Pink Lemonade

— Ты не поверишь, хен! — заваливаясь в квартиру и создавая много шума, выкрикивает Чонгук. — Что случилось? — доносится недовольный голос из комнаты прямо по коридору. — Я только что познакомился с парнем, и он был очень горяч! — Чон стаскивает с себя последний ботинок, швыряя куда подальше. — Кричи громче, еще не все соседи услышали! — Юнги-хен, он просто прелесть, — парень несется в комнату и оккупирует ее тишину своей громкостью и болтливостью. — Эх, судьба у меня, видно, такая, — наигранно вздыхает маленький хен и помогает себе обеими руками спустить свою сломанную ногу с дивана на пол. — Рассказывай, мелкий, что стряслось? — В общем, сегодня я был у тебя в офисе… Сегодня утром Чонгук посетил работу Юнги по просьбе старшего, чтобы забрать некоторые нужные тому для работы на дому вещи. Вроде бы ничего сложного, в офисе друга он бывал неоднократно, но по прибытии обнаружилось, что рабочее место Мина перенесли в другое крыло. Собственно, все это выяснилось благодаря довольно спонтанному и очень привлекательному сотруднику, который работал в той же IТ-компании, что и Мин Юнги. Чонгук зашел в его кабинет без стука. На кой черт стучать в ту дверь, за которой никого нет? Вот и он так подумал, залетая внутрь. Парень ринулся к столу, шаря по ящикам в поиске нужных вещей, но ничего подходящего под описание так и не смог найти. — Кх-кх, — послышалось из другого конца кабинета, но было успешно проигнорировано внезапным Чонгуком, что любит быть очень резвым и летать торпедой, вместо того, чтобы ходить по-человечески. — Извините. Молодой человек, я могу Вам чем-то помочь? Теперь-то парень был услышан, а Гук пребывал в шоке. Ну, во-первых, он не на шутку испугался этого голоса, и дело не в том, что он был грозным или страшным, потому что это вовсе не так. Чонгук просто не ожидал. И когда он обратил все свое внимание на человека, чей голос его чертовски перепугал, он немного оцепенел. Чонгук и этого не ожидал тоже. Возле полки с документами и прочими безделушками для декора стоял симпатичный парень. Вся его особенность была в том, что он безумно понравился Чону. Что сделать? Помочь? Да, детка, ты безусловно можешь решить одну мою проблему, так точно. Тот был невысокого роста, такой весь из себя компактненький, миленький и с круглыми очками на носу. Если не учитывать тот факт, что Гук немножечко подвис, то можно с легкостью заявить о его бесповоротной и решительной капитуляции. Он был в восхищении. Почему Юнги-хен не сказал, что к ним на работу начали принимать ангелов? — Прошу прощения, а ты кто? — о том, что парень перед ним был чудным созданием, Чонгук решил умолчать. — Я здесь работаю, а вот кто ты такой, сказать не помешало бы. — Ой, — и тут Чон понял, что немножко сказал лишнего и совсем не то, что хотел изначально. — Если я не ошибаюсь, то здесь работает Мин Юнги. — Нет, не ошибаешься, но это мое рабочее место, приятель. — А-а. Э-э, — все эти странные звуки непредсказуемым образом вырвались изо рта растерянного Гукки. Ну, парень, держись, то ли еще будет. Позже этот прекрасный незнакомец предложил проводить Чона к кабинету Юнги и посодействовал в поиске всех нужных вещей. Парень не был сильно разговорчивым, Чон тоже. И вообще, это был последний раз из тех, когда Чонгука смогли заткнуть на добрых полчаса, потому что в другое время его рот не закрывается и изрекает достаточно информации, чтобы заболтать до смерти любого.

