Вечная война и...мир?

Пайк не запомнил свой сон, что довольно странно. Обычно он помнил свои сны до мельчайших деталей, а тут...помнил только, что ему снился свет и...кто-то ещё... Пайк сел на кровати и огляделся. Да, точно: вот его сумка, а в ней карандаш и последний лист бумаги. Ещё он заметил, что находится в каком-то госпитале, но в данный момент его интересовало совершенно другое. Он быстро, пока память не стёрлась, зарисовал того, кого увидел во сне. Это был какой-то человек...наверное. Он видел его во сне будто бы сквозь слой льда, черты были неразличимы. Но вот дверь в палату отворилась, и в неё зашёл командор Горгон: только ему пришло бы в голову носить маску-шлем в помещении. Ну, может, Пайк и не прав, но только командору могло прийти в голову навестить Пайка в палате. Кстати, а чего это Пайк здесь лежит? Вроде бы ничего не болит, не ноет, руки слушаются. Последнее, что он помнит: командор снимает шлем. Что было дальше - как отрезало. - Жив? - почему-то шёпотом уточнил Логос. - Наверное, - пожал плечами Пайк, - Вы меня теперь убьёте? - С чего теперь-то? Убивать надо было в варпе, а сейчас уже поздно. Ты помнишь, что видел? - Нет, командор Горгон. Кстати, а где я? - На Терре, в имперском госпитале. - Ух ты! А почему я здесь? У меня ведь ничего не болит. - А где тебя ещё было разместить? Я тоже тут ночую, чтоб ты знал. С тех пор, как вернулся Император, только здесь место и осталось. - Император вернулся, ура! - Согласен. Ещё бы минуту помедлил с возвращением, и ты бы здесь не проснулся... Только теперь Пайк заметил, что командор стоит как-то неестественно-прямо, как будто швабру проглотил. Что такое швабра, Пайк не знал, но метафору, в принципе, понял. - Что с вами? - Позвоночник, - махнул рукой Логос, - Это ещё нормально, Кустодес меня теперь очень уважают. Дольше пяти секунд продержался. - Я так и знал, что вы самый сильный, - улыбнулся Пайк, - Кстати, а как вы на самом-то деле выглядите? Я вас уже один раз видел...можно? Обещаю, я не буду кричать, если вы ну уж очень страшный. Несколько секунд Логос стоял будто бы в раздумьях. Но когда Пайк уж было подумал, что его всё-таки пристрелят, командор решительно снял шлем. Ну, что можно сказать... Ой. Нет, не так. О, БОГ-ИМПЕРАТОР!!! Всё, что говорили когда-либо о командоре Горгоне, было правдой. Он был пугающе, ужасающе, потусторонне, безумно, совершенно, демонически, невообразимо, невыразимо... Прекрасен. Золотые локоны обрамляли чистое белое лицо. Яркие, сияющие синие глаза окружали густые ресницы. Изгиб бровей не мог быть правильней. Никакими операциями нельзя получить этот очаровательный прямой нос. Чёткие и мягкие черты лица не имели ничего общего ни с человеческими, ни с демоническими, ни даже с эльдарскими, но увидеть картину в целом Пайк не мог (что странно). О губах и вовсе можно было написать элегию, поэму, роман! Что человек с такой внешностью забыл в армии? Трудно представить, чтобы этот рот ел нехитрую походную снедь, а не деликатесы, чтобы тело натирал комиссарский мундир, а не тончайший шёлк и кружева, чтобы ноги стирались в кровь, а на руках образовывались мозоли. Ради этой красоты совершаются величайшие подвиги и ужасающие злодейства, но величайшим грехом было скрывать эту внешность под глухой одеждой. - Что, нравлюсь?- даже голос оказался не хриплым и глухим, а звонким и нежным, с бархатными интонациями. Пайк не сразу даже понял смысл сказанного. - Разумеется, нравитесь! Можно вас нарисовать? Бровь приподнялась. На идеальном лице отразилось недоумение. - Ну, нарисовать. Вы такой красивый! Почему вы скрываете своё лицо? Пухлые губы изогнулись в горькой усмешке. - Красивый? А толку? Что мне эта красота дала, кроме горя? Пайк, ты первый, кто не сошёл с ума от одного взгляда на меня! Ну, ещё есть Слаанеш, но он Бог Хаоса, а ты - человек. Если бы ты знал, как я ненавижу свою внешность! Пожалуй, я должен рассказать тебе свою историю, и тогда ты поймёшь, почему я такой. Родился