разумеется, вступало в противоречие с временными обязанностями. Хотелось спросить Харольда, нахуя он выбрал настолько ебанутую профессию. Сидел бы где-нибудь в уголке и не отсвечивал. Хорошо, хотя бы сцен с его, Брайана, участием оказалось немного. А то бы он просто послал всех нахуй, разорвал бы контракт и свалил на Багамы. Правда, с Багамами могли выйти проблемы. Денег на счету у Харольда тусовалось не слишком много. Вряд ли тот обрадуется по возвращении, если Брайан обчистит его окончательно. Ладно, с Багамами и посылами нахуй придется повременить. Подождать обратной рокировки (должна же она все же случиться, Брайан верил) и оторваться на Тедди, как в старые добрые времена. Еще лучшей затеей будет выкупить Вавилон обратно и всем показать, что жеребец снова занял свой трон. А что? Пребывание в параллельной реальности показало, что он вполне себе ничего еще и зря себя закопал раньше времени. Хотя нет, не выкупит, и на трон он не вернется. Он же теперь взрослый состоявшийся человек, у которого есть взрослый сын. А шатания по ночным клубам, наркота и прочее веселье — не лучший пример для подражания. Пришлось отбросить идею как несостоятельную. Итак, о чем он? Ах да, Багамы, посылы нахуй и съемки. В общем, придется сниматься и молчать в тряпочку. Ладно-ладно. Кому он врет? Молчать в тряпочку уже не получится, он и так слишком много всего сказал и сделал. Кстати. Где там этот Хэнсис? Вроде договаривались репетировать вечерами. Нет. На площадке он появляется, но не более того. Парень усиленно избегает оставаться с ним наедине. С одной стороны, его поведение понятно. С другой... надо же как-то порепетировать, нет? Они уже неделю пытаются сообразить сцену убийства... этого, как его, Стефана... Господи, имя-то какое. Брайан очень надеялся, что ему не придется созерцать эту ебанину самому и что он благополучно передаст сию скорбную участь Гейлу, мать его, Харольду. Который пропал. Канул в лету. Это, кстати, тоже бесило! Лучше бы этот придурок не слал ему писем, тогда бы Брайан продолжал видеть сны. А теперь... На этой мысли Брайан осекся, получив мячиком в лоб. Брайан раздраженно мотнул головой, мячик отлетел по косой и, ударившись о журнальный столик, закатил под диван. Н-да... Он не стал выковыривать закатившуюся игрушку. Вместо этого закурил, успокаиваясь. Одна сигарета, другая, третья... на половине четвертой он решил, что на сегодня хватит, затушил окурок прямо о распечатку сценария, направился к кровати. Не раздеваясь, упал лицом в подушку. Двигаться не хотелось. На него напало странное мерзкое оцепенение, будто он попал у какой-то упругий прозрачный гель. Трудно было двигаться. Трудно было дышать. Он попытался поднять голову от подушки. Не получилось. Горло разорвал царапучий кашель. Он разрывал грудную клетку, будто в легкие набилась какая-то жидкость. «Нет-нет-нет! Я не хочу умирать! — пронеслось у него в голове. — Не хочу! Не хочу! Не хочу!!!» «Не умрешь! Рано! Ты не умрешь так рано... Смотри... Смотри!» — тихий завораживающий шепот успокаивал, растекаясь теплой волной по телу. Голова стала легкой. Он будто бы поднялся над кроватью. Дышать стало легче. Мрак расступился, уступая место ничто. Сны? Снова? Отлично! «Смотри... не отводи взгляд...» Он смотрел. Но ни черта не видел. «На что? На что я должен смотреть?» — вопрос сам возник перед глазами. «Смотри...» — снова повторил некто... тихо, на грани слышимости. Контуры проступают медленно. Так же медленно добавляются цвета. «Кто ты?» Молчание. «Что ты?» Фигура двигается, приобретая человеческие очертания. Очертания его самого. Нет. Гейла... Гейла Харольда. «Ты?» Фигура кивает. От того места, где должна быть голова поднимаются огромные пузыри. Будто он и правда находится в воде. Нет. В геле. В вязком полупрозрачном геле. «Смотри... Видишь?» — снова шепот. Шепот резонирует, отражается тысячью разномастных голосов. Пузыри скапливаются сверху. Лицо становится четче. На лице проступает ужас. Гейл дергается. Появляются все новые и новые пузыри. Они скапливаются наверху, очерчивая четкий ровный контур. Брайан ведет по нему взглядом. Куб. Стеклянный куб. Внезапно он вновь вспоминает старый фильм «Исполнитель желаний». Куб? Дьявол, что за хуйня. Долбанное воображение. «Выключить иллюминацию?» — снова спрашивает шепот. «Да...» «Хорошо, но ты заплатишь...» — шепчет хор. «Заплачу», — эхом отвечает Брайан. Комната. Светлая, почти белая. Желтые и светло-бежевые тона окрашивают мебель, стены, жалюзи. Гейл сидит в кресле, устало откинувшись на спинку. «Спасибо», — одними губами произносит он. Брайан кивает, не зная, что сказать. «Ну вот мы и встретились...» Брайан снова кивает. «Ты молчун...» «Мне нечего тебе сказать». «Мне пришлось почти умереть, чтобы с тобой поговорить. Я устал... Впусти обратно...» «Как?» «Найди выход... Мне сказали, что только ты можешь... Мне пора... Меня... Нет, тебя, ждут...» «Стой! Что с Гасом?!» «Не могу, нет времени. Ждут» «Кто? Гас?» Гейл не отвечает. В комнате появляется тощий мальчишка почти подросток. Темные взъерошенное волосы, огромные, влажные карие глаза. Он кажется знакомым. «Тебе пора...» — мальчишка обращается к Гейлу, будто не замечая Брайана. «Стойте!» — Брайан кричит. Но в воздухе возникает дверь. Гейл встает с кресла, направляется к ней. Мальчишка следует за ним. Дверь хлопает, ветшает, рассыпается пылью, погребая под собой этих двоих. Окна распахиваются, хлопают створками и тоже, ветшая, рассыпаются. Пространство рассыпается. И мир. Последним трескается стеклянный куб. Брайан открывает глаза. Темно и темноту разрывает стук в дверь...