Model

— Ай! Да ты задолбал со своими иголками! — недовольно крикнул Чимин, зло глядя на Намджуна, который аж вздрогнул от неожиданного вскрика. — Терпи, — коротко ответил он, скрепляя иглой кусок ткани на его плече. — Я позировал для многих дизайнеров, но ты один такой единственный, у которого руки не оттуда растут. Ты меня уже пятый раз за последний час уколол! — Ну прости. Я слишком сосредоточен на создании рубашки, а не на тебе. Всё, молчи, а то у меня сейчас вдохновение из-за тебя пропадёт, — цокнул Ким, переходя к шёлковым рюшам на груди. — Айщ, чтобы я ещё раз согласился быть твоей моделью для создания новой одежды… — выдохнул Чимин, поднимая руки вверх. — И как тебя ещё из агентства не выгнали? У Юнги железные нервы, ей Богу, — тихо пробубнил Джун себе под нос, обходя Чимина и проверяя, как ткань сидит сзади. — Что? — переспросил Чимин. — Да ничего, говорю, ткань хорошая. — Сколько у тебя ещё там вдохновения? А то быть живым манекеном слегка утомляет. — Ещё две рубашки, и ты свободен, — ответил Ким, одёргивая рубашку слегка вниз. — Вот, эта вообще отличная. И, кстати, слышал про показ Сато, — Намджун хихикнул. — Как ты умудрился рубашку порвать? — Заткнись ради Бога, а то я сейчас тебе эти твои иголки куда-нибудь воткну, — прошипел Чимин, вспоминая свой позор недельной давности. — Ладно-ладно, — Ким всё ещё немного посмеивался. — Не смейся, идиот. Знаешь, как мне стыдно?! Так ещё и эта мелкая сволочь теперь периодически об этом напоминает. — Чонгук, что ли? — спросил Ким, отходя от Чимина и беря в руки кусок изумрудного броката. — Да, — Чимин недовольно скривился, услышав это имя. — У него от предложений отбоя нет, в то время, как у меня всё моё чёртово расписание на ноль помножили! — Что? — Намджун даже перестал делать небольшие отметки мелом на ткани, и удивлённо поднял свой взгляд. — Я не ослышался? — Не ослышался… — уже с меньшим запалом произнёс Чимин. — У меня на этой неделе было лишь три фотосессии… — Не верю своим ушам, — ответил Намджун, обратно возвращаясь к Чимину, и снимая с него почти готовую рубашку. — Думаю, что всё наладится. Возможно, просто твой дурной характер уже больше никто не может терпеть? Ты же в курсе, что многие не хотят тебя брать на свои показы именно из-за того, что опасаются, как бы ты ничего не выкинул. — Ах, и что ты мне предлагаешь?! Переступить через себя ради каких-то там «очень популярных дизайнеров и фотографов»? Я — это я. И если другим что-то не нравится, то это определённо не мои проблемы! — Чимин, — вздохнул Намджун, прикладывая к его обнажённой спине новый кусок ткани. — Ты ведешь себя как подросток. Пойми, что ничего в этом мире не крутится вокруг тебя. Да, ты известен, очень известен, но ты должен помнить, что тебе в спину дышат ещё сотни таких же молодых и красивых, как и ты. И знаешь, между красивым и известным, и красивым и покладистым, могут выбрать скорее красивого и покладистого. Потому что ни один дизайнер и фотограф не будет терпеть постоянные истерики и недовольства, — произнёс Ким, придерживая ткань на плечах и отмеряя расстояние между поясницей и плечами. — Да, ты можешь позволить себе так вести себя, потому что ты уже зарекомендовал себя как вредного, но профессионала своего дела, но всё же я настоятельно прошу тебя задуматься. Чимин промолчал. Промолчал, потому что возражать не было смысла. Никакого. Намджун был абсолютно прав во всех своих высказываниях. Чимин знал, что роет себе яму таким поведением, но всё-таки продолжал себя вести как капризный ребёнок, которого постоянно что-то не устраивает. А это пустота в его графике заставляла его волноваться. Да, за эти годы с ним случалась масса глупых ситуаций и катастроф, но всё же он всегда оставался победителем. А теперь… Он правда не знал, что ему делать. Менять себя в зрелом возрасте, это как пытаться перестроить здание, кроша каждый кирпичик самосознания и кладя на его место новый, совершенно другой. — Намджун, — неожиданно тихо Пак обратился к дизайнеру. — Я правда так ужасен? — Ну-у, — протянул Ким, обходя модель со спины и становясь перед ним, начиная загибать пальцы. — Начнём с главного. Два раза ты сумел вывести Юнги из себя. Юнги и "вывести из себя". Ну, ты понимаешь масштаб содеянного, да? Около десятка фотографов отказалось тебя фотографировать, аргументировав это тем, что нервы им ещё понадобятся. Ты сменил около восьми агентов, поскольку никто не мог вытерпеть тебя более полугода. Ещё ты постоянно собачишься с другими моделями, постоянно цепляешься к новичкам и выводишь из себя каждого второго дизайнера. Продолжать? — Ким вопросительно изогнул бровь. — Нет, спасибо, — произнёс Чимин. — Но в большинстве случаев они сами виноваты! — О, Господи, — страдальчески вздохнул Ким. — Вот видишь. Тебе ничего невозможно доказать. Меняйся, Чимин, меняйся, а иначе потеряешь всё, чего сумел достичь. — Ах, ради Бога, закройся и заканчивай уже свою работу! — Как скажешь, — ответил Намджун, вновь прикладывая к телу Чимина очередной кусок ткани и прикрепляя иголками к другому.

