Влюбившись в немое пространство

1 Я и не вспомню, что происходило со мной последнюю неделю декабря, но этот день намертво впечатался в разум. И лишь одно я знаю точно. С каждым годом становится все хуже и хуже. Стрелка часов перевалила за полночь, пробили куранты и один за другим в небе разгорались яркие огни салютов, рассекая туман. На улице идет дождь или же это мокрый снег, но от этого суть не меняется, потому что настроение заметно портится с каждой пролитой небом слезой. Прекрасное начало года. Трясутся руки. Но не от холода. Горькая жидкость янтарного цвета плещется из стороны в сторону, незамедлительно стекая по хрустальным стенкам. Я смотрю вглубь стакана и тут же отворачиваюсь, потому что собственное отражение вызывает у меня отвращение. То, что происходит сейчас, больше напоминает сон. Все так размыто и нереально. Чувство, словно этого не должно было произойти. Но почему-то произошло. Телефон так и молчит. Да когда такое вообще было, чтобы в Новый год никто не названивал? А еще он не отвечает. Единственный человек, которому я пытался позвонить. Хотел бы я встретиться под предлогом «вернуть собаку», но все мои попытки не увенчались успехом. Абонент временно недоступен. Вот и поговорили. Пушистое чудо, свернувшееся в клубочек на моих коленях и еле умещаясь на них, напоминает о лучшем времени, проведенным с тобой. Исчезнуть, ничего не объяснив. Поистине мужской поступок. Прокручивая в руке пачку сигарет, задаюсь вопросом «курю ли я?». А если и курю, то когда это началось? Этот промежуток времени я не помню. Возможно, я слишком был одурманен своей глупой любовью, что даже не заметил, как встал на эту веревку над скалами, сверкающие острыми клыками, словно лезвиями. Оглядываюсь назад: половина пути пройдена, бессмысленно идти обратно. Клубы дыма окутали темную комнатушку, поднимаясь к потолку. И когда я только успел зажечь ее? Затягиваюсь уже увереннее, но ничего не чувствую. Разве что дым не становится частью интерьера, теперь он вырисовывает мертвую петлю вокруг шеи. «Исповедь неполноценного человека». Неожиданно раздался телефонный звонок, но экран по-прежнему оставался выключенным. Нажав пальцем куда-то в пустоту, поднес телефон к уху и тут же услышал спокойный женский голос, который продиктовал мне адрес. Адрес чего? — Это больница. Я открывал рот, но не мог выдавить ни единого звука, но странная женщина будто читала мои мысли и отвечала до того, как я успевал опомниться. — «Он» там. «Он»? Тот, чье имя я не могу вспомнить. Кто приходит ко мне в самых светлых снах и пропадает с первыми лучами солнца. — «Он» попытался покончить жизнь самоубийством, — женщина помедлила, — но не вышло. — Печально произнесла она. Что бы это могло значить? Глупый розыгрыш? Я ведь даже представления не имею о чем и о ком она говорит. Кому-то стало скучно в новогоднюю ночь? Но на часах уже семь утра, да и за окном стало понемногу светать. Как прошли эти шесть часов? — Мне очень жаль, но парень в коме. Хотя удивительно, что он вообще выжил после падения. Арсений, я была там и видела все собственными глазами. Она знает мое имя? — «Он» одной ногой на том свете. Я почувствовал, что ко мне вернулся голос, но к тому времени вызов уже был сброшен. Его имя звонким эхом пронеслось по комнате. И я смог вспомнить. Чуть шевеля губами, я повторял его по слогам. Снова и снова. До тех пор, пока в горле не образовался ком, который вновь лишил дара речи. 2 Я здесь. Как она и велела мне, я спросил, где находится больничная палата, в которой лежит «он». «— Просто спроси, где его палата. Они отведут тебя туда, куда нужно.» Желтые стены. Длинные