Забота

Валентин даже предположить не мог, что окажется в подобной ситуации, а он был в разных, но вот эта вот, не вписывалась в его мироощущение, а точнее: Артём с разбитыми, практически в мясо, руками. На костяшках не было живого места, а кожа местами содрана до костей, из-за чего кровь течет непрерывным потоком, заляпывая и без того не очень чистый кафель в ванной. Лебедев увидев этот ужас, даже не стал разбираться в причинах почему Артём, а точнее его руки, в таком отвратительном состоянии, так как сработал армейский инстинкт, сначала спасаешь, потому что каждая минута на счету, а потом разбираешься в обстоятельствах и причинах к ним приведшим. Полковник старался касаться израненных рук максимально осторожно, но несмотря на это, Артём все равно кривился и шипел. Мальчишка ничего не мог с этим поделать, в драке боль казалась незначительной, может из-за бушевавшего в крови адреналина, а может потому что в нем включился режим берсерка из-за сказанного в отношении Юли, но больше все-таки из-за Лебедева, который сейчас так аккуратно промывал его руки теплой проточной водой. И Артёму это кажется сном, отчасти даже волшебным, ну просто потому что, ну не может быть полковник российской армии таким внимательным к такой уличной шелупони, как он. Но Лебедев мог и не такое, только мальчишка узнает об этом гораздо позже, когда все повернется совсем в иную сторону… А сейчас Тёме только, что и оставалось, так это хватать ртом воздух, когда на промытые раны полилась перекись водорода и зашипела, густо пенясь. А потом были бинты и тысяча прикосновений, таких осторожных и аккуратных, совсем не болезненных, что это сводило с ума, хотя это просто первая помощь. Но о нем никто и никогда так не заботился, как сегодня это сделал Лебедев… Тёма старался не шевелиться, а ещё не чувствовать и не дышать, но сегодня, как назло, был не его день, и потому непокорное сердце отчаянно пыталось проломить рёбра и сбежать, а вот с нервными окончаниями была совсем другая история, они как заколдованные концентрировались именно там, где касался полковник, отчего мальчишке казалось, что его от каждого прикосновения шибает током. И потому, когда все закончилось, он чуть не подпрыгнул от радости, а может даже и сделал это, ведь Валентин очень странно на него посмотрел. — А теперь рассказывай! — Что? — растерялся Артём. — Откуда боевые ранения? — А может я просто пойду домой? — с надеждой спросил парень. — Ты конечно можешь… — Но? — Но тогда сделай так, чтобы ни меня, ни мою дочь не приглашали на опознание в морг, сможешь? — Конечно… Валентин иронично приподнял бровь и Артём стушевался, потому что на районе может произойти всякое, особенно с ним… Воспоминания об его экспериментах с инопланетным «костюмом», все ещё были живы на его теле странными тонкими шрамами, которые не сразу и углядишь. — Так откуда? — Подрался. — Это очевидно. Повод? — Юлю защищал, честь, можно сказать, отстаивал… — Это ведь не все? Вы расстались давно, ты мог этого и не делать… — Возможно, но я все ещё пытаюсь загладить вину, и буду пытаться, — говорит мальчишка сжимая кулаки, так сильно, что сквозь бинты проступает кровь. Он будет делать это снова и снова, хотя бы потому что Лебедев его спас, а потом отмазал, и не посадил за решетку, где ему самое место, даже простил отчасти, хотя Юля — нет. — Не расскажешь? — делает ещё одну попытку мужчина. — Не могу, эта грязь, она не для вас, извините Валентин Юрьевич… — А какая для меня? — спрашивает Валентин, со странной смесью злости и беспокойства. — Никакая. Вы хороший, — улыбается Тёма, — И я даже рад, что встретил вас, хотя по мне не очень похоже было. И потому, я не хочу чтобы вы тонули в этом дерьме… — Ясно. Поэтому ты решил захлебнуться в нем один? — Почему сразу один? Мне составят компанию отличные ребята, правда в очень узких кругах и вообще я бы их убил, но это роли не играет. — Ты идиот? — Иногда, — ухмыляется Артём, — А ещё чудить люблю, сегодня вот тоже буду… Сказав это, мальчишка вплотную подошёл к Лебедеву и поцеловал. Это было простое прикосновение губ к губам, но в нем было столько не выраженной страсти и трепета, что Валентин растерялся на несколько секунд. — Это, Валентин Юрьевич, моя благодарность, вам, — прошептал Тёма, показывая перебинтованные руки, а потом резко развернулся и побежал к выходу, глупо улыбаясь, четко зная, что после этой выходки лучше уехать из Чертаново, хотя бы на пару дней. Всего лишь на пару. Не больше.