----------

После нескольких часов, проведённых в студии Намджуна, Пак отправился обратно в своё агентство, чтобы увидеться с Юнги и своим менеджером Хосоком, который позвонил ему как раз тогда, когда Намджун заканчивал скреплять куски ткани, преображая их в новое фиолетовое произведение искусства, и обрадовал Чимина тем, что нашёл для него прекрасную работу, которая точно ему понравится. Поэтому резко повеселевший Чимин уже направлялся к своей машине. Он сел за руль и завёл мотор, врубая очередной трек на полную громкость, который сумеет заглушить тот рой мыслей, который сейчас был у него в голове после слов Намджуна. Он понимал, что тот говорил абсолютную правду, вот только чувство гордости, или же банальное упрямство, не позволяли ему трезво взглянуть на ситуацию и признать свою вину. Чимин никогда не любил, когда его тыкали носом в собственные косяки, поэтому и не мог спокойно реагировать даже на конструктивную критику, которой его пытались образумить. Разум Чимина затмил успех и гордость собой, поэтому любые слова, которые хоть как-то очерняли его светлый образ, он воспринимал в штыки и не желал слушать дальше. Но именно эта гордыня и понимание собственной значимости сыграли с его характером злую шутку. Ведь модель — это прежде всего собранность, профессионализм и умение держать язык за зубами, просто делая то, что положено, не произнося ни слова возмущения. И Чимин таким был. Он старался, вытягивался, терпел все неудобства и камни, о которые спотыкался на пути к успеху. Сцепив зубы, карабкался наверх, делая всё возможное на кастингах и фотосессиях. Пытался угодить именитым дизайнерам, чтобы те ещё раз позвали его на свой показ. Вставал ни свет ни заря, сидел на жёстких диетах, если это требовалось, и хоронил все свои эмоции и страхи, пытаясь оставаться невозмутимым, показывая остальным лишь свою сторону профессионала. И благодаря всем этим стараниям он сумел выбиться наверх, становясь ещё одной яркой звездой на небосклоне. Успех пришёл незаметно. Просто в один момент предложения работы стали на него сыпаться, словно снег в декабрьскую ночь на голову, а гонорары за эту работу то ли удвоились, то ли утроились. Зато тогда заметно пришла та капризность, частые нервные срывы из-за бешенной конкуренции и желания остаться на плаву, и депрессия из-за осознания того, что ты нафиг кому-то сдался. Успех принёс ему славу и деньги, но зато отобрал друзей, которые с ума сходили из-за зависти, отобрал способность кому-либо доверять и даже тот же профессионализм, который Пак лелеял все эти годы. Поэтому Чимин просто не знал, как вести себя по-другому. Карьера модели изменила его, его изменили все события, которые пытались сломать его на пути к успеху, поэтому он не понимал, почему от него хотят прежнего отношения к работе. Ведь он уже не прежний Пак Чимин, которого притянули в агентство за уши и постоянно указывали, что он должен делать. Теперь он Пак Чимин, про которого ежедневно пишут статьи сотнями, имя которого произносят каждый день тысячи людских уст, и теперь он тот Пак Чимин, который знает себе цену. А мерзкий характер — это лишь минусы его работы, которая испоганила ему нервную систему и его самого как личность, которая умеет вообще хоть что-то чувствовать, кроме постоянной измотанности. Забывшись в воспоминаниях, Чимин и не заметил, как быстро сократилось расстояние между студией Намджуна и его агентством. Чимин выключил громкую музыку и припарковал свою машину прямо перед входом в здание, хотя этого вроде как нельзя делать. Заблокировав автомобиль, Пак улыбнулся сам себе и вошёл в здание, предвкушая хорошие новости от Хосока. Ему было страшно любопытно, что же это за предложение, поэтому он остановил кого-то из стаффа и спросил о месте нахождения Чона. Милая девушка ответила, что тот сейчас в кабинете Юнги, и загадочно улыбнувшись, дальше потопала по своим делам. — Добрый день, не ме… шаю? — Чимин радостно завалился в кабинет Юнги, но улыбка с его лица сползла как раз в тот момент, когда он увидел спокойно сидящего Чонгука и Хосока, которые, по всей видимости, о чём-то беседовали вместе с Юнги. — Здравствуй, Чимин, — Юнги слегка улыбнулся. — Нет, не мешаешь, проходи, пожалуйста. Чимин закрыл дверь и, пытаясь сделать как можно более отстранённое выражение лица, прошёл вглубь кабинета и сел на свободное кресло. — Что за предложение, о котором ты говорил? — обратился Чимин к Хосоку, делая