***

— Ну, и, нашел, что я просил? — интересуется после недолгого рассказа друга Юнги. — Да, хен, но… Тебя действительно сейчас волнует, нашел ли я твои вещи, а не моя судьба и Мистер Секси, которого я обнаружил у тебя на работе? — возмущению Чонгука не было предела. Он-то понадеялся, что в кои-то веки его личный псевдопсихолог поможет ему и выслушает, как то подобает настоящему другу. Но этого снова не случилось. — Ты хотя бы узнал, как зовут твоего Мистера Очарование? — закатил глаза Мин. — Потому что на работе есть много привлекательных парней. — Да, узнал. Но сейчас не об этом. Далее Чонгук поведал историю, в которой неловко было не только ему. Офисное здание, в котором работал Юнги, находилось на очень оживленной улице. Чонгук шагал между прохожих, пытаясь вырваться из водоворота затора в виде человеческих туловищ. Парень заметил неподалеку книжную лавку и зашел присмотреться, вдруг ему что-то придется по душе. Там он провел целый час: расхаживал меж стеллажей, бродил вокруг да около, пока не наткнулся на серию нового комикса, так и завис на время. Когда покупка была сделана, он направился в кафе неподалеку. Кафе было примечательно тем, что когда-то Юнги-хен расхваливал местные чизкейки и вкуснейший в этом районе кофе, приготовленные именно здесь. Когда дверь отворилась, в лицо дунул теплый, приятно пахнущий ветерок с запахом кофе, сладостей и каких-то цитрусовых, что моментально вскружило голову бедному голодному Чонгуку. Но не успел парень поднять взгляд к меню заведения, его сразу окатили чем-то холодным, мерзко липнущим к телу сквозь футболку, чем-то, что имело до раздражающего розовый цвет. Медленно подняв глаза к виновнику всего случившегося беспорядка, он застыл на месте с открытым ртом, потому что все замечания и грубые формулировки канули в лету, стоило заметить округлившиеся глаза одного очень милого и до безобразия очаровательного знакомца. — И-извини-те, — пробурчал парень с работы Юнги. Он прикрывал ладошкой рот и выглядел очень виноватым. — Я не хотел, — он поставил свой стакан с розовой жидкостью на первую попавшуюся поверхность, добыл салфеток и принялся промокать мокрую футболку Чонгука, пока тот стоял и моргал, чувствуя на себе аккуратные прикосновения парня с этой необычной аурой вокруг. — Ничего страшного, — удалось выдавить из себя Чонгуку. Череда совпадений или судьба сталкивает их? Чонгук был готов поверить во второй вариант, потому что перед его лицом сейчас маячила белобрысая макушка, а руки владельца белокурых прядей бережно касались его мышц живота. Чон сглотнул. Он определенно хотел бы стать мокрым из-за этого парня, но по другим причинам, кардинально другим. — Какой я неловкий, — причитал себе под нос парниша. — Как я могу загладить свою вину перед Вами? Хм, да, ты можешь… — Для начала скажи, как тебя зовут? — набрался смелости Гук. Он взял в привычку, что всю его недолгую жизнь за ним должны все бегать. «Гукки, хочешь то? Гукки хочешь это?» — так и жил Чонгук на этой земле. Даже парни и те бегали за ним, а он все привыкал и привыкал, забывая о том, кем является и на что способен. Но этот случай особенный, даже очень. Этот незнакомец понравился ему настолько сильно, что перед Чоном предстали два варианта: проявить смелость или скрыться, зарыв голову в песок, как это делают страусы. Вот ведь незадача, он не был страусом! — Пак Чимин, — протянул руку блондин для приветствия, — приятно познакомиться. Его пальчики были короткими и мягонькими на вид, отчего Чон поплыл, как шоколадка в горячих ладонях. Бывают ли у парней такие руки? Очевидно, что ответ «да», как тогда иначе объяснить их присутствие у этого чертовски мило-сексуально-солнечно-соблазнительного парня? Вот и Чонгук не знал. Просто сейчас перед ним стоит идеал всех его идеалов. Ну, знаете, наверняка у каждого существует список из людей, имеющих те черты, которые привлекают больше всего в человеке. Вот и у Чонгука он имеется. Первую позицию неоспоримо занимает этот самый Пак Чимин — Мистер Совершенство, милый