Через миры

М-м-мр-р-р… Как же приятно — потянуть все четыре ножки так, чтобы косточки защёлкали! Сладко зевнув, я перевернулась с бока на спину и уставилась в выбеленный потолок своей спальни. Вот всё хорошо, только как-то непривычно стало… Спать одной, дома, а не в посольстве. Особенно после того, как я познакомилась с тобою, Мирдал. Как чудесно, что дружба между Эквестрией и Нашаром наладилась достаточно быстро и легко! Не могу сказать, что послужило этому причиной, но одно ясно — после нескольких встреч принцессы Селестии и Инанны, сар-волода Нашара, связи между нашими странами стали укрепляться с каждым днём. Причём не только лишь между пони и драконами. Эквестрия выступила чем-то вроде… примирителя Тёмных - пушистых и чешуйчатых драконов Нашара, и Светлых, от которых Тёмные когда-то ушли на «нашу землю» - именно так, «Наш Ар», и переводится название их страны. Поначалу Тёмные показались нам несколько отталкивающей расой. Пони не очень-то дружны с драконами, даже сейчас, когда ими правит владычица Эмбер, а эти инопланетные низкорослые дракоши оказались ещё и очень жестоки. Подумать только, они использовали энергию душ убитых врагов в качестве своеобразного топлива, для поддержки собственных магических сил, для... Да для ещё целой кучи различных вещей! С другой стороны, их можно понять: в мире Нашара Тёмным приходилось драться с чудовищами-навами - существами из других миров, с кракалевнами - насекомоподобными ящерами вроде наших чейнджлингов, только склонных более к технологии, чем к магии, с деструкторами, которые были обычными Тёмными, но попали под влияние навов, и наконец, с хаосистами-мутаторами — правда, с последними Инанна потом объединилась… Вполне возможно, Тёмные даже напали бы на нас, если у власти в Нашаре всё ещё стояла бы та тварь, с которой я познакомилась совсем недавно… Бр-р-р! К счастью, рыжешёрстная драконница Инанна являлась мудрым правителем, искренне заботившимся о своём народе и понимающем, как добиться благополучия. Конечно, драконы победили бы нас, но это стоило бы им многих шкур, а трофеев взамен набрали бы не так уж и много. С другой стороны, мы нуждались в познании тёмных материй, а драконы Нашара заинтересовались светлыми, и вскоре между странами возник зыбкий союз. Благодаря тому, что Тёмные практически на протяжении всей своей истории как раз и боролись за саму возможность мирно жить на своей земле, они упустили из вида некоторые аспекты мирной жизни, которые мы поспешили восполнить… Селестия Лучезарная, эти драконы даже не знают, что такое газированные напитки! Ну, и к тому же, мы нашли точки соприкосновения в торговле между странами, в магии и технологиях. Когда союз окреп, понадобились те, кто должен был его поддерживать. Для этого нужен был, во-первых, не слишком «тёмный» дракон, а с другой — не слишком «светлая» пони. Ты, Мирдал, как раз и был «не слишком тёмным»… По правде говоря, ты и драконом-Светлым не считался. Демиург, павший в глазах собратьев и отвергнувший титул правителя, но так и не оставивший своих детей. Романтично. Может, мне это в тебе и приглянулось — точно так же, как твоя золотая мягкая шёрстка, твоя прекрасная грива, голубые глаза и, кхм, драконье великолепие, с которым не сравнится ни одна жеребцовая гордость. Я внезапно ощутила острую тоску по своему другу. Он ведь сейчас находился на Харадоле — планете, где и был Нашар - отдыхая после своей дипломатической миссии. А меня обстоятельства призывали оставаться в Эквестрии. На Холодном Севере что-то происходит, что-то плохое, и потому меня лишили отпуска и заставили дожидаться решения принцесс Селестии, Луны и Инанны по этому поводу. Но с каким бы удовольствием я бы спихнула это ожидание на другого… Или провела бы время вместе с моим дракончиком. Я прикрыла глаза, стараясь удержать перед внутренним взором твой образ. Я чувствовала прикосновения твоей щекотливой золотой шёрстки и пёрышек, твои острые, жёсткие, но при этом такие нежные коготки, я ощутила твоё дыхание и… Кисточку, способную подарить огромное наслаждение - или же сотворить сладкую муку. Но самое главное в тебе — то, что ты был великолепен не только как жеребец. И мог доставить не только физическое удовлетворение, но и… Магическое. Я чувствовала внутри себя, в глубине своей души, жар и свет, которые подарило мне когда-то Второе Солнце. Прикусив губу, я двинула копытца по своей груди, опуская их пониже… И ещё ниже. Приостановив копытце над щёлкой, я представила тебя в виде жеребца, как ты когда-то перевоплотился, чтобы принести мне ещё больше удовольствия. Фантазируя, я удерживала образ драконьей гордости, но представляла, что это вовсе не мои копыта, а копытца самого Мирдала нажимали на меня и отпускали, скользили вверх и вниз, и даже чуть проникали вовнутрь, повернувшись так, чтобы копытце дотронулось до клитора. М-и-рд-а-а-ал, как мне тебя не хватает! Приподняв копытце и повернув его, я нажала посильнее и мягко двинула его вправо, чтобы насладиться этими приятными прикосновениями. Сдержанно фыркнув, я повернулась на бок, запуская копытце ещё поглубже, что всё же вызвало у меня новый стон. Как бы сейчас было хорошо почувствовать кожаный ошейник, перекрывающий воздух и вносящий моё тело в состояние лёгкого страха — и безумного наслаждения! А если бы ещё копытца были связаны… Я всегда быстро доводилась — но на этот раз мои копытца замерли на месте, едва ушек коснулся стук накопытников. Быстро повернувшись, я схватила одеяло и натянула его на себя, а сама откинулась на подушку, притворившись, будто бы сплю… Как бы я хотела, чтобы в комнату вошёл золотой жеребец! К сожалению, моё желание едва ли исполнилось на треть — в комнату зашла белоснежная кобылица с волшебной гривой и хвостом, которая могла повелевать солнцем и носила золотые доспехи, но разве она мне была так нужна сейчас? - Принцесса Селестия… - я сделала попытку