в обычной Крейнской семье. Отец - мелкий чиновник, мать - домохозяйка. Я с рождения сильно отличался от всех моих родственников: белокурый, белокожий, голубоглазый. Отец тогда думал даже, что я не его сын, но тесты упорно утверждали обратное. Он так никогда и не смирился с тем, что я на него не похож. А я рос, как все мои сверстники, и с восьми лет научился драться. Вот только не с другими мальчишками, а с людьми раза в три старше! Я рос хорошеньким. Слишком хорошеньким. На десятый день рождения отец сделал мне главный подарок: записался в Гвардию, улетел на Кадию и благополучно скончался, оставив мне в наследство место в Схоле Прогенум, куда меня и пристроила мать. Мне ставили превосходные оценки за одно присутствие на уроках, а меня это бесило! Я не хотел быть придатком к своей красоте! О, с каким нетерпением я ждал переходного возраста, я мечтал о прыщах, ломке голоса, угловатости...как видишь, зря надеялся. В общем, годам к четырнадцати я понял, что пора что-то делать, и попытался вступить в Удар Смерти. Это такой орден космодесанта, ближайший к нашей планете. Так меня не приняли! Я навсегда запомнил взгляд того апотекария, перед которым мне пришлось размотать шарф с лица...я прошёл ВСЕ тесты, я ИДЕАЛЬНО совместим с их тканями, а меня не взяли только из-за моей внешности! Тогда у меня гипотония и началась. От нервов, всё от нервов. Словом, передо мной были открыты все двери, кроме одной - армии. Туда-то я отправился. Я ведь прошёл все тесты, не забывай. В общем, с тех пор я и ношу этот костюм. Двадцать грёбаных лет. Моя внешность действует на людей и нелюдей с каждым годом всё сильнее, поэтому снимаю костюм я всё реже и реже. Собственно, только мама с сёстрами меня и видят таким, какой я есть на самом деле. А ещё ты. Так что я тебя теперь никогда не брошу. Только рисовать меня не смей. Ты отличный художник, и в этом вся проблема. Мне поклонники ни к чему. - Надо же, - грустно улыбнулся Пайк, - Получается, вот почему вы бы с радостью поменялись со мной внешностью, а вовсе не из-за уродства...Только мне всё равно хочется вас нарисовать. Обещаю, я никому не покажу портрет, только разрешите! У меня руки уже дрожат! - С псайкерами спорить себе дороже, - пробурчал Логос, - Теперь чего смотришь? - У вас опять голос изменился... - Да ничего он не изменился! Это просто ты к нему привык. Кстати, ты всё-таки псайкер, Слаанеш сам сказал. Вот видишь, и тридцати ждать не пришлось, я был прав. - Ой, - Пайк побледнел, - А что со мной теперь будет? Со мной будет так же, как с прадедушкой? - А что с твоим прадедом? - Мама говорила, его как раз в тридцать три года посадили на Чёрный Корабль, он прошёл санкционирование, двадцать лет служил Империуму и посылал домой деньги, а потом...только не говорите никому...влюбился в тёмную эльдарку, перебил преследователей, бежал в Коммораг и теперь работает там. Последнее письмо от него пришло, когда мне было пятнадцать. - Ни хрена себе! Но ведь он предал Империум, почему он вам ещё пишет? - изумился командор Горгон. - Он не предавал! Он теперь проводит диверсии в стане врага и готовит революцию! У него дети, хозяйство, тёмные эльдар его очень уважают. А он писал, что всё равно скучает по нам и хотел бы приехать в гости. Я моим прадедушкой всегда восхищался: ради любви уехать в другой мир...- мечтательно протянул Пайк, - Нет, не он один уехал, ещё троюродный брат... - Хрена себе у тебя родственники. А этот-то куда? - А Максимуса забрали, когда мне было восемь. Так вот, он как закончил обучение на псайкера, так сразу встретил прекрасную тау, влюбился и переехал к ней. Открытку прислал с пиктом, ему за верную службу Высшему Благу двухкомнатную квартиру дали, личный аэрокар, садик...