коридоры. И ни единой души. Это место кажется до боли знакомым, но я не могу вспомнить был ли я тут. Дежавю? Немного пройдя вперед, я очутился в просторном темном лифте. И опять никого. Столько кнопок и ни одна из них не пронумерована. Но это не вызвало проблем, потому что лифт автоматически поднялся на нужный этаж. Как мне кажется. Не помню, как я дошел до «его» палаты, но очутившись напротив нее, я не смог пошевелиться. Ноги стали ватными и вскоре земля пропала из-под ног. Но кто-то открыл дверь и подтолкнул меня внутрь, моментально исчезнув. И тут же в нос въелся запах лекарств вперемешку с домашней едой, от чего я невольно поморщился и отступил на пару шагов назад. Уперевшись на стену, стал хватать руками воздух и держаться за ближайшие предметы, чтобы не потерять равновесие. Это «он». Темный принц мирно лежал, намертво скованный больничной койкой и различными проводами, без малейшей возможности выбраться из этих оков. На его теле не было и живого места: голова, руки и ноги обмотаны белыми бинтами. Бледное худое лицо покрыто мелкими ссадинами и царапинами, а полумертвые губы открыты в немом крике. Вечный сон. — Антон... — По щекам без остановки стекали горькие слезы, собирающие целые моря. Я вспомнил. Но как я мог забыть? — Прости ме... ня. — С глазами, полными слез, осматривал каждый милиметр его бархатистой кожи и осторожно присел на ледяной пол рядом с кроватью. — Это я виноват. Ничего бы этого не произошло, не будь я так слеп. — Со всей одури сжимая край подушки, сквозь всхлипы, я сорвался на крик, который раздирал глотку изнутри. — Ох, прошу прощения, но посетителям в это время нельзя тут находится. — С опасением проговорило что-то, мельком похожее на человека, медленно приближаясь со спины. Холодная, бесформенная часть тела дотронулась до моего плеча и тут же пропала, как только я обернулся. И в следующее мгновение все изменилось: на смену невзрачной больничной палате пришел загаженный и такой же безлюдный подъезд. Это место. Здесь должна быть его квартира, вроде бы. Но все больше напоминает наркопритон, нежели дом, в котором живут люди. Живые. Стоп, что? Здесь просто никого нет, как на некогда шумных улицах, да и в больнице. С чего я взял, что человечество вдруг вымерло? К тому же я видел врача. Наверное. По крайней мере он был похож на человека. Мир вдруг решил вычеркнуть из моей жизни второстепенных персонажей? Да что бы все это могло значить? Оглядевшись по сторонам, я неосознанно двинулся к лестнице, ведущей на восьмой этаж, потому что другого выхода у меня не было. Дорога вниз была заблокирована, а лифт так вовремя не работал. И спустя каких-то несколько секунд я оказался на крыше. Но почему именно здесь? Холодный дождь лил, как из ведра, но ведь сейчас зима или уже нет? — Тридцать первое декабря. Восемнадцать часов восемнадцать минут. — Сквозь барабанящий по крыше дождь послышался грубый и немного дерзкий голос высокого парня напротив. — Я хотел умереть красиво. — «Он» обернулся, а на его глазах выступили слезы, те, что заставили плакать и меня. Я обещал, что не позволю тебе проронить и слезинки, но сам же виноват в том, что ты сломался. Прямо у меня на глазах. — Мне опять помешали. — Выкрикнул он сквозь слезы, разрывая образовавшуюся тишину между нами. — Это ты. Все из-за тебя! Снова не могу говорить. Видимо, кому-то нравится наблюдать за тем, как я страдаю и при этом не могу что-либо предпринять, и сейчас даже нет возможности оправдаться перед «ним». Недолго посмотрев на сотовый телефон в своих руках, парень со всей силы бросил его в меня, что-то выкрикивая вслед. Металлический предмет больно прошелся