вскочить с кровати, но пони улыбнулась мне. - Прости за ранее вторжение, Хелли, - добродушно сказала она. - Я решила лично посетить тебя перед тем, как вернуться в Кантерлот. - Так вы уже вернулись из Дворца Сталагмитов? - глупо спросила я, имея ввиду дворец Инанны. Кобылица кивнула и уселась на край кровати, заставив меня поджать задние ноги. - Наши худшие опасения подтвердились, - с печалью сказала она. - Мы смогли отследить сосредоточение тёмной магии на Холодном Севере, у подножья Кристальных Гор. - Что это за магия? Селестия покачала головой. - Я не могу определить её свойств. Это древняя и могущественная магия, но в ней есть что-то… Не из нашего мира. Последние слова, произнесённые с ударением, молнией пронзили мою голову. Как я не догадалась сразу… Наверное, потому что не окончательно проснулась. Ещё в Нашаре я совершила ужасную ошибку, выпустив магию из специального сдерживающего кристалла — магию, свойств которой я не знала, но которая не только на некоторое время обратила нас с Мирдалом во тьму, но ещё и высвободила самое большое зло в Нашаре. Герусет. Нет, эта драконница-тиранша не слишком могущественна, просто… Я уже «имела честь» близко познакомиться с ней, и могу заявить, что она гораздо страшнее любого пришельца-нава, любого злодея в Эквестрии. Потому что навы желали только каким-либо образом одолеть жителей Нашара, а Кризалис или Королю Шторму требовалась полная власть над пони. Герусет же была чудовищем, не жалеющим ни друзей, ни врагов в своём стремлении к могуществу. Я порылась в поисках информации о Герусет и знала достаточно, чтобы даже со всей своей понячьей миролюбивостью радоваться удару Инанны, которая положила конец царствованию Герусет, отрубив ей голову. И вот теперь… Из-за меня… Герусет возвратилась. - Я уезжаю в Кристальную Империю, - продолжала Селестия. - Нам нужно усилить щит над нею. А тебе следует вернуться в посольство в Нашаре. - Конечно же, принцесса, - кивнула я. - Всё будет так, как вы скажете. Селестия поднялась с кровати. Её добрая светлая улыбка сменилась на слегка лукавую. - Передавай от меня привет Мирдалу. Я едва выдержала взгляд весело блестевших глаз. Селестия один раз поймала нас с тобою в постели, а во второй сама подарила мне возможность отплатить тебе за всю его доброту, на несколько часов подарив мне рог и способности аликорна. Тайный смысл в её словах не увидел бы только полный глупец. - Да-да, обязательно! - пропищала я, но Селестия уже вышла из комнаты, оставив меня одну. И без всякого желания клопать — уж лучше поберегу себя до личной встречи с тобой… Встав с кровати, я размяла копытца и крылышки, и прошлась на кухню, чтобы поставить чайник — день я привыкла начинать с кофе. Но и завтракать что-то не очень хотелось, а вот мысли о Севере всё сильнее беспокоили меня. Если Селестия решила отправиться в Империю, чтобы защитить её, значит, принцессе Каденс и принцу Армору действительно нужна была помощь! Какая же сила могла так испугать аликорнов и одного из самых могущественных единорогов на свете? Армор удерживал щит над Кантерлотом, Каденс — над Империей, когда на неё нападал Сомбра. Таким магам не нужна поддержка… Если только им не противостоит по-настоящему могущественный злодей. Или злодеи? - Нужно всё проверить, - сказала я самой себе. Да уж, нужно... У Селестии хватит ума послать на Север Хранительниц Элементов Гармонии — а я уже имела возможность убедиться, что зло в Нашаре и зло в Эквестрии отличаются. И не была уверена, что даже столь мощная магия, как маги их дружбы, сможет справиться с каким-нибудь злобным навом… Или же всё с той же Герусет! Подойдя к окну, я распахнула его и вскочила на подоконник. Как же красиво! Эквестрия — прекрасная страна, где зелень лесов и полей переходит в разноцветные пятнышки крыш уютных домиков, а затем — снова в зелень лесов и в зеркало рек! Глубоко вдохнув, я расправила крылья и взмыла в светлые и почти свободные от облаков небеса Эквестрии, кивнула парочке знакомых пегасов и взяла курс на далёкие Кристальные Горы, ещё скрытые линией горизонта. Я должна была выяснить, что именно нам противостоит, и насколько это «что-то» опасно! *** Ну, а для тебя начало этого дня не предрекало ничего особенного - лёжа на берегу озера, в ещё мокрой от расы траве, ты наблюдал за рассветом. Тебе было отрадно смотреть на поднимающееся солнце, наполнявшее весь мир светом и теплом: может, потому, что и тебя некоторые называют Вторым Солнцем... А может, потому, что это зрелище способно было взбудоражить душу любого, не только Светлого. Но, однако же, душа твоя не могла долго стоять на месте: пускай тебе действительно нравилось быть единым с природой, я понимал, что есть и менее счастливые существа, чем ты, которым необходима была твоя помощь. Правда, ныне вблизи Авваатера не было особых проблем - со всеми возникавшими справлялись ратники... Потому состояния неспешности и отдохновения были для тебя непривычными. - Кого я вижу? Золотая шерсть, золотые ушки? Собираясь подняться, ты опёрся на лапы... И ощутил что-то острое, ткнувшееся тебе между крыльев. Почувствовав лёгкое напряжение, ты медленно повернул голову. За тобой стояла фигура в чёрном плаще с капюшон, из-под которого выглядывала только острая морда пушистой дракоши, длинные крылья и лапы, в одной из них было сжато внушительное на вид копьё с длинным многогранным наконечником. Именно этот наконечник и упирался тебе в спину. - А я кого-то не вижу, - хмыкнув, ты принял свою "верхнюю форму", потеряв облик дракона и оставив лишь переплетение золотых линий, что влетели прямо в подстерёгшее тебя существо и, отступая за него, содрали с него капюшон. И ты материализовался обратно уже за спиной самки, стоя к ней мордой и откинув плащ в траву. Белая пушистая драконница отступила назад, изумлённо уставившись на меня. Копьё в её лапе потеряло иллюзорность, приняв иной