Прости меня, мой ангел

– Убери от него свои руки… – прошипел вновь прибывший и сделал едва заметное движение кистью. В его пальцах блеснул ангельский клинок. Дин поспешил выскользнуть из тела, которым наслаждался последние несколько минут и, не сводя взгляда с обоих присутствующих, молниеносно запрыгнул в подхваченные с пола джинсы. – Кааас? – вне себя от шока, спросил он, обращаясь к вошедшему. – Тебе лучше покинуть эту комнату, Дин, – со всей серьезностью, глядя прямо ему в глаза, заявил тот, кто стоял на пороге. – Ну уж нет! – фыркнул охотник. – Еще чего! Он то и дело переводил взгляд с одного присутствующего в комнате предположительного ангела на другого. Оба, похожие как две капли воды, различались лишь одеждой. Первый, абсолютно нагой, не спеша поднял с пола плащ и набросил его на голое тело, стянув полы поясом. Другой, совершенно одетый и как нельзя более серьезный, то и дело сжимал рукоять ангельского клинка. Оба они не сводили взгляда друг с друга. – Кто-нибудь объяснит мне, что, мать вашу, здесь происходит?! – в конце концов не выдержал охотник. – Дин, выйди и закрой дверь. Тебе небезопасно находиться здесь, – повторил вошедший. – Да что, черт подери, здесь творится?! – едва не заорал Дин. – Если ты – Кастиэль, кто тогда это? – он указал пальцем на стоящего у стены. – Ни оборотням, ни демонам нет доступа в бункер! Кто это, мать твою, Кас?! Тот, кого он называл по имени, крепко сжал зубы, продолжая буравить взглядом свою точную копию напротив. Дин же в свою очередь не сводил взгляд с него. Внезапное озарение стучало в висках, взрывая мозг: Кастиэль, этот вечно витающий в облаках, совершенно не приспособленный к земной жизни небожитель и «возьми меня, Дин, я так хочу тебя»? Существо, которое он считал беспомощным ребенком без его сил и развратная улыбка, губы в остатках его спермы, пошлый взгляд снизу вверх с его членом во рту? Бог мой, как он мог быть так слеп?! Сейчас, когда настоящий ангел господень стоял напротив него, глядя на того, кого считал угрозой, сжимая в руке свое оружие, это казалось такой несуразнейшей, нелепейшей околесицей, о которой даже говорить было смешно. Вот этот сверкающий блестящими, полными гнева глазами, Воин Небес пару минут назад жадно стонал в его объятиях, умоляя взять его прямо здесь, насаживаясь на его член, обвивая его ногами?! Дин со стоном прикрыл глаза ладонью и опустился на корточки у кровати. Как он мог дать так обмануть себя? Да, он ощущал свою вину перед ангелом. Да, он ждал расправы и ангельской мести. Да, он забыл обо всем, увидев его на краю своей постели. Но, черт его дери, как? Как он мог поверить в такого Кастиэля?! – За что? – вдруг очень четко и с необычайной ненавистью в голосе спросил ангел своего двойника. Тот мгновенно рассмеялся в ответ, будто только и ждал этого вопроса. – Ты еще спрашиваешь?! Ты пренебрег мной! Ты меня предал! Ты всех нас предал! Дин, нахмурившись, внимательно вслушивался в произносимые слова. То, что ему никто ничего не собирается объяснять, он уже понял. Оставалось во всем разобраться самому. – О чем ты говоришь сейчас? – негодующе воскликнул Кастиэль. – О каких обещаниях может вообще идти речь? – Ты был легендой на небесах! О тебе шептались по углам, тебя презирали и возносили! С того момента, когда ты впервые обратился ко мне, когда ты исцелил меня и взял с собой, я поняла, что мне не нужен другой предводитель, другой друг, другой союзник, кроме тебя! – «Поняла»?! – изумленно выдохнул Дин, глядя на того, с кем еще так недавно самозабвенно занимался сексом в этой комнате, – что ты такое? Кто ты? Не обращая на него внимания, лже-Кастиэль подошел ближе к своей настоящей копии и пытливо заглянул ему в глаза. – Ты предпочел его мне! Его! Жалкого примата, обезьяну, существо, живущее в этой Вселенной долю мгновения. Ты выбрал его, не меня! –Ханна… – ошарашенно выдохнул Дин. – Но почему она в твоем теле?! Вы же занимаете сосуд, человеческое тело, но не делаете его копий! Как это возможно?! Кастиэль устало выдохнул и виновато опустил взгляд. – Древним Уставом запрещено менять обличье на то, которое выбрал другой ангел. Равно как и обличье зверя. Нарушивший этот закон будет немедленно покаран Небесами. Но если вступить в союз с демонами… – он сжал зубы и сокрушенно