вид, будто никого в комнате больше нет. — Кстати, о нём, — произнёс Юнги. — Генеральный директор I-Magazine хочет подписать с вами двумя контракт. — Что?! — самообладание Чимина недолго просуществовало. — Двумя? Что за бред? — Чимин, — с нажимом произнёс Юнги, не желая слушать очередную истерику. — Я не собираюсь выслушивать твои возражения. Журнал серьёзный и оплата немаленькая. В плюсе будете как и вы, так и я. — Контракт заключается на какой срок? — поинтересовался Чонгук, который в отличие от Чимина выглядел довольно расслабленным. — Полгода. То есть вы будете моделями на сезон осень-лето, — ответил Юнги, открывая ящик стола и доставая оттуда бумаги. — Вот. День на ознакомление. — А если один из нас откажется? — спросил Чимин, глядя Юнги прямо в глаза. — А если один из вас откажется, то мы просто заменим его другой моделью. Вот и всё, — Юнги улыбнулся, наблюдая за тем, как лицо Чимина то бледнеет, то краснеет. — Хорошо, PD-ним, — произнёс Чонгук, потянувшись к листу бумаги. — Я могу быть свободен? — Да, конечно, Чонгук, — ответил Мин. — Хорошо, до свидания, — Чонгук, кратко попрощавшись, встал с кресла и покинул кабинет. Юнги перевёл взгляд на раздражённого Чимина, который с ненавистью пялился на чёртов экземпляр контракта, не зная, какое решение он должен принять. И будто читая его мысли, Мин произнёс: — Чимин, послушай. Я знаю, что твои дела сейчас не ладятся. Хосок мне рассказал, что место в твоём графике пустует, — Юнги наблюдал за Чимином, который резко посмотрел на Хосока взглядом, полным обиды. — Я знаю, что говорить с тобой бесполезно. Но я попробую достучаться до тебя в последний раз, — Юнги вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Чимин, ты должен взять себя в руки. Иначе я больше не стану закрывать глаза на все твои выходки и просто разорву с тобой контракт. Чимин сглотнул и ошарашенно посмотрел на Мина, который, кажется, был абсолютно серьёзен. Да и на лице вечно весёлого Хосока перестала играть улыбка, что означало, что тема разговора действительно не шуточная. — Что? — тихо спросил Пак, сам не ожидая от себя такой реакции. — Не удивляйся, Чимин. Ты знаешь, что ты дорог многим людям, хоть и постоянно пытаешься доказать себе, что это не так. Но, Чимин… Я действительно устал от твоих постоянных выходок. То ты чуть ли не срываешь показ, то доводишь фотографа или визажиста до нервного срыва. Или не являешься на кастинг. Причин множество, и если я решу перечислить все, то сидеть нам тут до вечера. Но в последний раз предупреждаю — веди себя так, как подобает модели на уровне, а не так, как подобает вредному подростку, который зол на весь мир и убеждён в его неправоте. Всё, теперь можешь быть свободен, — Юнги рукой указал на дверь. Чимин несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя, и на ватных ногах встал с кресла, даже не предпринимая попытки возразить. Он молча вышел из кабинета и тихо прикрыл дверь. Он хорошо знал Юнги. Поэтому мог отличить шутку от правды. И это было самой настоящей правдой. В этот раз Юнги не шутил, потому что терпение действительно было на исходе. Большую часть ежегодного дохода его агентства приносил именно Чимин, поэтому Мин был готов терпеть его выходки ради денег. Но, кажется, перестали терпеть те, с кем Пак сотрудничал. Поэтому предложений поступало всё меньше и меньше, потому что никто не хотел связываться с тем, кто вымотает все нервы на год вперёд, и только дизайнеры со стальными нервами были рады приветствовать Чимина на своих показах, ведь все показы с его участием пользовались большой популярностью среди элиты и золотой молодёжи, которую не так сильно интересовала сама одежда, как тот, на ком она была надета. Но закончились дизайнеры со стальными нервами, и закончились предложения, от которых у Чимина не было отбоя. Да, иногда он мог принимать участие на Неделе Моды, которая проходила в какой-нибудь столице Европы, но и это было редкостью, поскольку сами Недели Моды проходят не так часто. И только теперь, когда на горизонте появился Чон Чонгук, который может составить Паку достойную конкуренцию, до Чимина наконец-то дошло, что вся его ослепительная карьера и слава — явление довольно мимолётное, если он не одумается и не возьмётся за голову, чтобы исправить все свои ошибки, которые он допустил. Выдохнув и пообещав себе, что он обязательно изменит ситуацию к лучшему, Чимин направился к выходу из агентства.