вид: двухклинковое, причём одно лезвие, нижнее, было когтеобразно изогнуто, а второе напоминало жуткую пилу. Голубые глаза дракошки встретились с моими и я увидел в них раскаяние, а пушистые ушки прижались к голове. - Я слышала о способностях Светлых... Но никогда не думала, что они могут такое... - произнесла самка. - Раз так, тогда мне сложно даже предположить, ради чего ты решила меня встретить, - делая знак, что не обижен "своеобразным приветствием" нашаранки, ты присел на траву. - Да, одна проблема есть, - драконесса, в душе которой чувствовались следы былого служения навам, присела подле тебя, положив длинную палку кс себе на колени. - Может быть, даже две. Я знаю, что тебе удалось примирять даже две абсолютно противоположные расы, к тому же ты знаком с Агнаром. А я до сих пор не могу понять, зачем ему понадобилось меня убивать… - Убивать? - ты сощурился, внимательно наблюдая за ней. - А как твоё имя? - Катайла, - ответила дракошка. И подала тебе лапку. Ты, в свою очередь, взял её и перевернул ладошкой вверх. Никогда ещё ты не сталкивался с столь странным существом. В душе Катайлы вращалось столько крайностей и противоположностей, сколько не найдёшь и у десяти драконов. - Я служила Агнару... Ну, как служила? Просто носила ему артефакты за хорошую цену, а он даровал мне своё покровительство. Вот только я нарушала его запреты... Но разве этот повод?! - она вонзила копьё в землю. - Он показал мне свои техномагические разработки, а затем чуть было н убил меня! Просто взял... И ударил моим же оружием. - Я поговорю с ним по этому поводу... - Тебе было точно ясно по глазам и ауре, что Катайла не врала, поэтому ты озадаченно отвёл уши назад. - Но добро в том, что ты выжила. - И сама даже не знаю, как... - Глаза Катайлы потускнели, стоило ей погрузится в тяжёлые воспоминания. - Он проткнул мне грудь, но во мне откуда-то её были силы лететь. Может, я уже тогда умерла и восстала мёртвой как Нега из древних легенд? - Нет, это точно, - ты успокоил Катайлу, положил вторую ладонь на её лапу. - Негу воскрешал Разор, а ты вряд ли могла с ним встретиться. - Меня воскрешал Морар. Нав, - Катайла опустила нос ко своей уже здоровой груди. - Хотя меня и очистили от Хаоса как телесно, так и духовно. - Надеюсь... Но даже Тёмные так резко не прыгают на тех, с кем желают просто пообщаться, - ты улыбнулся глазами, чтобы Катайла не восприняла эту фразу как порицание. Самочка спрятала глаза. - Прости, просто... Я слишком долго тебя разыскивала. Не так уж и много на свете осталось драконов, способных... - её лапка неожиданно дотронулась до твоей груди. - Просто выслушать. Ты ведь мудр, Мирдал. Ты знаешь больше, чем любой из Тёмных. Так, может, ты ответишь мне, почему вокруг стало так много злобы? Почему сейчас даже друзья способны нас предать?! Она сжала лапу, схватившись за твои шерстинки. - Или это и есть свобода - проливать чужую кровь когда тебе вздумается? - Какая же свобода, - по-отечески накрыл ты солнечным крылом молодую самочку, - делать то, что делают другие, а не то, что хочется тебе самой? Всё остальное передал ей твой взгляд - всё, что на словах не так ёмко и точно, как в чувствах. Незачем было Катайле горевать о былом, если и в настоящей жизни всё было вполне в порядке. - В любом случае, Катайла, я могу уверить тебя, что Агнар уже не таков, каким раньше был. Всё ещё безумный, но, по крайней мере, не злой. И тебе тоже не стоит больше держать на него злобы. Единственного я не пойму - чем бы ты занималась, если бы не выискивала ни объекта для ненависти, ни утешения? Если бы жила своей жизнью? Катайла медленно провела копьём дугу по земле. - Я не знаю. Вся моя жизнь рухнула с тех пор, как закончилась война. У меня, - она вдруг запрокинула голову, смотря на небо. - Нет ни семьи, ни родных, ни желания работать или творить. Всё, чего я хотела - это отомстить Агнару. А теперь... Может, если бы я вырвала у него ответ на то, зачем он убил меня - я бы и подумала о будущем. - Наверное потому, что он был безумен, как ты, вполне вероятно, была, служа навам... Только ведь безумие - это не решение? Поэтому, возможно, тебе стоит заработать ума. От безумия ты уже избавилась. Катайла сильно задумалась. Да, у неё не было ничего... Но Нашар был уже более спокойным местом, где можно было заняться чем угодно. Даже глаза разбегались. - Ты прав... - она медленно поднялась с места и выдернула копьё из земли. - Ты абсолютно прав, Мирдал. Безумие - это путь хаоса, а я никогда не питала к нему особой симпатии. Хотя бы потому, что мне по душе... Иное. Она перевернула копьё и рассекла им воздух, затем пригнулась и ударила воображаемого противника изогнутым клинком. Ты должен был предсказать её следующий ход, но ты совершенно не ожидал, что в следующий момент Катайла подсечёт меня под передние лапы и я повалюсь мордой в траву прямо возле её задних. - Прости, я заигралась... Зато теперь я понимаю, как тебя смогла изнасиловать Тёмная, - услышал ты весёлый голос Катайлы. Перевернув копьё, она протянула его мне, дав возможность взяться за древко и подняться. - Не хочешь ли повторить? *** Только родство с огненными единорогами и фамильная пылкость рода Файров не давала мне замёрзнуть в метели и не сбиться с курса во вьюге. При сиянии солнца наверху к поверхности начинался серый снежный сумрак, ледяные порывы шатали меня из стороны в сторону, но я с твёрдым намерением летела дальше на север - ту да, где чувствовала уже знакомое себе зло. Ощущение это было... Не совсем верное сравнение, но как намагниченная стрелка компаса. Часть светлого дракона, что жила во мне, показывала обратно на Эквестрию, а впереди меня ждал лишь мрак. Но я ещё не выяснила, что тут происходило - может, всего лишь чейнджлинги зашевелились? Потому я упрямо продолжала свой полёт, уже почти достигнув гор, тёмными силуэтами вздымавшиеся за пеленой снежной метели. Колючие