покачал головой. – Я же верил тебе… Зачем ты это сделала? – Ты мне верил? Не смеши! – Ханна в обличье Кастиэля расхохоталась, делая пару шагов прочь от своего двойника. – Кто? Демон? Ведьма? Кроули? Заклятие имеет цену. Ты должна была заключить сделку… – Кастиэль горестно опустил взгляд. – Зачем? Ханна развернулась и снова приблизилась к ангелу, внимательно глядя в его глаза. – Я показала тебе, что хочу быть с тобой. Ты понимал это, я видела. Понимал и намеренно игнорировал мое предложение. Я верила тебе, я шла за тобой. Ты был моим, нашим общим Богом. Я предложила тебе себя, всю армию наших братьев и сестер. Ты бы повел нас, как вождь, как предводитель, мы все были на твоей стороне. Но ты пренебрег нашим доверием, ты посмеялся над нашей беспомощностью. Ты выбрал его. – Она указала на Дина. – Ты предпочел его мне. Ты беспрестанно говорил о нем, стоило мне перевести разговор на другое, ты возвращал его к нему. Когда я, глядя тебе в глаза, попыталась сказать о своих чувствах к тебе, ты оборвал меня. Помнишь, что ты тогда произнес? Что у нас с тобой есть важное дело, самое нужное дело. И ради него мы должны не думать ни о чем другом. А помнишь, ради чего ты так надрывался? Ради его демонских глаз! Он был демоном, Кастиэль! Он разъезжал по этой земле в обнимку с Кроули, он убивал и калечил, не глядя, не задумываясь! Но ты так летел спасать его, ты так за него волновался, так переживал за его жалкую пропащую душонку, что не видел больше ничего и никого вокруг! Я унижалась ради тебя, я прибегла к пошлости ради тебя – уповая на мужское начало твоего весселя, я разделась перед тобой донага. Я объявила тебя своим любовником перед мужем своего сосуда, Кэролайн, я поцеловала тебя при нем. А что ты сделал, когда я вручила тебе клинок при всех, когда тебе нужно было сделать самую малость – покарать его, чтобы стать нашим вождем? Ты опозорил меня, всех нас. Ты отказался. Отказался убить вот это существо, эту мошку, не стоящую твоего мизинца! Ты снова выбрал его, ты плюнул в лицо каждому из нас, кто смотрел на тебя с надеждой и верой! Кастиэль смотрел на своего двойника с вызовом, вскинув подбородок, беспрестанно вертя в ладони рукоять клинка. Слова, которые Ханна бросала ему в лицо, заставляли его бледнеть и все крепче сжимать зубы. – А когда я уловила твой зов о помощи, когда я явилась сюда, чтобы спасти тебя, как ты отплатил мне? Твоя благодать в его демонских лапах вопила об угрозе. Ты пытался, как мог, заткнуть рот своей сущности, не дать своей природе взять верх. Ты приложил все усилия, чтобы не быть услышанным другими ангелами, когда твоя находящаяся в такой близости от демона благодать взывала о помощи. Ты делал все, чтобы скорее погибнуть от его руки, чем быть спасенным себе подобным! Я услышала тебя совершенно случайно, и только потому, что сама долгое время была настроена на твою волну, старалась ощущать тебя, быть готовой прийти тебе на помощь. И что я получила взамен? И здесь меня ждало предательство! – Ты не хотел, чтобы твоя благодать звала на помощь. Ведь в этом случае явившийся на ее зов ангел не медля ни минуты прикончил бы его на месте. Твоего драгоценного демона, твою личную игрушку. Хотя о чем это я? Это он играет с тобой! Ты ведь знаешь, когда я исцеляла тебя от нанесенных им ран, мне передались твои мысли, твои мечты, то, чем было занято твое сознание. И я увидела все. Ты был очень зол на меня за то, что я поранила его руку, ты рвался вернуться сюда, вылечить его. И если бы я не вмешалась, ты был бы здесь уже через десять минут после того, как я забрала тебя, израненного. На это просто больно и противно было смотреть! Ханна отошла от Кастиэля и приблизилась к Дину. Тот стоял неподвижно, нахмурившись, и исподлобья пристально следил за каждым ее движением. Остановившись прямо перед ним, Ханна сунула руки в карманы плаща и склонила голову к плечу, презрительно прищурившись. – Мне было тошно это видеть. – Она глядела на Дина, обращаясь к Кастиэлю за своей спиной, будто человек перед ее глазами был чем-то вроде животного в клетке, которого она рассматривала свысока. – Ты мечтал о том, как залечишь его руку, как будешь долго и пристально смотреть ему в глаза – ты же так любишь это делать! – Ханна уставилась на Дина непривычно холодными и полными