----------

После того разговора в кабинете Юнги Чимин понял, что устраивать истерики по поводу съёмок с Чоном совершенно бесполезно и напрасно, поэтому, ознакомившись с контрактом, Пак всё же принял это предложение, и на следующий день спокойно пришёл в агентство с подписанным контрактом, порадовав этим Хосока, который всеми правдами и неправдами добивался того, чтобы Пак стал одной из моделей, которая будет появляться на страницах этого журнала в течении полугода. Правда, об этом он благоразумно умолчал, считая, что лучше поберечь самооценку Чимина и не подрывать его уверенность в себе. Пак же в свою очередь ни о чём не догадывался, поэтому и радовался тому, что даже после того прошлогоднего скандала, который он устроил, когда снимался для зимней коллекции, чуть ли не подав в суд на сам журнал, его всё же снова пригласили на съёмку. Пусть и вместе с этим выскочкой Чонгуком, но всё же пригласили. Ведь ему и в голову не могло прийти, что дело не в его неземной красоте и качественном позировании перед камерой, а в том, что его агенту пришлось в ногах ползать у гендиректора I-Magazine, чтобы Чимина вновь взяли моделью для представления летней и осенней коллекций. Ведь Хосок понимал весь тот масштаб катастрофы, которая нагрянет, если Чимин узнает, что одной из моделей от их агентства будет Чонгук, а не Чимин. Но Хосок очень надеялся, что после слов Юнги Чимин немного призадумается и вырвется из плена своей звёздной болезни, из-за которой все его дела и отношения катятся в бездну. Поэтому перед тем, как Чимин отправится в студию на фотосъёмку купальников и прочих предметов летнего гардероба, Чон набрал своего подопечного, надеясь, что тот не проигнорирует его звонок, как он это делает в девяносто восьми случаях из ста, и всё же соизволит ответить. — Алло, — на том конце провода послышался довольно бодрый голос, что было очень странным для Чимина, ведь на часах было лишь семь утра. — Доброе утро, Чимин. Ты готов к съёмкам? — Да. Через полчаса буду выезжать. Ты что-то хотел? — Хотел сказать, чтобы ты не устраивал истерик и вёл себя как профессионал. — Ох, Боже! Вам самим не надоело повторять одно и то же по несколько сотен раз? Сколько можно? — Пока до тебя не дойдёт. Чимин, настоятельно тебя прошу усмирить свою мега-звезду внутри и хоть раз послушать здравый смысл и ничего не испортить своими выходками. Хорошо? Не вздумай собачиться с фотографом, если тебе не понравится снимок, и ни в коем случае с другими моделями, потому что… Но речь Хосока прервали гудки, которые означали, что Пак вновь просто отключился, не желая слушать морали от своего агента, которыми он сыт по горло. Пак знал, что он должен делать и без наставлений других. Возможно, он не понимал, что это элементарная забота о нём, и просто пропускал все слова мимо ушей снова и снова. Но к счастью, слова Юнги отрезвили его, и он действительно впервые и основательно задумался над своим поведением. Конечно, не стоит ожидать от него резких изменений, потому что это всё равно, что ждать, пока Дьявол скинет свой кроваво-красный плащ и нацепит светящийся нимб обратно на голову. Но то, что Чимин хотя бы задумался над тем, как он себя ведёт — уже означало многое. Допив свой горький кофе, Пак напялил на свои светлые волосы кепку и, взяв свои ключи от машины, направился к гаражу, в следующий момент покидая свой дом на большой скорости вместе с привычной громкой музыкой, которая помогала его мыслям просто раствориться в мелодиях. Алкоголь, конечно, тоже очень хорошо с этим справлялся, но пить прямо перед съёмками Чимин не собирался, потому что никому не нужная пьяная модель с опухшим лицом, поэтому пока он только забывался с помощью громкой музыки в своей машине, пока ехал в студию. Он не знал в каком формате будет проходить съёмка. Скорее всего, всех моделей просто снимут по отдельности в разных нарядах, а позже отвезут на другую локацию, чтобы сделать все эти глянцевые снимки, где все модели такие довольные и «о, боже, как мне весело! Неважно, что я позирую уже четвертый час в купальнике, а на пляже + 18°». В принципе, Чимин был прав, потому что как только он вошёл в студию, на