котик и ходячий секс в одном флаконе. Чонгук сглатывает. Он не готов. Нет, не так должна была произойти встреча с его идеалом всех идеалов. Эти мягкие волосы, что распушились над его лбом, нежные черты лица, особенно чувственно выделяющиеся губы — все это было слишком для бедного мальчика по имени Чон Чонгук. Он готов был убежать с криками о помощи, потому что его сердечко пропустило больше ударов в минуту, чем положено. Но он стоял на месте истуканом, пялясь на Чимина, прокручивая в голове его имя снова и снова. А когда губы красавчика из кофейни начали шевелиться, Чон не смог откинуть мысль об их вкусе и о том, что они наверняка будут вкуснее во сто крат всяких чизкейков, кофе и всего остального в этом мире вместе взятого. Влюбился ли он? Кто знает, может, и так. Но то, что Чонгук ярко ощущал, — это желание, бегущее по его венам, и мысли, зарождающиеся в голове, грязные и непутевые. — …слышишь меня? — губы Чимина продолжали шевелиться, пока его руку продолжал трясти Чонгук в дружеском приветствии. — Ох, извини, — он сразу же одернул руку, пытаясь скрыть свою неловкость в жесте «я задумался», а не «я почесываю затылок, потому что ты застал меня врасплох». — Меня зовут Чон Чонгук. — Чонгук, значит, — Чимин будто промурлыкал это. Стоит отметить еще одну деталь. У парня невероятно приятный, урчащий голос, очень милый и сладкий. — Чонгук-и, ты такой милашка, — и в этот момент, кажись, время замедлило свой ход. Эти пышные, мягкие губы растянулись в улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. Сейчас будто бы ангелы улыбались Чонгуку и давали ему свое благословение. Чон думал, что умирает. Медленной, мучительной и неотвратимой смертью, пока на него смотрел Пак и излучал свою от природы данную сексуальность. Стоит ли говорить, что в душе Гука что-то дернулось? Определенно, это тронулись ледники. — А ты очень, — брюнет сглотнул, — сексуальный. — Ох, спасибо, — чуть смущенно улыбнулись ему в ответ. Ну, почему даже тогда, когда щеки Чимина растягиваются в улыбке и покрываются румянцем, парень не перестает быть предметом вожделения? — Так что я могу сделать, чтобы почувствовать себя менее виноватым? — Единственное, что сможет загладить твою вину, это составленная мне компания за чашечкой кофе, — на одном дыхании выговорил Чонгук. — Так как? Ты не против? — Не совсем, — парень слегка нахмурился, задумавшись о чем-то, а увидев скисшую мину на лице Чона, продолжил: — Честно говоря, мой перерыв подходит к концу, — а лицо Чонгука все еще пребывает в разочарованном состоянии. — Но если ты не против встретиться немного позже, я буду рад провести время с тобой, — сразу же добавляет новый знакомый, чтобы Гук ненароком не подумал, что его отвергли. — Ох, правда? Это будет что-то по типу свидания? — Чонгук-и, не наглей! — Конечно, если ты хочешь? — Чимин нервно поглядывает на часы, явно куда-то торопясь. — Черт, да, конечно хочу. — Тогда, я думаю, тебе нужен мой номер.

***

— Ты встретил Чимина? Я тебе сочувствую, чувак, — откинувшись на спинку дивана, Юнги не мог не улыбаться, услышав историю друга. Он заурчал, как объевшийся кот, занимая всю площадь мягкой мебели. — Что? Почему? — Чон недоумевал и был сильно оскорблен. Он ведь местный плейбой и просто красавчик, ну. Так что заполучить Чимина ему не будет стоить особых усилий: несколько соблазнительных улыбок, пара коронных фразочек, и Мистер Секси сам спросит, в какую кровать ему прыгать. — Ты его вообще видел, у тебя глаза на месте? — В том-то и дело, что видел. И у меня со зрением все в порядке, спасибо за беспокойство. Но еще я видел тебя, и, мягко говоря, друг, не огорчайся, но тебе ничего не светит. Ты в пролете, Чонгук-и. — Я заполучил его номер, и сегодня мы с ним идем на свидание, — гордо, хвастаясь, сказал Чонгук. Он озадачен, почему его хен так сильно в него не верит, что даже после всей проделанной работы считает Чона недостойным принцессы в башне неудачником? — М-м, что же, поздравляю. Смотри не спусти в штаны раньше времени, Ромео.