снежинки били мне в мордашку, заставляя жмуриться и ниже опускать голову, что затрудняло не только обзор, но и полёт, тело уже начинало явственно ощущать холод, на шёрстку налипли снежинки... Надо было захватить с собой лётные очки… Бр-р-р, вот поэтому я и не люблю зиму! Проблема только в том, что на Севере зима царила всегда. Добираясь до цели, через вой метели я всё явственнее начала ощущать низкий гул - мерный, как рокот колокола, но глухой и почти неслышимый, более ощущаемый барабанными перепонками. Или это давление на высоте шалит? С такими воздушными ямами… И внезапно я влетела в застывшую метель. Именно так - россыпи острых снежинок висели в воздухе недвижимо, как облака, только от ветра не двигались. Пролетаешь как через лёгкий сугроб... Только безо всякой радости - я понимала, что за этой мертвенной недвижимостью стояла тёмная магия. Какая-то часть меня закричала, что пора поворачивать, но я ведь уже столько пролетела! Нужно было довести дело до конца! Тем более, что теперь я могла видеть одну из самых южных кристальных гор, и эта зона странно повисших снежинок как раз протягивалась до неё. Своим острым пегасочьим зрением я даже разглядела пещеру у подножья горы, и потому стала снижаться, намереваясь приземлиться рядом с ней и осторожно заглянуть вовнутрь. При этом все мои чувства были обострены до предела - я была готова в любой момент броситься наутёк, если вдруг появится явная - или хотя бы воображаемая опасность. Но пока что не было видно ни одного злодея... Лишь странное волшебство продолжало искажать законы реальности. Пещера была чётко разделена на две половины. Левая стена была забрана ледяной коркой, от которой шёл такой холод, что даже у меня застучали зубки, а правая мигала трещинами, за которыми переливалась раскалённая лава, от жара её я могла потерять сознание. Но вот существу, выходящему из глубин загадочного подземелья, ни холод, ни жар нипочём были. Эта мохнатая драконесса сама будто бы состояла из половинок - белой и чёрной - разделённых вкраплениями красного. Особенно хорошо это было заметно на её оскаленной морде, чья левая половина белела и сверкала золотым глазом, а в темнеющей левой тускло мерцал глаз серебристый. В когтистых лапах с крупными пятнами самка держала две сферы - слепяще яркую и тянуще-чёрную. И обе выставила в моём направлении. - <I>Э ра э мар э кон э хаар - оравню Род, весий от ны - сваржец мирний.</I> Испуганно попятившись назад, я увидела, что за крупом заклубился дым и быстро обернулась - за мной появилось существо размером едва ли не с лошадь, всё состоящее из зелёных завитков того самого дыма, которые, тем не менее, составляли вполне физическое тело. Я не успела опомниться, как длинный саблевидный рог существа сверкнул магией и меня отбросило на середину комнаты. прямо под лапы Герусет - а это была именно она! Болезненно приземлившись на крыло и вскрикнув, я перевернулась на спину - и увидела стоявшую надо мной драконницу, чья морда прям-таки светилась торжеством! - Старая знакомая... - подкинув правой лапой одну из сфер - яркая звезда зависла в воздухе, ослепив меня - Герусет тронула меня за лоб освободившейся передней лапой и вошла своей аурой в мою душу - но вовсе не ради любви и близости, как делал это ты. Сильная воля чародейки-кобницы застопорила мою, а через Герусет из чёрной сферы в меня залилась мутная темнота. Я закрутилась в спазмах боли, которые буквально разлились по всему телу, вкручиваясь в копыта, в желудок и в мог, заполнив всё вокруг. Я закричала, но рот не слушался меня, ноги отказывались повиноваться, так что я не могла даже встать, а тьма полностью поглотила сознание... И вдруг натолкнулась на твою искру, Мирдал. Я не осознавала этого - просто почувствовала, как засасывающая меня темнота остановилась. Теперь она больше всего походила на болотную муть, как будто бы меня взяли и окунули в грязную протухшую воду, только вот эта вода не лишила дыхания и не вливаясь в лёгкие, но зато полностью затмив возможность думать, только лишь осознавать, что со мной что-то происходит. Что-то очень и очень плохое. Зато мой разум был полностью предоставлен Герусет, и она могла пользоваться им, как своим, мне же оставалось лишь наблюдать... Наблюдать собственные воспоминания, взываемые к жизни волей павшей и ожившей сар-воод. За несколько минут перед моим взором мутно пролетели всё содержимое моей памяти - даже то, что я считала безвозвратно потерянным. От рождения и до сегодняшнего дня, все миры, где я была, и даже все тела, которые я меняла - и всё, что окружало меня… - Маленькие слабые пони, - заключила Герусет, отведя от меня лапу, но всё ещё продолжая держать в ментальных тисках. - Их тираны как наши портовые грузчики по силе и разуму, да простит меня Тьма. - Ты и обо мне готов сказать то же самое? - Низкий и глухой голос никак не мог принадлежать Герусет, хотя та почему-то продолжала упорно считать себя самцом. А затем я ощутила, что мне на грудь легло тяжёлое копыто. - Венено, ты не менее слаб, чем они, - последовал ответ Герусет. - Стоило бы оставить тебя в состоянии бесплотного духа, - рыкнул голос. - Не стоит недооценивать этих пони! - А что они могут? - Загнать всю мою раза обратно в лимб или тебя - в хрустальный шар! - И поставят... На полочку над... Камином Селестии! - То, что мне удалось выдавить из себя эти слова, было виной умбры - его копыто вызвало вспышку боли, чуть очистившее моё сознание. Но совсем ненадолго. - Дейбрейкер сломает и вытащит, - Герусет поймала обратно в когти слепивший шар, и тот на мгновение притух, так же как и чёрная сфера стала менее насыщенной. - Над нею теперь моя воля. - А над тобой, противная блёстка, моя, - Венено сильней надавил своим копытом. Но уже не на грудь, а на шею, обрывая мою ругань. Брыканий моих, тем более в ослабленном и подавленном состоянии, не хватало, чтобы