него сразу накинулись визажисты и стилисты, которые принялись его прихорашивать перед съёмкой. Он немного свысока посмотрел на моделей, которым пришлось ждать своей очереди, невольно вспоминая, как он сам проводил часы в ожидании того, пока ему нанесут макияж. Но теперь он был не той моделью, которой приходится ожидать визажистов по несколько часов, а той моделью, которую ожидают сами визажисты. Улыбнувшись своим мыслям, Чимин сел в кресло бежевого цвета и послушно поставил лицо под кисточку, которой ему принялись наносить макияж, чтобы скрыть все недостатки и огрехи его прекрасного облика. В голове ещё время от времени играли те призрачные мелодии, заставляя Пака иногда отбивать ногой ритм. Времени на макияж ушло не так много, потому что перед съёмкой Чимин хорошо выспался, и теперь не нужно было тратить лишнее время на то, чтобы замаскировать тёмные круги под глазами. Визажист сообщила Чимину, что она закончила, и Пак открыл свои глаза. Это не был показ, перед которым его лицо основательно разукрашивают различными тенями и румянами, а лишь фотосет, перед которым ему слегка подправили тон лица и скрыли парочку высыпаний из-за стресса, так что закатывать истерику у Чимина повода не было. Он коротко кивнул и поднялся с кресла, направляясь в противоположный угол, где уже давно стояли камеры, белый фон и искусственное освещение. Чимин не спеша подошёл к камерам, коротко здороваясь с фотографом, и принялся снимать свои вещи, оставаясь в одном нижнем белье. Правда, голым стоял он недолго, потому что к нему тут же подбежала девушка из стаффа, поднося ему первую пару широких плавок, в которых он будет позировать. Быстро их надев, Чимин кивнул фотографу и принялся позировать, не теряя ни минуты. Больше демонстрируя своё поджарое тело, нежели предмет одежды, Чимин посмотрел прямо в камеру, периодически меняя свои позиции. Чимин позировал, подняв одну руку и положив её на затылок, сексуально закусив губу, похотливым взглядом смотря в объектив. В следующий момент уже посмотрев в сторону и уместив свои руки на поясе шорт, демонстрируя свои мышцы. На третьем кадре он немного откинул голову назад и повернулся боком, чуть повернув своё плечо, заставляя выгодно падать свет прямо на мышцы живота, очерчивая каждую мышцу по отдельности. В следующий момент он уже в быстром темпе переодевал следующую пару шорт, вновь становясь перед камерами и демонстрируя своё тело. Он улыбнулся, занимая непринуждённую позу и стараясь выглядеть максимально естественно. Пак провёл рукой по блондинистым волосам, ослепительно улыбаясь и меняя свою позу при каждой новой вспышке фотоаппарата. Так он примерил ещё около пяти других плавок, каждый раз позируя словно впервые, максимально расслабляясь перед каждым новым щёлчком и не забывая ослепительно улыбаться. Вскоре, отсняв нужный материал с первой моделью, фотограф сообщил Паку, что он может идти отдыхать, а где-то через час или полтора будет последняя групповая съёмка с мужчинами-моделями, и тогда они отправятся на пляж, чтобы доснять сегодня остаток коллекции купальников вместе со всеми моделями. Чимин уже слушал в пол уха, и направился к креслу, стоявшему в углу, чтобы присесть хотя бы на пару минут, потому что ноги уже порядком болели от долгого позирования перед камерой. Чимин предусмотрительно взял с собой книгу, чтобы скоротать время, пока все остальные фотографируются. Ожидание было частью всех съёмок, потому что ты либо ждёшь визажиста, либо фотографа, либо других моделей. Постоянное сплошное ожидание, к которому Чимин уже успел привыкнуть за годы своей карьеры. Пак уселся в кресло и принялся читать книгу, уже почти не обращая внимания на то, что происходит вокруг, и лишь сосредоточившись на сюжете. Но недолго продлилось его спокойствие и душевное равновесие, потому что в следующий момент кто-то нагло отобрал у него книгу, принимаясь её перелистывать. — О, «Мор. Ученик Смерти»? Прекрасный выбор, — произнёс этот «кто-то», вертя книгу в руках. — Согласен, — чуть ли не прошипел Чимин, вырывая книгу из рук Чонгука, который нагло умостился аккурат возле него на подлокотнике. — Очень хорошая книга. Как