Но круче всего у Орканы, моей двоюродной племяшки: она встретила звёздного эльдара, влюбилась, похитила его, год удерживала в подвале, за это время он в неё влюбился, они поженились и живут теперь на каком-то корабле долго и счастливо, - Пайк был искренне рад за своих родственников и не понимал, почему Логос как-то мрачно на него смотрит. - Интересная закономерность, - объяснил он наконец, - Все псайкеры в твоей семье рано или поздно влюбляются в ксеносов и уезжают из Империума. - Ага. Здорово, правда? Мама говорит, так мы "наносим непоправимый ущерб генофонду поганых ксеносов и приближаем победу Империума" - гордо отчеканил Пайк. - Интересная трактовка Истин, - признал, помедлив, Логос, - В принципе, правильная, если не считать того факта, что ни одна попытка скрещивания с ксеносами не принесла никаких результатов, кроме удовлетворения сторон. - А вы откуда знаете? - Да так, Лестра шепнул. В общем, люди и ксеносы не скрещиваются. - Да? Странно, откуда же тогда у Максимуса трое детей? Да и Оркана, когда заезжала к нам в последний раз, вроде была на последних сроках...странно. Может, это были какие-то неправильные ксеносы? - Пайк очень удивился, а потому не сразу заметил, как побледнело и без того белоснежное лицо командора и как округлились божественно-красивые глаза. Впрочем, по поводу осведомлённости Пайка в жизни своих неблизких родственников Логос решил промолчать. И хорошо сделал, потому что иначе Пайк бы ему много чего наговорил. Незачем Логосу знать, что испокон веков (а именно с тридцать пятого тысячелетия) Юггот принимал у себя ксеносов, если те обещали хорошо себя вести и вливаться в мирную жизнь глухой планеты. Что эта замечательная планета была такой мирной, что даже банды головорезов из подвальных помещений вежливо раскланивались с Пайком, когда тот ходил смотреть на хрудов. Что местный техножрец был настолько доброжелателен, что тайно от начальства обучил Пайка основам технологий и хотел даже взять в ученики, но Пайк так и не проникся верой в Омниссию, хотя определённое уважение к нему испытывал. Что...а, впрочем, чего это Пайк вам обо всём рассказывает? Должны же остаться у Юггота хоть какие-то секреты? Должны. Поэтому вернёмся в действительность и посмотрим, что же было дальше. Как оказалось, Император просил привести Пайка к себе, когда тот очнётся. Поэтому Логос, к неудовольствию Пайка, снова надел маску и превратился в жестокого командора Горгона. Впрочем, теперь, когда Пайк уже знал, что скрывается под защитным слоем, защита с трудом справлялась со своим назначением: одежда комиссара только подчёркивала стройную фигуру, а сквозь въевшееся военное амбре из крови и огня пробивался какой-то невообразимый, но приятный аромат. Но дворец Императора на Терре, на Святой Терре, он был почти столь же прекрасен. Пайк вертел головой, силясь запомнить как можно больше, чтобы потом зарисовать. Шли долго, и по пути видели немало людей и не вполне людей: техножрецов, аристократов, сервиторов, пару каких-то девушек в лёгких доспехах, инквизиторов, псайкеров, десантников и кустодес. На их фоне он сам выглядел как-то неестественно-нормальным. А вот командор не беспокоился: раскланялся с каким-то особенно жутким техножрецом, уточнил происходящее у кустодеса и, в конце-концов, оказался вместе с Пайком в величественной зале. И тут Пайк понял, почему коридоры были пусты: весь высший свет Империума был здесь. И на троне сидел Император. - Привет, Пайк, - кивнул тот с искренним облегчением, - Оставьте нас. - это он адресовал уже лордам Терры. Те, помедлив, покинули помещение, и сверхчеловек тяжело вздохнул. Насколько Пайк мог видеть, Император ещё не оправился от тысячелетнего сидения на золотом и совсем не мягком троне. - Теперь, когда эти придурки наконец ушли, я могу разобраться с вами. Начнём с того, что я должен вас поблагодарить: благодаря Варпокалипсису я смог вернуться в своё тело. - Ой, а что такое "Варпокалипсис"? - захлопал глазками Пайк. - Тебе ли не знать о нём? Это ведь ты его вызвал, Пайк Синн, - мягко заметил Император, явно наслаждаясь офигеванием юного техника, - Да-да, ты. Я не вру, это и правда ты. И, раз уж ты на Терре, самое время взять тебя на обучение