по лицу и разлетелся в дребезги, столкнувшись с бетонной поверхностью. По скуле медленно стала стекать горячая вязкая жидкость. Это непохоже на кровь. Черная и липкая, словно смоль. Капельки дождя быстро смыли с моих пальцев непонятное вещество темного цвета и теперь рассудок постепенно возвращался ко мне. Он все ходил по краю крыши, безмятежно жестикулируя руками и, видимо, что-то напевая. Это был мой шанс. Почти незаметными, но уверенными шагами я подбирался к странному человеку, которого собирался спасти. Но нужно ли мне это? Если судьба распорядилась так, что я оказался здесь, рядом с ним в этот самый момент, то безусловно. Чем ближе я подходил, тем сильнее билось сердце. Я не мог допустить его смерти. — Я знал, что этим кончится. — Повернувшись к панораме ночного города, неожиданно выпалил он. И мне пришлось остановиться. — Ты бросил меня, как старую ненужную игрушку, променяв на более дорогую и красивую. А я... А что я? Ранимый, бестолковый дворовый пес. Воспользовался моими чувствами, а затем растоптал их. Здорово, наверно? — Парень неподвижно стоял на том же месте еще секунд десять, а потом резко развернулся ко мне лицом. — Я не буду больше обременять тебя. — Выдавив из себя подобие улыбки, он сделал шаг назад. — Антон! — Рванув к темному силуэту, я попытался схватить его. Но не успел. Раскинув руки по обе стороны от себя с той же улыбкой на лице, парень медленно растворялся в воздухе, пока не обратился в пепел. 3 По макушке ударило чем-то тяжелым и я вынужден был открыть глаза. Вокруг темно и душно, но опять никого. Это моя квартира. Сомнений нет. Уже светло. Но на улице больше нет снега. Девятнадцатое мая. Прошло больше четырех месяцев, но каким образом? Неужели это был сон? Все убрано, на столе лежат завернутые контейнеры, хотя непохоже, что сюда вообще кто-либо заходил. И ее нет. — Снежинка! — Забегая в каждую комнату, раз за разом окликал собаку, но бестолку. Теперь она. Все покидают меня. Мое существование бессмысленно. Где-то без умолку звонит телефон, разрывая гробовую тишину. — Слушаю. — Наконец отыскав смартфон, прошипел я. — Добрый день, Арсений. Я звоню вам из больницы. Будьте добры, приедьте к одиннадцати часам по тому же адресу. — Снова она. — С какой целью? — Ничего страшного в том, что вы забыли. Сегодня выписывают Антона. Ну и вы сказали, что заберете его, верно? Я медленно сполз вниз по стене, сжимая в руках телефон, откуда еще издавались какие-то звуки до тех пор, пока не послышались длинные гудки, и снова заплакал. Все-таки это был сон. Просто страшный сон. Оставалось чуть меньше двух часов, но я, не раздумывая, надел первое, что под руку попалось, и выдвинулся к нужному месту. — Ждите здесь. Он скоро спустится. — Дружелюбно произнесла женщина, не поднимая на меня глаз и продолжая заниматься своими делами. Минуты тянулись вечность. За то время, пока его не было, я обошел весь первый этаж, отмечая каждый угол. Все, как и должно быть. Один за другим пациенты ходили по коридорам, больше напоминая мумий, нежели живых людей. Но вот двери лифта открылись. И буквально пару секунд я стоял в ступоре, пристально смотря, как ко мне приближается Антон, но вскоре потерял равновесие, упав на холодный кафель. Что было дальше я вновь забыл. Перед глазами лишь «он». На инвалидном кресле, в окружении медсестер. А на лице читалось лишь безразличие. Он меня даже не заметил или сделал вид, что не видит. Будто я призрак. А вдруг это был не сон? 4 Мне сказали, что он больше никогда не встанет на ноги. Никогда. И все потому, что я допустил это. За столько лет я так и не научился понимать чувства людей, хотя полностью