раз про парня, который пытался прыгнуть выше своей головы, — произнёс Пак, глядя на младшего снизу-вверх. — Ха, — Чонгук ухмыльнулся. — Но всё же у него получилось это сделать. — Ему просто повезло. На месте Смерти я бы не был столь великодушным, потому что таких самовлюблённых тараканов нужно прихлопывать сразу, а не давать им второй шанс. — Кто знает. Может в чьём-то понимании он таракан, но в моём он точно тот, кто достоин восхищения, потому что лишь немногие могут рискнуть и попытаться сместить того, кого, кажется, сместить совершенно нереально, — на этих словах Чон поднялся и направился к фотографу, таким образом оставляя последнее слово за собой, заставив Чимина скрипеть зубами от злости. — Ну, посмотрим, увенчаются ли твои попытки успехом, — тихо произнёс Пак, смотря вслед шатену и раздражённо подрываясь с места, попутно захватив с собой сигареты.

-----------

На пляж они приехали где-то около полудня. Поездка заняла два часа и была ужасно выматывающей, по крайней мере, так говорил какой-то паренёк, который в этом бизнесе без году неделя, поэтому и жаловался на всех и на всё. Остальные же просто закатывали глаза и старались пропускать мимо ушей его очередную реплику и тихо улыбались, потому что знали, что больше подобных фотосессий ему не видать, ведь модель не должна ныть про усталость и некомфортабельные условия. Чимин это усвоил ещё года четыре назад, когда ему пришлось сниматься при минус два в тонкой рубашке и брюках, потому что фотосессия была именно в холодном зимнем стиле и проводилась под открытым небом. Этот опыт Чимин запомнил очень надолго, потому что чуть не отморозил себе пальцы рук. Юнги, конечно, это так не оставил и как директор, ответственный за моделей, которые находятся под крылом его агентства, подал иск в суд на этого дизайнера, который всё талдычил о каком-то «высоком искусстве» и «необходимостью идти на жертвы ради идеи». Но к счастью, судья, который рассматривал это дело, был человеком далёким от искусства, поэтому агентство получило большую сумму денег, который обязался выплатить этот человек искусства. Да, тот опыт Чимин запомнил надолго, поэтому какие-то там неудобные туфли или слишком затянувшиеся съёмки не были для него такой ужасной проблемой. Не были, но это не мешало трепать нервы всему стаффу, например, из-за того, что ему принесли воду не той марки. Ну, сами же виноваты. Поэтому тогда тот бедный агент и отправился в больницу с нервным срывом, когда на него сначала наорали, а потом ещё и запустили бутылку с водой в голову. Хорошо, что увернуться успел. Да, всем, кто работал с Пак Чимином нужно было выдать орден за железное и нескончаемое терпение, которое тот испытывал при каждом удобном случае. Из своих мыслей Чимина вырвал голос того же парня, который, правда, теперь не жаловался, а радовался, что они наконец-то приехали. Модели вышли из машины и на миг остановились, рассматривая локацию. Тому, кто нашёл это место, несомненно стоит отдать должное, потому что природа вокруг была больше, чем восхитительной. Из-за солнца, которое стояло в зените, море казалось большим блестящим куском полотна, с которым играл буйный ветер, заставляя волны отбивать блики. Чуть вдалеке протягивался деревянный пирс, в начале которого уже стояла одна камера. Возле берега также была пришвартована небольшая яхта, которую арендовали специально для съёмок. На песке были беспорядочно раскиданы надувные шезлонги и милые круги фиолетового и синего цветов, и была натянута волейбольная сетка, рядом с которой валялся мяч. В общем, все воссозданные условия прекрасно соответствовали образу идеального отпуска. — Так! — послышался властный голос фотографа. — Не теряем времени. Сначала сделаем пару десятков снимков на яхте, а позже — пляже и в море. Затем я разобью вас на пары, и сделаем ещё пару фото по отдельности. Всё ясно? Модели согласно кивнули, отправились переодеваться и дать визажистам нанести макияж на своё лицо. Все приготовления заняли около получаса, хотя это было рекордное время, потому что нарядить и накрасить нужно было восемь человек, в то время как визажистов и стилистов было только четверо. В