***

— Черт, хен, почему ты не сказал? — в комнату врывается торнадо Чонгук, заставляя трястись даже те предметы, которые априори трястись не должны. — О чем я должен был сказать? — с заумным видом на диване расположился Юнги. Он читал какую-то книженцию по размножению земноводных и не вникал в то, что происходит за пределами его Диванного королевства. — Может быть, о том, что он не дает на первом свидании? — бедный-бедный мальчик. И тут еще надо рассудить, кто из них, потому что может быть два исхода. Первый и самый очевидный: мальчику, который привык получать все, что хочет, отказали и не удовлетворили его самолюбие. Второй, менее реалистичный: бедный Чимин, отказавшийся от такого лакомого кусочка! — Если я сейчас скажу, что он никому не дает, это тебя утешит? — флегматично. У Юнги по-иному не получается, он так запрограммирован. — Это могло бы меня утешить. Но только в том случае, если бы я был исключением из правил! — разозлился младший. Он действительно был рассержен и обижен. На Чимина ли? — Ты и так исключение, — хен оторвался от увлекательнейшей книжки и посмотрел на своего юного друга взглядом мудреца, прожившего на свете не один десяток, — только… немного неправильное. Небось, полез к нему, да? Пытался язык свой острый засунуть куда не надо, угадал? — Я тут не при чем. Это все физиология, хен! — Сунуть свой язык куда не надо и руки распускать — физиология? Или то, что у тебя цель — завалить всех и каждого, кто хоть чуть-чуть похож на твоего бывшего? — бэм! Как он его, видели? Юнги-хен просто знаток своего дела, не иначе. — Ну, во-первых, он свой язык тоже… Э-э. В общем, нет, он ни капли не похож на Джи. Он его полная противоположность, — Чонгук мог бы придумать тысячу и одно оправдание, которые доказали бы его правоту. — То есть, Дживон не красивый, не сексуальный парень с офигенными губами и зачетной задницей? — Что? Ты пялился на его задницу? — Ты сам мне все уши прожужжал, какая у него аппетитная… — Хен! Ты разве не хочешь услышать, как прошло мое свидание? — все же Чону жизненно необходимо было похвастать перед другом своими достижениями на любовном поприще, даже если они не так велики, как хотелось бы. — Из твоего фееричного рассказа я понял, что отстойно. — Ты еще не знаешь и половины истории. Короче говоря, Чонгук проебался. Очень сильно так и невообразимо глупо. Вечер начался хорошо, он вышел из дома и имел за счастье сегодня встретиться с парнем мечты. И он встретился. Возле Чимина поначалу было не очень комфортно находиться, Чонгук был полностью напряжен и… обескуражен. Красотой, конечно же. А джинсы, которые очень таким уникальным маневром обтекали паковские ягодицы, ни разу не были тому причиной. Вот серьезно! Окей, Чонгук посмотрел на его задницу один раз. Стоп-стоп, уже три. Но не это важно, а то, что этот парень целиком и полностью во вкусе Чонгука. Если бы глазами можно было есть на расстоянии, Чиминовы шмотки давно бы уже валялись на асфальте вразброс, хотя нет, что за ерунда, Чонгук бы обвешал их вокруг себя, чтобы запах Пака витал отовсюду. Крипово, неправда ли? Вот и Чонгук об этом подумал, отвлекаясь на свою учительницу физики в старших классах. О, это была дама со вкусом, она любила розовые береты больше, чем преподавать, и, черт, что за ложь, она ненавидела быть учительницей, но розовые береты по-прежнему были в ее вкусе. Но это не мешало ей каждый день приходить в школу и учить уму-разуму непросветленные головы, давать наставления и плеваться, плеваться и еще раз плеваться! Да, Чонгук терпеть ее не мог и каждый раз, когда невольно начинал возбуждаться или пялиться на кого-то дольше положенного времени, вспоминал о своей «любимой» преподше по самому ненавистному