подарок для принцессы

      БэмБэм в очередной раз с тенью грусти на лице обновляет страницу твиттера, где опять нет ничего нового, вздыхая и открывая инстраграм. Он минут пять (а то и десять) пялится на профиль Джексона, пытаясь хоть как-то воссоздать его тёплые пальцы, которые мягко касаются щёк, волос, губ. Но все к черту не получается. И принцесса вновь скучает по своему принцу.       Ван обещал писать при первой же возможности. Первый месяц так и было, а потом. . . Если появится ответ на сообщение хотя бы раз за два дня, это будет огромным счастьем. Кунпимук все чаще и чаще пожирает его фотографии взглядом, кусая губы и выдыхая. Больно. Больно, черт возьми. Почему он не может просто взять и оказаться здесь? Почему не может снизойти до того, чтобы сделать подарок юноше, который так скучает. В груди что-то сжимается, ломается с треском. Он черт возьми устал стирать слезы с щек из-за того, что комната такого родного общежития тёплой теперь вовсе не кажется. Ему действительно не хватает одного человека, чей образ память то и дело рисует сидящим на его кровати. Смеющимся, с этой искоркой в глазах, а главное – произносящим слова о любви, которых ему не хватает так же, как и кислорода. Бэм задыхается от собственных чувств, которые некуда девать. Может, поэтому подушка утром мокрая от слез?       Нет, даже в семь утра он все такой же идеальный. С опрятной укладкой, стрелками, выделяющими глаза, и небольшим слоем тинта на губах. В привычной ему одежде (слишком облегающей, как говорил пару раз Джексон), которая чертовски идёт, подчеркивая худую хрупкую фигуру, и манерой разговора и походки. Он не изменился внешне. Просто сломался, но ведь это внутри.       На прошлой неделе ему повезло – на десять минут, но он услышал этот нужный голос, который эндорфином растекается по венам, слегка возвращая его к жизни. Но то, что было лучше всего – «люблю и безумно скучаю. Как только приеду – я от тебя не отстану» в конце. Тогда у БэмБэма, кажется, закончился воздух. Хватило только на тихое «люблю тебя».       А сейчас остаётся просто сидеть в комнате, закрывшись от всех остальных, чтобы побыть одному. Возможно, это жутко непривычно, что юноша, который так часто улыбается, уже несколько месяцев сидит у себя, не пуская никого.       Бэм выдыхает, а рука опять тянется к телефону. Зависим. Он, черт возьми, зависим от Джексона. Пусть их разговоры недолгие и очень редкие, но именно они помогают ему не разрушится изнутри. Удивлённо хлопает глазами, когда на дисплее загорается имя Вана. От неожиданности даже выпускает смартфон из рук. Благо, тот падает на одеяло, а не на пол.       Причём загорается не просто вызов. Телефон вибрирует из-за видео-звонка. Коротко выдыхает. И только потом доходит, что надо бы принять. Нажимает на «ответить». — Хэй, БэмБэм! — голос. Этот голос. Таец выдыхает, слабо улыбаясь и смотря на экран, откуда ему улыбается Джексон. И понимает, что он очень скучает. — Привет, Джексон-хен, — в голосе явно меньше радости, чем есть на самом деле, просто потому что его это вымотало. Нет, разрывать отношения он не будет при любом раскладе, но вот ему не хватает его тепла. Причём настолько, что, кажется, скоро ломка начнётся, если уже не началась. — Что-то случилось? — из-за чужого волнения хочется плакать. Но нельзя, потому что он сам занят, а тут ещё и проблемы доставлять. — Нет, просто устал за сегодня. Как ты там? — подпирает рукой щеку. БэмБэм разглядывает фон за Джексоном, стараясь как можно меньше сталкиваться с ним глазами. Местность почему-то кажется ему безумно знакомой. Но все же самое главное – не пересекаться взглядами. Иначе эмоции полезут наружу. Легонько бьет себя по щекам. — Ну, тут прохладно, — смеётся, а потом резко выключает микрофон, из-за чего Кунпимук хмурится и пододвигается чуть ближе к телефону. — Прости, просто меня тут пара идиотов отвлекают. — Может, тебе пора идти? — слабо наклоняет голову вбок, произнося это расстроенным голосом. Конечно, скорее всего Джексон потом ещё напишет, но он соскучился по этим чертам лица, по этой улыбке. Устал смотреть на фотографии, обводя губы. — А, да нет. Кстати, JB написал, что хочет, чтобы ты вышел из комнаты. — Зачем он написал тебе? — удивлённо бормочет, вскидывая брови. Звучит это, как минимум, дико. — Может, услышал, что ты со мной разговариваешь? Выйди, в общем, а то тебя там ждут, — Бэм дует губы, и тянется к кнопке отбоя. — А нет, не отключай.       Юноша бормочет тихое «ну ладно», а после берёт смартфон в руки, сползая с крови и быстро поправляя одежду. А затем и вовсе выходит, проводя рукой по волосам. — Как будто веду экскурсию по нашему общежитию, — с губ срывается смех. Чистый и искренний. Впервые за долгое время. — А теперь подними глаза, малыш, — парень переводит взгляд с телефона на комнату, и в следующее мгновение смартфон выпадает из рук. БэмБэм, на самом деле, действительно не знает, что и делать. Единственное – слезы сдержать не получается. Из горла вырывается рваный стон.       Плевать на треск стекла, плевать на разбитый телефон. Он просто сейчас самый, черт возьми, счастливый человек в этом мире. Зажимает рукой рот, сдерживая рыдания. Именно рыдания. Потому что сейчас на него с самодовольной улыбкой смотрит сам Джексон-Мать-Его-Ван, держа букет белых лилий в руках. — Я вернулся, — и после этого юноша срывается с места, налетая на Вана с обьятиями. Утыкается носом в шею, слабо дрожа и тихо всхлипывая. Да, он, видимо, действительно зависим от этого человека, но сейчас он просто готов поддаться этому чувству, которое заставляет его переплести свои пальцы с чужими. — Я скучал, — в водопаде эмоций находит чужие губы, впиваясь в них поцелуем. — Принцессе понравился подарок? Бэм часто кивает головой, сжимая пальцами его рубашку и кусая губы. — Лучший подарок – это ты, Джексон-хен, — Ван аккуратно стирает с его щёк слезы, улыбаясь.       Ведь без принца принцессе и жизнь не мила.