натянутой палатке неподалёку от пляжа было адски жарко, и тот вышеупомянутый парень вновь начал жаловаться, раздражая абсолютно всех присутствующих. Но всё же с горем пополам всех моделей удалось привести в порядок, и теперь все уже находились на яхте, занимая свои позиции и натягивая на лица дружелюбные улыбки. Чимин стоял на переднем плане, облокотившись на леер и держа в руке бокал с мохито, ослепительно улыбаясь прямо в объектив. Две девушки расположились на шезлонгах, стоящих параллельно друг другу, демонстрируя свои прекрасные худые ноги. Аккурат между шезлонгами умостился Чонгук, расположившись в позе лотоса. Остальные четверо стояли где-то позади, пытаясь изобразить правдоподобное веселье. Когда наконец-то все заняли свои позиции и выбрали нужную позу, фотограф незамедлительно принялся делать снимки, иногда давая указания моделям, что им нужно будет сделать для следующего кадра. Всё же профессионализм фотографа и моделей дал о себе знать, поэтому уже через двадцать минут были готовы несколько потрясающих снимков, смотря на которые невольно хотелось думать, что люди, изображённые на них, действительно веселятся. Хотя Чимин не сказал бы, что ему было весело держать ту «курицу» у себя на спине, которая потом его ещё и случайно поцарапала своими длинными ногтями. Но работа есть работа, слова Юнги по-прежнему отдаются эхом в голове, поэтому Чимин старается держать себя в руках и не закатывать истерику, держа марку прежде всего перед Чонгуком, чтобы тот понимал, что перед ним не только истерик и невротик, а ещё и профессионал своего дела, который заслужил свою популярность не просто за красивые глаза. Хотя и за них тоже. После того, как были отсняты фото на яхте, все восемь человек переместились на пляж, вновь изображая веселье. Девушки позировали вместе с парнями, которые их обнимали за талию и смеялись. Позже они все восьмером изображали игру в волейбол, во время которой Чимин воспользовался шансом и зарядил Чону мячом прямо в лицо. Он, конечно, за это сразу же извинился, но улыбку с лица стереть так и не смог. Чонгук сделал вид, что ничего страшного не произошло и продолжил позировать дальше, улыбаясь и думая, что Пак определённо идиот, если такие глупости продолжают его радовать. В целом съёмки протекали довольно спокойно и продуктивно, потому что за два часа фотограф успел уже отснять половину запланированного и теперь оставались лишь парные съёмки. Чимин очень надеялся, что его поставят в пару с тем привлекательным красавчиком, на прессе которого можно морковку натереть, ну, или хотя бы с какой-нибудь из девушек, но все его мечты и надежды разрушились в один миг, когда фотограф произнёс: — Пак Чимин, Чон Чонгук, вас я отсниму последними. Сцена с шезлонгами и надувными кругами в море. Челюсть Чимина чуть не отвалилась, а сам он уже был готов начать орать на фотографа прямо сейчас, но он буквально прикусил свой язык, чтобы не взболтнуть лишнего, и параллельно прокручивая у себя в голове слова Юнги, которые будто разряд тока приводили его в чувства. Он коротко кивнул и направился в палатку, чтобы ему подправили макияж. Чуть отойдя от фотографа, который уже направился к пирсу с двумя моделями, Пак принялся зло пинать ногами тёплый песок и материться себе под нос. — Да чтоб его! — он глубоко вдохнул, стараясь привести свой внутренний шаткий мир в порядок. — Чего злишься, принцесса? — Чонгук нагнал раздражённого Чимина и ухмыльнулся, увидев злобу старшего. Но Чимин, который только привёл свой внутренний мир в порядок с помощью глубокого вдоха, не собирался расшатывать этот мир снова, поэтому просто промолчал, приближаясь к палатке и игнорируя смешок Чона. Он уселся на одно из кресел, и позволил визажистке приступить к своей работе. Та вытерла одинокие капли пота на его висках и принялась наносить водостойкую основу на его лицо. Когда девушка закончила со своей работой, Пак встал с кресла и быстрым шагом вновь направился к пляжу, не желая оставаться с Чоном в одном помещении дольше положенного. Он шёл просто куда глаза глядят, зарываясь ногами в тёплый песок и свежий морской воздух. Идея парной съёмки вместе с Чонгуком