посвятил себя профессии психолога, а вскоре и преподавателя в университете. Из-за моей глупости его жизнь оборвалась к девятнадцати годам. Совсем юный и неопытный мальчишка, который еще вчера играл в машинки с друзьями во дворе, в один миг потерял все. Он ненавидит меня. В этом нет сомнений. Но несмотря на это все так же искренне улыбается мне при встрече или когда я рассказываю очередную глупую историю. Лежа на моих коленах, протягивает вверх маленькие, худющие ручонки, нежно касаясь подушечками пальцев каждого изгиба лица и вырисовывая невидимые и только ему известные узоры. Сильно прижимается во снах, нервно ворочась из стороны в сторону и разговаривая сам с собой, и успокаивается, когда я целую его в макушку и втягиваю в крепкие объятия. Спустя два месяца он так и не вернулся домой. Забрав его тогда из больницы, еще до того, как приехала мама Антона, увез к себе на дачу загородом. Потому что он попросил. А я не смог отказать. В ином случае я бы вновь облажался. Мы больше не затрагиваем эту тему, и парень вроде кажется счастливым, но действительно ли это так? Старается держаться, когда я рядом, а потом тихонько плачет в спальне, чтобы не показать свою слабость. От этих слез становится невыносимо трудно дышать, а так долго терпеть эту боль у меня нет сил. И каждый день собственные слезы душат меня. Разбежавшись по разным комнатам и запираясь изнутри, мы остаемся наедине со своими мыслями и, кажется, совсем не против этого. Высвободив настоящие эмоции в четырех стенах, выходим в гостиную и, как ни в чем не бывало, разговариваем на бытовые темы. 5 Утро двадцать третьего июля. Твой день рождения. Уже совсем взрослым стал, хотя для меня ты, наверное, так и останешься ребенком. Моим ребенком. Что бы ты не делал, я всегда буду рядом. Даже если отвергнешь меня, не уйду. И не нашел бы причины, чтобы настолько низко опуститься. Ты смотришь на меня так, словно я — центр твоей Вселенной. И твои слезы. Сейчас ты их не скрываешь, потому что боишься показаться черствым и холодным. Но что произошло далее было и правда неожиданно. — Антон? — Я все еще стоял между ними, не зная, как подступиться. Слезы лились ручьем, так и не останавливаясь. Это было больше похоже на истерику, ведь все то, что он копил в себе, вырвалось наружу. И всего одно мое действие вызвало такую реакцию, и я даже не уверен, что сделал правильно. — Прости меня. — Тихо прошептал я, усаживаясь рядом с ним на землю, подминая под себя ноги. — Если я что-то сделал не так, то позволь мне все исправить. Седовласая лошадь после нескольких попыток привлечь к себе внимание, успокоилась и прилегла на мягкий летний ковер зелени. — Я просто подумал... Что ты хотел бы увидеть ее снова, вот и... Прости. — Обхватив его колени и уткнувшись в них, я невольно заплакал. — Я такой идиот. Теплая рука ласково прошлась по моей макушке, расстрепав непослушные волосы и немного оттягивая их назад. Его мокрые от слез наивные глаза встретились с моими, полными сожаления. — Сень... Я очень сильно люблю тебя и Акварель, но... — Обхватив мое лицо руками и заглянув прямо в душу, не торопясь начал он. — Что? — Кое-как выдавил из себя я. — Почему ты еще здесь? —Искренне улыбнувшись и сильнее плача, парень отпустил меня и с понурым видом отъехал к Акварели. — Я. Нет. Мы любим тебя, Арс. Возвращайся. — Он развернулся, вытирая щеки тыльной стороной ладони, а другой рукой держа лошадь за узду. Антон? Я не могу... Не могу произнести его имя вслух. Что я вновь сделал неправильно? Когда только все стало налаживаться, я потерял и то, что имел в последний момент. Кто-то стучит в дверь? Только в какую?