предмету. Так Чон распрощался с мечтой стать физиком-ядерщиком и сейчас прощается с тлеющими в памяти воспоминаниями о красивых Чиминовых формах ниже поясницы — «вида сзади». Окей, теперь Чонгук готов серьезно воспринимать этого парня. Или… Это шутка такая? Он не может! Он же долбанный извращенец, напредставлял себе, как он Чимина в разных позах, а тот довольный и согласный на все — шире, изогнутей, громче. В общем, не судьба Чонгуку выступать по адекватности, он должен либо молчать, либо поддакивать, но начинать разговор ему категорически строго запрещено. Он попросту не сможет и двух слов сказать. Потому что вырез у Чиминовой блузы достаточно не маленький, а грудь, как успел заметить Чон, красивая, рельефная, с бархатной кожей… ох, черт, кому-то пора лечиться. Скорее всего, у парня давно никого не было, поэтому он так остро реагирует на самого обычного паренька. Вот здесь остановочку, пожалуйста. Чонгук считает его уникальным, супер красивым и нереально сексуальным, а еще милым до мурашек под ребрами и чертовски очаровательным. Ему нужно просто расслабиться и поверить в то, что парень мечты согласился с ним погулять. Ничего же сложного тут нет, правда? Чимин предложил выпить чего-нибудь вкусного и прогуляться по парку. Самое обычное свидание двух самых обычных людей. Если бы у Чимина спросили, что ему нравится больше в Чонгуке, он бы ответил, что ему нравится, как Чон беспалевно глазеет на его попу. Да, он заметил. Тут даже слепой бы заметил, потому что от Гука за версту несет желанием, а во взгляде «он только мой, сучки, выкусите!» можно увидеть весь спектр чувств, он эти чувства свои посылает ультразвуковыми волнами в головы тех, кто посмел засмотреться на то, чем Чонгук любуется всю их прогулку. Шутки в сторону. Чонгук Чимину симпатичен, он очень даже очень, при том, что, как в процессе беседы выясняется, сам Чимин старше молодого чебурека на целых три года. Потому что у Чонгука диплом бакалавра через месяц на руках, а Пак офисным планктоном заделался уже как полгода с начала прошедшей зимы. Чимину Чонгук нравится так же очень, но сейчас давать полную, объемную характеристику своим чувствам еще слишком рано. Они пошли только на первое свидание, о чем может идти речь! Речь.идет.о.сексе. — Давай прокатимся на этом? — выбирает своей пухлой лапкой хен. Он показывает указательным на огромные горки, которые заставляют коленки потряхивать, но Чонгук смело кивает, соглашается и первым лезет в кабину, чтобы позже подать руку своему храброму хену. Он ненавидит аттракционы. И не потому, что боится, он просто… Да, на самом деле он готов умереть в ту самую секунду, когда механизмы приходят в действие и их фургон движется, кажись, со скоростью света. Рука Чимина успокаивающе поглаживает его бедро, что нихрена, блин, не успокаивает! Чимин-чертов-мать-его-Пак! И когда виднеется финишная прямая, Чон готов заплатить любые деньги, только бы стереть из памяти Чима все свои позорные моменты на этой горке. Он правда заплатит. — Было не так уж и страшно, — довольный жизнью, Чим хватает Чонгука за руку и ведет к следующему механизму смерти. Так Чон называет все эти странные штуковины, что вызывают в нем только панический страх. — Может, не стоит… тратить деньги на все это вот? — слишком очевидно, но и слишком не по-Чонгуковски, ибо он мужик, а мужик не должен ничего бояться. Только коленки дрожат, как и его «уверенный» голос. — Ты не любишь аттракционы, да? — а хен догадливый попался. В ответ ему мотают головой, так по-детски, но в то же время слишком трогательно, чтобы оставить в покое. — Извини, что потащил тебя туда. Но ты должен был мне сразу сказать, что боишься, и мы бы… — Я не боюсь, — о-матерь-божья, заткните