не нравилась ему от слова совсем. Этот заносчивый выскочка, мудак и так далее по списку Чимина, бесил его до невозможности. Он наглым образом рыл ему яму, расположив к себе почти всех в агентстве, учитывая и Юнги, который видел в Чоне огромный потенциал и возможную прибыль, чего он, к сожалению, перестал видеть в Чимине. Чимину такой расклад совершенно не нравился, поэтому он бесился от этого ещё больше, каждый раз больше напоминая обиженного ребёнка, нежели человека, который знает своё дело. А всё из-за этого Чон Чонгука. Пак был уверен, что только из-за него, поэтому и пытался испепелить его взглядом при каждом удобном случае, но Чонгук почему-то всё ещё так и не загорелся синим пламенем, что расстраивало Чимина. Чимин не спеша шёл к морю, продолжая футболить песок ногами. Жара наконец-то чувствовалась уже не так сильно, как несколькими часами ранее, поэтому Чимин счёл погоду довольно хорошей и даже начал немного радоваться этой съёмке, несмотря на небольшую усталость. Пак наконец-то подошёл к тёплой воде, которая так и норовила коснуться его ступней и заключить их в свои тёплые приятные объятья. Чимин поддался этому желанию, поэтому в следующий миг сделал ещё несколько шагов и довольно улыбнулся, почувствовав касание воды. Светловолосый приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не так било в глаза и посмотрел вдаль, наслаждаясь видом волн. Они больше чем завораживали. Их свободные, иногда еле уловимые движения казались одним из видов искусства, заставляя подчиниться и неотрывно смотреть на них, оставляя в памяти каждое их движение. Собственно, Чимин тоже стал одной из жертв и на несколько мгновений просто застыл, смотря на волны и думая о чём-то далёком. Поэтому он не сразу услышал крик недовольного фотографа, который уже успел отснять всех моделей, пока Чимин как загипнотизированный смотрел на движение воды. — Пак Чимин! Чимин даже немного дёрнулся от неожиданности, когда услышал голос, который раздался рядом. — Давайте я отсниму последнюю сцену, и тогда смотрите на своё море сколько захотите, хорошо? — недовольно произнёс фотограф, вытягивая Чимина из небольшого транса. — Знаете что, — громко начал Чимин, но заметив Чонгука на горизонте, резко потерял весь свой истерический настрой, вновь вспоминая слова Юнги. — Я уже иду. Неожиданно закончил Пак, заставив фотографа в недоумении свести брови. Пак направился прямо к Чонгуку, который уже стягивал с себя майку, и, захватив надувной шезлонг, вошёл в воду, с каждым мигом заходя всё глубже и останавливаясь лишь тогда, когда вода уже касалась его тазовых косточек. Он быстро умостился на шезлонге, выжидающе смотря на приближающегося Пака, который сделал то же самое, и через несколько секунд уже разместился на надувном шезлонге по диагонали. Фотограф ещё несколько мгновений подождал, пока Чимин займёт нужную позу, и принялся фотографировать двух парней, которые дружелюбно улыбались, смотря в объектив камеры. Чимин лёг, слегка поворачиваясь боком, демонстрируя свои кубики пресса, а Чон сделал акцент на мышцах рук. В какое-то мгновение это просто превратилось в самое настоящую гонку, которую можно было назвать «Кто лучше получится на фото — тот молодец». Потому что эти двое совершенно забыли, что они прежде всего рекламируют одежду, а не себя. Закончив с шезлонгами, парни переместились на берег моря, делая вид, что они играют с волнами и веселятся, не забывая при этом улыбаться. И всё протекало довольно спокойно и хорошо, фото получались действительно качественными, пока фотограф не озвучил своё следующее указание. — Чонгук, а теперь возьми Чимина к себе на спину. Чимин на секунду замер, переваривая просьбу фотографа, а потом громко выкрикнул: — Я не собираюсь залезать вверх на этого идиота! — Конечно, — ухмыльнулся Чонгук. — Потому что такая истеричка, как ты, должна быть снизу. На секунду стало совершенно тихо, и, казалось, что даже фотограф в шоке перестал дышать, переводя взгляд с одного на другого. Чимин, будто ударенный мешком пыли, посмотрел на Чона, который довольно улыбался, и в следующий момент просто развернулся, на ходу крикнув: «Съёмка окончена!».