сопротивляться, и я бы быстро потеряла сознание от духоты, если бы другим копытом умбра не нажал мне под живот с диким хохотом. - Могу сделать с тобой всё, что захочу! Я захрипела, пытаясь послать его куда подальше, но в этот момент умбра вонзил копыто в мою грудь, выбив остатки воздуха. - Не прикончи её, - сказала Герусет. - Эта синяя мне понадобится! - Не волнуйся, я буду осторожен, - рыкнул умбра и наклонился к моему уху. - Открой ротик, пони! Я не имел кобыл тысячу лет. Я сильнее сцепила зубы. Зря - внезапно я почувствовала, как магия разжимает мои челюсти и мерзкий член Сомбры проникает прямо между моих зубов. Я бы сжала зубы, но вместо этого мой язык помимо моей воли принялся полизывать кончик жеребца. В то же время моё копыто приподнялось и нажала на что-то мягкое... Но совсем мне не понравившееся. Герусет и вправду владела моим телом - и теперь я против своей воли облизывала Венено, задыхаясь от его копыта, в то время как мои собственные мяли низ живота Герусет. Та могла владеть не только моими телодвижениями, но и мимикой - и заставлять счастливо улыбаться, сладострастно подмигивая, в этот момент было особенно мерзко и чудовищно для меня. Я могла возражать лишь мысленно, но теперь к мыслями моим Герусет не прислуживалась - её более интересовало моё тело, при помощи которого на пыталась просунуть острие красного копытца себе в щёлку. - О, если бы мне сделали нормальное тело... - Бубнила себе в пасть Герусет, нагибаясь к голове умбры и обнимая её лапами, - я бы её поимел между ног. Венено посмотрел на драконницу, а затем поднялся и направил свой рог ей между ног. - Попробуй свыкнуться с этим телом, - прорычал он. - Поверь, им тоже можно получать удовольствие... Ар-р! - Не забывайся, - строго сказала Герусет. Сквозь мошки, мелькавшие перед глазами, я видела, что она лапой сжала рог убмры. - Я не нуждаюсь в твоём сострадании! Отпихнув умбру от меня, Герусет перевернула моё тело на живот и заставила приподняться и высунуть язык, который она направила в свои врата. Задыхаясь от возмущения и стыда, я вынуждена была их вылизывать, в то время как умбр подошёл ко мне сзади и положил копыта на крылья, прижав их к телу. Я закричала бы, когда его член нарушил спокойствие моей собственной щёлки, которой имел право владеть лишь ты! Но.... Я стала их игрушкой - одну удовлетворяя языком, а другому предоставив свой круп, и неспособная ни отпихнуться, ни застонать, ни даже заплакать. Это было... Ужасно. Но ещё чудовищнее было то, что тело моё тяжелело, грелось и получало удовольствие само, а не по принуждению Герусет или по приказу Вененона. Я сама испытывала то, чего мне не хотелось. Я желала того, чего мне не было нужно. В полной власти двух злодеев, униженная дальше некуда, я доводилась вместе с ними обоими. Я бы не смогла тебя, Мирдал, ни с кем разделить в здравом уме, а сейчас была вынуждена делить двух созданий, недостойных жизни, и ласкать их обоих так, как тебя. Нет, не так... Безо всякой любви. Ведь нельзя заставить влюбиться. Но зато можно заставить испытать оргазм. Тяжёлый, долгий и мучительный, как и всё это соитие, рвавший и выбивавший из колеи. Но с тобой пик удовольствия освобождал, а с ними... С ними лишь дальше вгонял в подчинение, дальше отгонял мой разум от действительности. Мне оставалось лишь вспоминать тебя, чтобы не видеть перед собой уродливого жеребца и напыщенную самку. Где же ты... *** - Нет, в Нашар она так и не прилетала, - ты в это время возразил работнику эквестрийского министерства внешней политики. Принцесса дружбы, на которую свалили и дружбу между народами, стушевалась: - Этого не может быть! На это был дан прямой приказ Селестии, насколько я знаю… - Селестию сейчас бесполезно искать, - ты указал крылом на шпиль солнечной башни Кантерлота, на котором не реял флаг с изображением кьютимарки Принцессы. - Ладно, не утруждайся... - Сочувствуя закружившейся на месте в растерянности кобылице, ты вышел на взлётный балкон - такие имелись и в эквестрийских домах благодаря большому количеству пегасов. Значит, на этот раз нужно было прислушаться к тебе самому. Как и много раз прежде... почувствовать любовь свою издалека, душою - той её частью, что я оставила в тебе. И сейчас этой частичке было плохо - она трепетал и билась в испуге, но всё же была способна выдать моё расположение в пространстве. Потому ты распался множеством световых потоков, способных летать гораздо быстрее тела физического, и как можно скорее улетел меня искать. Зов твоей пони исходил из того места Эквестрии, что навевало беспокойство даже на существ, привыкших ко тьме. Кристальные Горы, ограждавшие эту страну с севера, считались зловещим местом: здесь всюду царил холод и снег, будто бы древние боги Вендиго нашли здесь своё пристанище. И без защиты Кристального Сердца анклав Империи тоже поглотили бы вечные снега... Но ты знал, что искать меня нужно гораздо ближе к горам, там, где не ходили даже аликорны, не то что обычные пони. Ты чувствовал мою боль и потому слишком спешил. Зло, что скрывалось в этих местах, умело скрывалось от твоего взгляда, но ты всё равно почувствовал его - и замер золотым силуэтом над заледеневшим озером, вглядываясь в пелену замерзших снежинок. Они поднимались со льда в воздух, презирая притяжение планеты, и медленно скапливались в стоячих облаках над пиками и перевалами, закрывая их от небесного взора. Ты не сразу понял, что и само время здесь будто бы шло назад. Где-то вдали молнией промелькнул поезд, толкаемый последним вагоном с трубой, пожиравшей дым. Где-то распускались цветы на зелёной траве, а где-то вяли и порошились позёмкой. И даже над неверным льдом озера проносились видения безумных и жестоких битв пони между собой - битв тёмных и светлых пони - столь же скоротечно сменяющихся дуэлью всего двух единорогов, белого и чёрного. Но Хелли здесь не было. Ты отвлёкся на видения