его кто-нибудь, пожалуйста. — Угу, я так и понял. Пойдем, ковбой, выиграем тебе утешительную игрушку в тире. — Я так сильно напоминаю тебе ребенка? — Нет, мне просто хочется сделать для тебя что-то милое, — непринужденная улыбка и тень ямочки на одной щеке. Больше Чонгуку и не надо, но… Он сказал… Что-то милое? Да, я тоже хочу, чтобы ты сделал это для меня. Ты можешь раздеться и мило станцевать, кх, на мне. У Чона в руках была мягкая игрушка щенка, он был желтым и очень-очень симпатичным. Это никак не сходится с Чонгуковым представлением милости. Но игрушка прикольная, это да. Сейчас они стоят возле двери Пака и продолжают свой спор о том, кто больше раз попал по мишени и почему корейская еда вкуснее тайской. Но всему приходит конец, как и этому глупому спору. И вот он, тот самый неловкий момент, когда вам уже пора прощаться, но вроде бы не хочется, а в голове светит ярким: «поцелует или нет?». Чонгук не привык спрашивать, он всегда берет то, что ему нужно и чего хочется больше всего на свете. Он никогда не спрашивает, как и не делает этого сейчас. Он целует настойчиво, но не грубо, чтобы не спугнуть, притягивает одной рукой к себе, опуская ее на тонкую талию, а губами мажет сладко и тягуче. Он хочет распробовать Чимина и узнать о его тайных желаниях, о его фетишах и фантазиях, что могли посетить его красивую голову ранее. Он просто хочет. Поцелуй не углубляет, но и атаку не унимает, а наступает целостно, захватывая Чиминову крепость по всем фронтам, чтобы отступить не было возможности. А тот и не думал даже. Он хотел эти губы испробовать еще в том кафе, но возможности не показалось, поэтому сейчас — самое время. Поцелуй за поцелуем, тела друг о друга, а руки в петли между собой, чтобы не было грубо, а только нежно и со всей душой, страстью, потому что потом будет поздно. Не успеют. У Чимина поезда ходят ежечасно, а этот у Чона последний, поэтому он так с напором, и лезет-лезет-лезет. Ему это не нравится, Чимину не хочется так, потому что думал: «а вдруг», «а возможно», но напрасно думал. Потому что Чонгук не спрашивает, он делает только то, что считает единственно-правильным и неотвратимо-нужным. — Хватит, — вырываясь из захвата, парирует мученически красивый Чимин. Его губы налились кровью, они стали более потрясающими, он сам стал более. — Что? Но почему? — он недоумевает. Чонгук и вправду не понял этого за время, проведенное вместе с Мистером Очарование. Глупец. — Потому что! Чонгук, мы сходили с тобой на одно дебильное свидание. Не думал же ты, что я попрошу тебя подняться вместе со мной наверх и позволю тебе переспать со мной? — Чим смотрит в ошарашенные глаза паренька и понимает. Черт, а истина была так близка, вот туточки, прямо перед носом. — Блять, ты именно так и думал, я прав? — Чимин, я… — Слушай, не звони мне больше, ладно? Я не заинтересован в таких отношениях, — а затем поворот на пятках, плавное движение кисти — код введен, — и Чонгук Чимина больше не видел. — Сам ты дебильный, Пак Чимин. Всю дорогу до дома он прокручивал в голове свидание, намереваясь найти, что же он, такой идеальный, сделал неправильно. Он встретил Чимина — вот, что неправильного в своей жизни сделал Чон Чонгук! Потому что из головы тот уходить не собирается, крепко засел, не вытянешь. Но он же не сказал, что не заинтересован во мне. Значит ли это, что он… Из мыслей Чонгука вырывает увесистая рука маленького хена с Диванного царства. Сильный, зараза. — И ты все еще не понял, из-за чего Чимин тебя отшил? — у Юнги шок. Он не знал, что его лучший друг такой тугодум. Он правда был поражен этим до глубины души. — Хен, он меня не отшил, он… — Господь милостивый, этот ребенок даже не понял, что его отшили.