псайкера. Пайк? Логос, потряси его! Логос незамедлительно выполнил приказ, так тряхнув подчинённого, что у того чуть слёзы из глаз не брызнули. Но зато глаза вернулись со лба на положенное природой место между ушей. - Так я и впрямь псайкер, - улыбнулся он, - Как прадедушка? - Да, только сильнее и добрее, - подтвердил Император, - Не каждый смертный способен победить Слаанеш, не прибегая к магии и оружию. Когда он отбывал назад в варп, он что-то бормотал о домино и сухариках. - Так ему не понравилось? - расстроился Пайк, - Жалко, а вот у меня это был лучший день в жизни. - Охотно тебе верю. Но Империум выносит тебе благодарность за очищение варпа. Сейчас там нет никакого Хаоса, тишь да гладь, и розы цветут. Твои, кстати, розы, - это он уже обратился к Логосу, - Ты же не надеялся, что вырастет терновник? - Угу. - Не вредничай. Тобой я восхищён даже больше, чем Пайком. Он, в конце-концов, псайкер, в нём играет кровь куда менее далёких предков, нежели у тебя. Но чтобы обычный человек, у которого болит голова, смог пройти через весь варп, предстать пред Слаанеш и не обратиться к Хаосу, а после покинуть варп и, будучи смертельно уставшим, поколотить палкой мою личную охрану - это действительно круто. - Круто? Да я их доспехи даже не поцарапал, - буркнул командор Горгон, но Пайк-то видел, что ему понравилась похвала, просто он очень скромный и вредный (и не спрашивайте, как эти понятия комбинируются). - Конечно, но важен сам факт. Кустодес о тебе очень высокого мнения, в какой-то момент они даже засомневались в твоей человеческой природе. Да ты и сам сомневаешься, я знаю. Но можешь быть спокоен: ты человек настолько, насколько это вообще возможно. - Тогда почему я такой? - Логос снял шлем и посмотрел на Императора грустными, пусть и немыслимо красивыми глазами. Несколько минут Император молчал. Сказать и впрямь было нечего: на человека Логос был похож, но люди не бывают настолько прекрасными, да даже демонетки не бывают! А потом Император решил всё же рассказать правду. Почти всю. - Но ты ведь уже знаешь ответ. Всегда знал, просто не сопоставлял ответы, - начал издалека правитель человечества, - Ну-ка, расскажи мне про Крейн. - А чего про него рассказывать? Население - два миллиарда человек. Промышленности почти нет, еретиков нет, ксеносов нет, псайкеры рождаются сравнительно редко, собственный полк - триста человек. Последний раз на Крейн хоть кто-то эмигрировал почти десять тысяч лет назад, когда уничтожали Кемос и Олимпию. - А теперь произнеси последнюю фразу с чувством, с толком, с расстановкой. - Последний раз...хоть кто-то...эмигрировал...почти десять тысяч лет назад...когда уничтожали...Кемос и...- тут Логос отшатнулся, и совершенное лицо теперь выражало ужас, - Кемос и Олимпия? Мятежные примархи?! - Не совсем. На Фулгрима ты совсем не похож, у него были тёмные глаза и белые волосы, да и черты не те. О Пертурабо я вообще молчу. Но у меня было четыре сына-блондина, не считая Фулгрима. Лион никогда не посещал ни Олимпию, ни Кемос, а если и посещал, то с местным населением ничего не имел. Робаут и Дорн - аналогично, пусть вероятность и значительно выше. Но ещё есть Сангвиний, и на него ты похож как две капли воды, только крыльев нет. Ты можешь себе это представить? - Более чем,- грустно и поражённо отозвался Логос, - Выходит, во мне просто проявилась кровь далёкого предка. И больше ничего. - Наоборот! - огорошил того Император, - Тзинч сделал всё, чтобы лишить тебя военного будущего: перевёл все псайкерские способности в красоту, подорвал здоровье...а ты всё равно справился. Ну, чего ты хочешь? - Выжить, - холодно ответил Логос. - Принято. А что хочет Пайк? Впрочем, я знаю. И Император махнул рукой. И из-за трона вылетели три вещи, показавшиеся Пайку дороже всех сокровищ мира. И были это мольберт, набор цветных карандашей и стопка бумаги. И вознёс он хвалу своему новому и единственному кумиру среди смертных и бессмертых: командору Горгону. Логосу Каварелле.