прошлого и волнения будущего, а потому упустил настоящее. Снежинки, медленно группировавшие за тобой, внезапно обволокли тебя, пленив твои крылья и лапы в лёд и нарушая течение магической энергии. Ты издал изумлённый рык: ледяные оковы утяжеляли твоё тело и тянули вниз, ко льду, не давая ни взмахнуть крыльями, ни развоплотиться. Озеро задрожало; льды пришли в движение, ломаясь, сталкиваясь и крошась; страшный гул разнёсся над озером и тебе на секунду почудилось, что ты падаешь в пасть гигантского нава... А затем ты увидел меня. И понял, что уже поздно. Моё тело, остывшее и окоченевшее, уже было неотделимо от окружавшего прозрачного льда. Но душа моя ещё была во мне!.. Только и я, как и ты, была уже поймана в ловушку. Всё, что ты смог сделать - это, кренясь с неимоверным усилием упасть поближе ко мне, раздирая солнечную шкуру об острые грани льда, пробивая их, высвободив нас обоих из его плена... Но загнав в ещё более немилосердную тюрьму. Холодно тебе не было - вернее, ты чувствовал холод, но не пускал его в своё светящееся тело! Но дышать уже не мог. Ты погрузился вместе со мной во тьму ледяной воды. Лёд с неслышимым для тебя треском закрылся над твоей головой и теперь мы крутились в смертельной ловушке. Ты рванулся было вверх, но опомнился и поспешил к своей пони, но одного взгляда в пустые глаза хватило тебе, чтобы осознать всю иронию судьбы. Ты видел, как зло, поселившееся в моём теле, вырывается уже знакомыми тебе щупальцами, оплетая твои конечности и утягивая всё дальше, ко дну. Но хуже всего была улыбка, видимая тобой на морде пегаски, чей разум был поглощён страхом и болью, но тело подчинялось чужим правилам, чужой воле. И грозило погубить нас обоих на радость тем теням, что собрались на льду и смотрели сквозь тьму на нас, наслаждаясь нашим мучением и дожидаясь, пока свет для нас погаснет навсегда. Ты попытался было обратиться ко мне вновь, вызволить на волю мою душу, но силы к тебе не вернулись, ты лишь больше ослаб в тёмных оковах, что завладели тобой в то время, когда ты пытался найти меня настоящую, достучаться до моего рассудка. Я была здесь, но лишь горестно наблюдала, как моё же тело, трансформировавшееся в нечто жуткое, тебя убивает, при этом стремясь столь же унизить, сколь я была унижена прежде… Герусет просмотрела все мои воспоминания и знала многое о наших играх, теперь лишь насмехаясь их пародийным повтором. Щупальца притянули нас друг к другу и втянулись обратно в мою израненную душу, но копыта вступили в дело помимо моей воле. Ты не чувствовал холода - а потому был так же горяч, как и на поверхности, и первые же мои прикосновения против твоей воли вызвали у тебя эрекцию. Ты попробовал отпихнуть меня, но я подхватила твои лапы крыльями и прижала их к твоим бокам, а копытами обхватила за бока и подтянулась к тебе. Ты выпустил из пасти маленькие пузырьки, когда я перевернула тебя на спину и села сверху, подчиняясь жестокой воле хозяев своего тела, чья жестокость была ни с чем не сравнимой: мы погибали, но погибали в удовольствии. Я была меньше тебя, и ты бы легко меня переборол, пожелай этого. Но ранее тебе не давала этого сделать любовь, бескорыстное желание мне подчиняться, а сейчас тебя заставляло нечто более сильное, чем я... Но менее сильное, чем наши чувства, ведь Тьма могла лишь породить двойника того, что мы сами делали, копировать уродливо и бестолково. Два вжатых животика соприкоснулись друг с другом, отчего мы оба согнулись, взбрыкнули и дёрнули крылышками. Ты попытался уплыть от меня, но я тебя остановила, выставив копыта и ногами остановив твои плечи. Разметавшийся под водою хвостик прогладился по твоим яичкам, вызвав жалостливый стон, новую пригоршню пузырьков и заставив зажмуриться - и я не могла совладать с собственными гормонами, когда моей щёлочки коснулся твой распрямившийся стерженёк. А от твоей милой даже сейчас мордашки я не смогла бы сейчас отвести взгляд, даже сохраняй возможность собою владеть. Я прижалась к тебе, позволяя войти глубоко, до самого предела, и прижала твои лапы и крыльям своими, лишая всякого сопротивления. Ты знал, что я борюсь - ты видел в моих глазах ту маленькую искру, что осталась под защитой твоего света, со всех сторон окружённая тьмой. Я скривила губы в презрительной ухмылке и попробовала покинуть тебя, но ты сам прижал меня к себе и перевернул вертикально, ставя перед собой и снова врываясь в меня. Но ты не знал, что горящие огнём лёгкие и полыхающая щёлочка пробудили моё сознание, а твой свет искрой стал, снова разжигавшей пламя, что затушили наши враги. Преодолевая сопротивление чужой магии, я постаралась двинуться уже сама, принимая тебя по своей воле, и ты воспользовался моим приглашением. Ты помнил, что я рассказывала тебе о магии пони, и хотя твоё сознание начинало терять себя, ты знал, что любовь - это магия… И с каждым твоим движением эта магия захватывала нас обоих, готовясь разорваться взрывом умирающей звезды. Могла ли она спасти нас? Души наши - точно... А вот тела… Им становилось всё хуже. Они действовали уже не по нашей воле и не по воле наших врагов, а сами по себе. Часть их судорожных движений, неловких гребков лап, ног и крвльев, стремились вытащить нас на поверхность. Другая часть, большая, была занята друг другом. Мерные движения кверху вкупе с соединением растирали нас друг о друга и отгоняли окружавший холод. Только вовсе не его сейчас надо было опасаться - у нас обоих безумно расширялись глаза, зубы не выдерживали кислород, вырывавшийся всё чаще и чаще, и к страстной дрожи примешивались спазмы от асфиксии. Но какой-то нашей извращённой части, нашей общей Тьме, было от этого лишь приятно. Она упивалась нашим страхом, радовалась ему, внушала, что мы сами, по своей воле, никогда бы не смогли попробовать эту сторону жизни на вкус. Единым душевным порывом, совместными гребками мы добрались до поверхности... Но не спаслись. Все льдины уже срослись, образовав над нами прозрачный кристаллический свод, через который как в насмешку над нами сияло солнце Селестии. Ты смог найти в силы поднять лапу и зажать мою пасть, не дав глотнуть воды, и в последний раз прижался ко мне, от страха, отчаяния и безумного желания выплеснувшись в меня. Удерживая моё содрогавшееся тело в своих объятиях и сам дрожа от возбуждения - и облегчения - ты раскрыл свою пасть и потянулся к моей шее, в порыве безумного сострадания намереваясь прервать мои муки. Но мои опустевшие лёгкие сжались, живот втянулся, а моё тело рефлекторно дёрнулось...