***

Ночь Чонгука тоже не поддерживала, потому что сны ему снились чертовски странные и очень психоделические. Что-то наподобие «Времени приключений», только в Гуковой голове. Но один из череды однотипных снов выбивался, был очень реалистичным и не мог уложиться в голове, потому что наутро Чонгук думал, что все это действительно с ним произошло. Собственно, сон. Чонгук прекрасно себя чувствовал, прогуливаясь вдоль по улице, что пестрила яркими вывесками баннеров, объявлений и эмблемами заведений. Он сворачивает в переулок, идет быстро, как и до этого. Впереди дверь. Она цвета… Что это за цвет? Непонятный. В общем, суть сна не в цвете двери. Он открывает эту дверь и будто проваливается в другое измерение. Такое тягучее чувство, но все происходит так быстро, что сориентироваться времени нет. Открыв ее, парень вошел в свою старую квартиру. Он помнит эту квартиру, потому что снимал ее вместе со своим бывшим. Дело в том, что с Дживоном Чон встречался два с половиной года, два из которых они просыпались каждое утро вместе. После этого парня у Чонгука было еще несколько, но на отношения их взаимодействия не были похожими, поэтому было принято решение называть Дживона его последним бывшим. Они расстались уже как год, но эта квартира кажется парню до боли знакомой, даже запах сохранился прежний. Чон все еще его помнит. Хотел бы он вернуть эти отношения? Ни за что на свете, потому что он прошел через ад. В одиночку. Хотел бы он изменить некоторые вещи в их романе? Да, определенно. — Да, представляешь? — Джи довольно верещит в трубку подруге о том, как же ему чудесно живется вместе с Чоном, какой он заботливый и нежный. Но Чонгук не помнит этого. Вернее сказать, он не помнит таких моментов, чтобы слова, сказанные мгновением ранее, хоть на йоту не были ложью. Он выходит из кухни и открывает входную дверь, надеясь избавиться от видения. Все тщетно. Иначе как объяснить старую квартиру Дживона и двух парней, трахающихся в его постели? В этих двоих Чонгук узнает себя и своего бывшего бойфренда, который что-то неразборчиво лепечет. Чонгук помнит эту ночь. Это был их первый раз, об этом говорят кроссы, которые после того свидания он больше не носил, а еще поспешно скинутая одежда на полу в коридоре, в другое время они никогда ее не разбрасывали. Это было их первое свидание, на котором они переспали, чем дали толчок своим неправильным отношениям. Никто ни в коем случае не говорит, что отношения, построенные изначально на сексе, плохие, нет, истина не в этом сокрыта. Ведь секс — это еще не все, это не самый важный аспект в построении крепкой связи, но также и не малозначимый. Он лишь укрепляет отношения. И так случилось, что у Чонгука и Дживона укрепляться было нечему, поэтому не выгорело, и связи между ними как таковой не завязалось. Чонгук выходит из комнаты, снова попадая в их совместную однокомнатную. Они ссорятся прямо перед его лицом, и картинка такая живая, будто бы он там, вместе с ними, только из будущего, наблюдает за ссорой. Парни кричат друг на друга очень долго и без остановки, но когда в дверь звонят, одновременно с этим звенит и будильник Чонгука. Весь день он пытается дозвониться до Чимина, но, вероятнее всего, тот заблокировал его номер. Чонгук выпрашивает у Юнги время, когда Чимин освобождается от работы и идет домой. Тот отвечает размыто, мол, отвали, я не сталкер, скройся. Пару дней нудных навязчивых упрашиваний — и хен как шелковый сообщает другу время, во время которого он сможет увидеться со своим крашем. Чонгук славный. Он правда очень добрый и отзывчивый, часто может показывать свою заносчивую сторону, но в основном к нему не придраться. Он, бывает, глупит и стопорится малехо, но общей видимости картинки это ничуть не портит. У Чона было несколько дней, чтобы разобраться в себе и очень сильно пожалеть о своей мужицкой натуре, которая попортила ему даже не начавшиеся отношения. Он хочет быть с Чимином, потому что чувства, которые тот пробуждает в нем, не идут в сравнение ни с чем из того, о чем парень знал ранее. Он будто в вакууме, а по ту сторону плавают рыбки всякие, а ему так хорошо, так прекрасно, особенно в те моменты, когда улыбка озаряет лицо Мистера Саншайн, а его ладони касаются ладоней чоновских. И если Чонгук упустит этого замечательного парня, то всю жизнь будет жалеть об этом. Потому, решив испытать судьбу и силу своего убеждения, храбрившийся целый день Чонгук идет на встречу с неизбежным. Он караулит у здания офиса, откуда совсем скоро должен показаться объект, который необходимо-важно-нужный ему. Позарез как. И, конечно же, когда на горизонте появляется тот, о ком Чонгук не может перестать думать, их взгляды сталкиваются. Чимин отворачивается и идет дальше. — Чимин, постой! Давай поговорим, — Чон догнал его очень быстро. Он пытается ухватиться за рукав свободной блузы, но Чим молниеносно реагирует, скидывая с себя чужую руку. