Разбитое сердце

— Сегодня прохладно на улице, — я обняла свои плечи. — А всё потому, что уже поздно для прогулок, — сказал Густав и накинул на меня свою кофту. Я люблю гулять ночью, а не днём. Просто ночью мир становится другим, время будто замирает. В этом мире хочется жить, перед тобой открываются все тайны. И этот свежий воздух… Что может быть лучше? Я даже представить не могу. Мы вышли с Гасом погулять ночью. И я не заметила, как привела его в своё самое любимое место. Это очень высокий холм, с которого виден весь наш маленький город. Все огоньки горят так ярко, что хочется слиться с ними воедино. — Ариз, о чём ты думаешь? — за эти два дня Пип придумал мне сокращённое имя. Я глубоко вздохнула, понимая, что он слишком дорог мне. Я, кажется, и правда люблю его. Но как кумира или всё же как человека? С каждым днём проведённым с ним это всё труднее объяснить. — О многом, Гас, о многом, — мы сидели на холме и смотрели вдаль. — Я хочу услышать о чём. Давай же! — он подсел ближе ко мне. — Ну, хорошо. Я думаю о том, почему люди решаются сделать больно другим людям? А особенно, если это кто-то, кто тебе очень дорог. Скажи мне, разве можно причинить боль человеку, которого любишь? — я взглянула в печально-карие глаза парня и попыталась найти там ответ. — Если человек действительно любит, то он никогда не причинит боль специально, ради какой-то выгоды… — сказал Гас и притянул меня к себе за талию. По моему телу прошёлся знакомый мне уже ранее электрический ток. — А тебя когда-нибудь предавали? — я посмотрела на него, а он грустно хихикнул. — Конечно. Всех предавали. Люди такое дерьмо, что готовы пойти на всё, ради своей выгоды. Они будут идти по головам других, не смотря ни на что, — высказался Густав и опустив голову, закусил губу. Кажется, что в эту ночь он ещё красивее. Я готова просидеть с ним тут всю свою жизнь, в его объятиях, в которых мне так тепло. Я готова бесконечно слушать его голос, пока бьётся моё сердце. — А ты любил когда-нибудь? — не думая, задала вопрос я. Боже, какая же я дура! Я чувствую себя неловко. Густав молчал, а я начала дрожать. — Я?.. Я любил. Это очень хуёво и пиздецки грустно, — ругался матом Пип. — Тебе сделали больно? — я поглядела в его глаза. Пускай скажет: «Нет», ведь иначе мне станет больно за него. Но парень обнадежил меня. — В какой-то определенный момент, найдется та сука, которая разобьёт тебе сердце. Но я никогда бы не мог подумать, что почувствую это в таком раннем возрасте, — Пип тоже начал смотреть мне в глаза, а после, спустился на мои губы. Я машинально облизала их. И в ту же секунду, Гас прильнул к моим губам со всей страстью. Волна приятных ощущений прошла внизу моего живота. Вдруг, всё тело онемело от необычно новых для меня чувств. Вскоре, вкус поцелуя изменился на что-то очень солёное. И тогда я оторвала свои губы от парня. Его прекрасные глаза были мокрыми, а на тех самых губах, что я целовала секунду назад, были слёзы. — Что случилось, Густав? — испуганно, спросила я. — Прости… Прошу, прости меня, — он заплакал, закрывая свое лицо руками. Как же мне на тот момент хотелось прижать его к себе, словно котёнка, которого выбросили на улицу. Я поняла, что мне стоит помолчать какое-то время. И я просто положила голову плачущего парня к себе на грудь. Я чувствовала как он изливает мне свою душу через слёзы. Да, пускай не словами, но я его понимаю. Он получил столько говна от этой жизни, совершенно незаслуженно. Этой же ночью. Сквозь сон, я услышала какие-то мучительные стоны. Я проснулась. Может, это всего лишь сон? Но тут же на мой вопрос, я уже наяву услышала эти тихие, но странные звуки, которые издавались из комнаты Густава. Мама выделила ему специальную комнату на втором этаже, рядом с моей. А комната мамы была на первом. Я всё же решила заглянуть в спальню к Пипу. Немного приоткрыв дверь, я заглянула в щёлочку. И следующее что я увидела, развеяло во мне дикий ужас. Парень лежал на кровати и стонал, явно от боли. Он скулил в подушку. Его одеяло валялось на полу. Я заскочила в комнату, как бешеная. — Блять, Гас, что происходит? — заплакала от страха я. Ар смотрел на меня и продолжал мучительно стонать. — Уходи, Аризель! Оставь меня, — закричал он, а я не могла остановить свои слёзы. — Я никуда не уйду! Я не оставлю тебя в таком состоянии. Что происходит? — в истерике подбежала я к его кровати. — Все мои наркотики закончились ещё неделю назад. Мне сейчас плохо. — Ты в моем доме не употреблял эту дрянь? Господи, как остановить это? — заплакала я хуже прежнего. Просто я совсем теряюсь в тех ситуациях, когда не знаю, что мне нужно делать. Самое ужасное, что я знаю об этом, это то, что человек может умереть, если его организм не выдержит без дозы.