И полыхнуло. Пламя, доставшееся мне от предков, и свет, дарованный мне от тебя, сплелись в единую энергию, подобную звезде, и переплелась с твоей праной, рождая конгломерат, невиданный для обоих миров... Поодиночке нельзя противостоять Тьме. Но две воли - больше, чем одна. Если они объединены любовью. Озеро враз оттаяло, впервые за тысячи лет. И над водой вместе с первым заярилось второе солнце. Тени, окружавшие берега озера, распались с дикими воплями, пронзая тела и раскидывая в разные стороны. Что-то драконоподобное, скаля зубы, попятилось во мрак, соединилось с дымчатым умброй и исчезло, отступив перед такой силой. Ты, удерживая в когтях тело обмякшей пегаски, приземлился на снег и повалился сверху, выпустив из пасти облако пара А из лапы - немного своей силы. Хоть ты и был слаб, тебе не было жалко. Заметив, что я задрожала от холода, ты перекатил меня на своё крыло, уже не светившее,но по-прежнему тёплое. - Нам нельзя отдыхать по-отдельности, - ты усмехнулся грустно, но радостно, стараясь меня подбодрить. Но лучшим подарком был ты сам - живой! Я обняла тебя крепко, вжимаясь в золотой мех. - Укрой м-меня... Холодддно… - Лучше другое сделаю... Нужно выбираться из этой морозилки. Ты подхватил меня на лапы и взвился в небеса, устремившись вперёд с такой скоростью, что будь бы ты пегасом - радужные радуги расчистили бы все снега Севера. Взвывшая позади нас тёмная армада жутких созданий лишь клацала челюстями, и вой этот вызывал сходы лавин, грохотавших по всему северу. До Кантерлота было лететь слишком долго - и потому ты повернул к Кристальной Империи. Барьер пропустил нас без труда - магия наших душ и наших сердец открыла проход, и мы полетели над домиками кристальных пони прямо ко дворцу. До смерти перепугав принцесс, ты не терял времени на разговоры - и вскоре я уже лежала, кутаясь в одеяло, пока ты не появился на пороге выделенной нам комнаты и в один момент оказался рядом со мной, устало привалившись ко мне. Выпутав дрожащие копыта из-под одеяла, я повернулась и приобняла тебя за шею, ткнувшись носом в шёрстку и разрыдавшись. Ты подождал пару минут, давая мне отплакаться, но та чёрная дыра, что прошла через меня, сорвала с меня весь контроль. Со временем моя грусть становилась лишь больше, и я сильнее вжималась в тебя, ища больше поддержки. Ложась рядом со мной, укрыв перьями и гривой, ты аккуратно положил переднюю лапку мне в подмышку и поводил там коготком: - Посмотрим, как ты справишься плакать в моих коготках! - Ты прошептал мне на ушко. Если бы я была Селестией, я бы сделала элементом Смеха Мирдала. И элементом Доброты. И всеми остальными! Как же чудно быть рядом с тем, кто сочетает в себе их все! С тем, кто и меня сотворил ими всеми… Через секунду я и сама забыла, что плакала. Как только ты сам оставался всегда спокойным? Даже когда боялся?.. Я засмеялась, уже не ища ответа на этот вопрос, и задрыгала копытцами. Холод и боль, страх и злоба отступили от меня, словно твои коготки обладали волшебной силой... Нет, они и вправду ею обладали! И словно бы мне не хватило того, что произошло под водой, я пододвинулась к тебе, мягко прикоснувшись животиком к животику. - Мирдал... - шепнула я. - Мы должны... Остановить Герусет... Но, пожалуйста... Не останавливайся сейчас! Ты не ответил вслух, но твоя улыбка сама по себе служила ответом. К твоим коготкам добавились теперь пёрышки, которыми ты пробегал по моему боку, вороша высохшую шерсть и дразня тело под ней, и от этих ощущений я снова запылала пламенем, но теперь вовсе не магическим. Опустошённая, усталая, я всё равно желала близости с тобой, чувствуя, что только она поможет мне стереть те жестокие воспоминания и образы, что крутились в моей голове. - Тебе сейчас нужно поспать, - отвечал Мирдал всё так же тихо, но я вполне его слышала даже за собственным фырканьем и хихиканьем. - Но не с таким напряжением… И, чтобы снять его, ты прибегнул ко своему излюбленному приёму, заведя в призывно открывшуюся щель золотое пёрышко, щекотно обласкавшее меня внутри своими лучиками-ворсинками. А после ты и сам засмеялся, так как присоединился ко мне и тоже получал перьевую смешинку у меня внутри. Тихо, но звонко смеясь, я задёргалась даже сильнее, чем когда страдала с тобою - но на этот раз я очень, очень рада была! И не хотелось заканчивать, несмотря на все ужасы, что были и почти обязательно будут. Копытца задних забили невольно по твоим крылышкам, передние упёрлись в грудку и шейку, а ты облизал преданно одно из них под бабкой. Это полизывание было едва ли не более возбуждающим, чем твой драконий стержень, и я вытянулась под тобой, снова звонко рассмеявшись. Мне очень хотелось отплатить тебе той же монетой, и я попробовала поднять крылья, чтобы защекотать и тебя, но они плохо слушались меня после пытки в заснеженных горах. Но я могла пустить в ход свой язычок - и я так и сделала, приподняв голову и посасывая твою шерсть, направив своё алое копьё на твою беззащитную теперь плоть и радуясь твоему громкому фырчанию. Упираясь крылышками в кровать, я всё же отклонилась от тебя и засмеялась щекотке, но мой смех сразу же сменился стоном - не болезненным, а сладостным. - Слёзы убрали, Хелли, теперь расслабляемся... - Проворковал Мирдал, с нажимом