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Я понимаю, я тебя обидел, но выслушай, пожалуйста, мне важно тебе это сказать. — Да, ты это сделал, — Чимин вырывается. Ему не нравится, что этот сумасшедший мальчишка еще на что-то надеется. Если Чим дал от ворот поворот, значит, уже не вернуться. — Я допустил мысль, что мы могли бы… — они оба останавливаются в менее шумном месте, где прохожих не так много. Чонгук выглядит потерянным, и Чимину его даже немного жаль. — Скажи честно, с чего ты взял, что я тебе дам? — действительно. Чимину было обидно думать об этом. Он понадеялся, что Чонгук мог бы стать тем, с кем бы он проводил много времени вместе, разделял множество моментов, а их общение длилось бы не один месяц. Он тот еще романтик. — Это не так. Ты настолько прекрасен, ты, Чимин… ты, — и на этом моменте к Чонгуку приходит осознание всего. Он знает точно, что нужно сказать, и это прекрасно сходится с его желаниями. — Ты так великолепен, что сейчас я не могу связать ни слова, пока смотрю в твое лицо. И первая мысль, когда я тебя встретил, была похожа на: «Вау, этот парень что-то с чем-то! Он невероятно красив!» И потом я подумал, что ты наверняка знаешь об этом, то есть я реально считал, что ты тот тип парней, которые пользуются своей внешностью, чтобы закадрить кого-то. — Считал? Ты уже так не думаешь или что? — слова младшего удивили Чимина. Он и подумать не мог, что производит впечатление такого человека. А что уж говорить об ужасных комплексах, что скопились в его голове? — Брось, многие так делают, это нормально. Но потом, когда мы гуляли, а ты был так близко, единственное, о чем были мои мысли… Я так безумно хотел поцеловать тебя, потому что ты единственный за долгое время понравился мне настолько сильно, что я был готов вести себя опрометчиво и неразумно. Ты не только красивый, но еще и веселый, очень добрый и заботливый. — И поэтому ты решил залезть ко мне в штаны? — глумливо интересуется Чимин. В его словах нет желчи или злобы, он просто потешается над глупым-глупым Гукки. — Подожди, не сбивай, — с полуулыбкой выдохнул Чонгук. — Я же правильно все говорю, да? — Продолжай, — с такой же незаметной улыбкой на губах Чимин кивает в ответ. — И, учитывая все факторы, как твою красоту, доброту и вид сзади, не сердись, это достоинство, о котором невозможно не упомянуть, я все-таки решился. А почему бы нет? Меня пригласил на свидание очень горячий парень, который, скорее всего, сделал это не просто так, он сразу же увидел, что понравился мне, и решил обернуть ситуацию в свою пользу. И как бы… тут было только одно решение. Какой дурак откажется от такого? Вот и я не смог. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что обидел, что неправильно понял твои мотивы, и, если ты позволишь, я позову тебя на второе свидание? — Только если будет третье свидание, — Чимин зарделся. Вот серьезно, все слова Чонгука так сильно надавили на него, так много лестных комплиментов было сказано, что он просто растерялся. Он забыл, в какой момент перестал дышать. — Столько свиданий, сколько ты пожелаешь, — Чонгук протягивает ему свою руку, а позже Чимин сам льнет в его объятия. Они шли бок о бок, изредка соприкасаясь пальцами рук. Улица жила своей жизнью, гудела сигналами такси, расцветала в свете вечерних огней, что начинали зажигаться один за другим. Это был идеальный вечер, чтобы встретиться с тем, по кому сердце стучит быстрее в разы. Это было идеальное время для нового начала.

— А что ты тогда пролил на меня в кафе? Помнишь? — О, да. Это, кажется, был розовый лимонад. — Розовый лимонад? — Да, хочешь попробовать? — Только если он такой же вкусный, как ты. — Скажи, что ты сейчас не серьезно?