презрения синими глазами Кастиэля. Качнувшись на месте, она лениво обошла охотника по кругу и остановилась напротив его левого плеча. Ее взгляд остановился на отпечатке ладони на коже Дина, и она высокомерно скривилась. – Еще и отпечатком своим его украсил. – Ее губы дрогнули в усмешке. – Это уже давно не в моде, Кастиэль. Забытая традиция. – Традиция? – Дин проследил за взглядом ангела. – Какая традиция? Ханна насмешливо фыркнула. Сделав легкое движение кистью, она подняла руку на уровень груди Дина, и в ее пальцах сверкнул ангельский клинок. Кастиэль тут же рванулся к ним, но Дин, внимательно глядя в глаза его двойнику, остановил его развернутой в его сторону ладонью – хотела бы убить, уже бы убила. Треугольное острие ангельского клинка прошлось по груди Дина, прочерчивая невидимые буквы: – Традиция метить человека, которого ангел считает своим. У вас, людей, для этого свои методы, – она ткнула острием в ямку между ключиц охотника, – ты же носил какую-то побрякушку от своего брата, вон у тебя их много, – клинок поддел полосу браслета на кисти, царапнул металл кольца на пальце. – Глупая и давно забытая ангелами прихоть. Но для любого ангела даже надпись на твоей груди о том, кому ты принадлежишь, была бы менее говорящей, чем этот отпечаток. Дин вскинул взгляд на Кастиэля. Тот стоял, бледный и с опущенной головой, его взгляд бегал туда-сюда, а пальцы нервно крутили рукоять клинка. Ханна что-то еще говорила о старых традициях и о том, что люди так незамысловаты и наивны в своей любви ко всяким знакам и символам, но Дин не слушал ее, не сводя взгляда с лица Кастиэля. – Ты так же старомоден и так же наивен, – обратилась она уже к ангелу, – ты легко предсказуем и изобразить твою глупую привязанность проще простого. Пара касаний, – она скривилась, изображая брезгливость, – провести пальцами по руке, поцеловать в лоб. Хотя тут я уж, пожалуй, перегнула палку – ты своего человека так открыто не касаешься, только висишь на нем периодически, – она подошла еще ближе к Дину, забросила руку ему на шею и изобразила объятия, которыми Кастиэль встречал Дина после тяжелых передряг. – Отойди от него, – Кастиэль шагнул вперед, поднимая клинок и скрежеща зубами. – Ты знаешь, что я не шучу. Ханна отошла в сторону, примирительно отгораживаясь ладонями и посмеиваясь. – Нашел ценность, тоже мне! Было бы за что сражаться! В нем еще демонская кровь на человеческую не до конца поменялась, а ты готов драться со своими за эту нечисть! – Ханна поджала губы. – Ты был потерян для небес, как только отметил его, возложил на его плечо свою руку. А ради чего? Того-то и радости, что смазлив! – А что же ты тогда… – Кастиэль криво усмехнулся в ответ, вскидывая подбородок. В его взгляде сквозило отчаяние существа, испытавшего сильную боль и смеющегося в лицо обидчику. – Хочешь спросить, зачем я к нему пришла? Зачем трахнула твое сокровище? – она подошла к Кастиэлю так близко, что две их фигуры стали напоминать скорее одного человека, стоящего вплотную лицом к зеркалу. – Потому что ничто иное не ранило бы тебя так, как его измена. Ничто не причинило бы большей боли, чем видеть его с другой. Кастиэль дышал тяжело и глубоко, его ноздри побелели, он то и дело стискивал челюсти и скрежетал зубами, глядя на свое собственное отражение напротив. Ханна приблизилась еще, почти наседая грудью на своего соплеменника, и зашептала прямо ему в лицо, выплевывая слова, будто метая остро заточенные ножи. – Знаешь, что меня во всем этом больше всего забавляет? То, что он считал, что занимается любовью с тобой, что ты открылся ему в своих чувствах, смог сказать о них. То, что в его глазах ты уже принадлежал ему, был его - телом и сердцем. А ты никогда не сделаешь этого. Потому что ты старомоден, Кастиэль. Для тебя целомудренность твоей оболочки священна. И то, что ты за свою бытность ангелом рядом с ним позволял себе – пара дружеских объятий, прикосновение к его лицу, и без того не дает тебе покоя, являясь смертными грехами в твоих покаяниях. А он уже отравлен другим ядом – в его вселенной все это уже случилось, и ты пал для него еще ниже, чем с небес на землю. И это просто невыносимо смешно и трагично! Она засмеялась, отойдя прочь от совершенно онемевшего и похожего скорее на каменную статую Кастиэля.