крутяще поглаживая зардевшую кнопочку. Проведя напоследок зубками по копытцу, он, погладив носиком по животику, лизнул пупочек, а потом ткнулся пастькой в мои соски, целуя разом их оба, и забираясь языком на клитор и дальше, водя коготками по червонному всполоху пламени на моём тёмно-синем бедре, заставляя больше подставляться под ласку и стонать тише, но сладостнее и протяжней. - Мирд... Мирдал, я же должна тебя вылизывать! - завопила я, поджимая ноги и крылья. Я попробовала оттолкнуться, чтобы оказаться под тобой вся, но сил моих не хватило, а крылья запутались в одеяле, а потому толчок не вышел. Но ты видел призыв в моих глазах и должен был отреагировать на него, потому что прекрасно понимал, чего мне хочется. Моё тело послушно отзывалось на твои прикосновения , на твои ласки, но оно желало другого, того, что уже получило в страхе и злобе, а теперь желало обрести в мире и спокойствии. - Мне тоже хочется! Потому это можно сделать вместе, - ты произнёс, на время, необходимое для переворачивания, отставив свой язычок, ложась на бок, животом к моей голове. И снова ткнулся в мои ягодки, с жаром выдохнув на них и надавив посильнее, проскальзывая язычком до упора, умудряясь щекотать даже его кончиком. Но теперь я могла на тебя отыграться! Нажав одним копытом над стерженьком, стараясь додавить до простаты, вторым я подыепила и тоже прижала мошонку, поигрывая всё тяжелеющим весом, а пастькой обняла самый кончик, нажав в него язычком - и теперь заскулил уже ты, сжав обе моих кьютимарки! От этой сладостной боли ток пробил всё моё тело, изгибая его и вырывая из моей пастьки громкий стон, закончившийся таким поспешным сжатием зубов, что я едва успела отодвинуться от стержня - но лишь затем, чтобы прижаться к нему вновь, утопив сначала в своей голубо-красной гриве, а затем пройдясь носиком и, наконец, вернув язычок, будоража кончик и пытаясь проникнуть внутрь. Мои копыта при этом мягко разминали тебя, а крылышки залезли под лапки - ведь теперь они и так дрожали, и мне нужно было всего лишь удерживать их, чтобы ты залился радостным звонким смехом. Задние лапки сначала забили, а потом обняли меня за шейку бёдрами, крылышки попытались отбить мои, вороша своими перьями в их основании ещё неистовей из-за смеха, от которого ты едва мог сосредоточиться на моей промежности, просто ввинчивая носик мне между ножек. Крайняя плоть отошла до предела, сделав мои полизывания по мягкой плоти ещё приятнее, но ты снова сбил меня поймав передними лапками мои задние ножки, нежно и щекотно потыкав коготками в пяточки и лодыжки, постепенно перемещаясь по пясти к бабкам, а потом обхватил, массируя над копытом и в нём. Я разозлись - не так, как злилась, когда была охвачена магией умбр, а доброй злостью. Какой же ты непослушный дракон! Правда, злобу сразу же погасил смех, но я всё равно неистово принялась посасывать твой столбик, взяв его в пастьку до предела, и не забывая про язык, старательно полизывая его. Стоически вынося твои коготки и пальчики, что тоже подрагивали от смеха и наслаждения, я отодвинулась назад, скользнув зубками по дракончику и сразу же опять перейдя к посасываниям, теперь вбирая в себя лишь самую верхушку драконьей горки. Чем больше удовольствия я приносила своему Солнышку, тем более податливым и мягким ты становился, и вскоре я поняла, отчего - ты продолжал невольно дарить мне энергию, от этого я распалялась, а ты обмяк! Да ты вовсе обезумел, ведь тебе тоже нужно! Сейчас я покажу, кто из нас дракон! Оскалившись в улыбке и игриво сдвинув бровки, я выдохнула в тебя не только разгорячённый воздух, но и немного своего душевного пламени, направив его ровно туда, куда нужно, и ты мог лучше это воспринять. Ты от этого даже завыл, сразу становясь покорным и беспомощным, поджимая лапки и позволяя мне нависнуть над тобой победительницей, воплощая все мои планы, которые завели тебя больше собственных! - Не знал, что ты так можешь! - услышала я твой приглушённый голосок. И я не знала, дорогой ты мой огонёк... Может, что-то в нас изменилось после всего произошедшего? А может... Нет, я не хотела ни о чём думать. Я лишь только приподнялась и опустилась на тебя, пропуская в свои врата и открыв рот от наслаждения. Мр-р-р-р... Мирдал, я чувствую, как ты вздрагиваешь... Я знаю, что тебе этого тоже хочется... Так чего же ты ждёшь?! Нет, чего я ждала. Ведь ты, мой любимый, уже давно на меня призывно смотрел, а сейчас даже несильно надавливал на крупик лапками и обнимал талию хвостиком, гладя животик кисточкой, так что я, взбрыкнув, упершись задними в твои крылышки, а передними пытаясь отбиться от мигом оплётшего их хвостика, уселась на тебя, чтобы наступила твоя очередь вернуть мне энергию... Вниз. Наши крики наверняка взбудоражили всех пони в Кристальной Империи, но нам было всё равно... Я приподнялась и снова опустилась, задавая тебе ритм, и ты подчинялся ему, отвечая на мои движения своими. Ты врывался в меня, а я позволяла тебе покинуть меня, но лишь для того, чтобы повторить всё вновь и вновь, и каждый раз я стонала всё громче, хотя казалось бы, что громче просто некуда! Твои лапки схватили меня за бока и удержали на месте, но тут же отпустили, дав возможность приподняться - и опять опуститься. Остатки нашей магии, большая часть которой была потрачена на наше спасение, сплелись воедино, восстанавливая и силы магические, и силы душевные... Но лишь больше выматывая физические! Даже опустошая тела, когда ты, прекратив меня держать, ощутил на себе всю мою массу и узость, и твои крылышки щёлкнули под моими копытцами. А когда мне в донышко вдарила струйка под напором, щёлкнули и мои, и я вовсе опала на тебе, подливая из своей кнопочки немного оргазменного нектара в твою белизну... Которую мы смогли смыть с себя лишь на следующее утро, засохшую - потому что сразу уснули, унесённые послевкусием и истощённые до предела...