На грани жизни и смерти

«Знание — сила» Френсис Бэкон       Директором Журнала «Эдо Тенсей» был невысокий мужчина с румянцем на щеках и насыщенными карими глазами, а его лоб обрамлял ореол белокурых волос. Его рукопожатие было уверенным и сильным, хотя порой слабело ― он привык пожимать и артритные пальцы.       — Спасибо, что пришли, — сказал он. Он выпустил мою руку, сел в своё кресло, жестом указывая на такое же напротив его стола.       — Никого не было в приёмной. Сегодня выходной? — спросил я.       — Все ушли на обед, — ответил он.       Его кабинет находился в конце затемнённого коридора — комната, захламлённая всякими бумагами, ужас клаустрофобика. Почти всё пространство занимал стол из чёрного дерева с резными изображениями боёв шиноби. На полу лежал потёртый, некогда серый ковёр. Стол был завален высокими покосившимися пачками бумаг, старых потёртых книг, разной давности выпусков газет и эскизами новых статей. Позади кожаного кресла на стене висела огромная фотография с изображением пожилой женщины с двумя маленькими девочками, что смотрели в объектив, махая ручонками.       — Как там поживает Саске и твои братья? Вы вроде всё ещё живёте в одном доме, да? — он достал из-под стола бутылку виски и налил в два бокала.       — Да, живут прекрасно и по-прежнему там же, — ответил я, с благодарностью приняв предложенный напиток.       С директором журнала мы познакомились пять лет назад. В то время я исследовал внезапное появление наёмных убийц под названием «Акацуки»: меня интересовали убийцы, осмотр мёртвых и попытка допросить живых наёмников, а директор меня проводил к так называемым киллерам. Да только, к моему сожалению, все они оказались лишь слабыми людьми, неспособными даже убить, не оставляя следов. Директор любезно помогал с выпуском статей на нашумевшую тему и даже отдавал первые страницы мне. С тех пор мы с ним стали друзьями.       Я ждал, что ещё он скажет, прибыв сюда по его приглашению. Он неловко заёрзал в кресле.       — Вы сказали по телефону, что у вас есть для меня кое-что, — мягко подтолкнул я его к разговору.       — Ах да!       Казалось, он чувствовал облегчение от того, что я первым затронул эту тему, и теперь быстро заговорил.       — Сегодня ко мне пришла девушка с твоей фамилией, — он, встав, обогнул стол и прошёл к одному из шкафов. — Да, вот Узумаки Карин, — он достал коробку средних размеров, завёрнутую в чёрную упаковку с красными облаками. — Она просила меня передать вам, и прошу, только идите домой аккуратнее, — он поставил коробку передо мной на стол и, протянув конверт в бумаге такого же цвета, заговорщически добавил, с опаской оглядываясь: — Письмо можете прочесть сейчас, но коробку, прошу, откройте дома, когда будете все вместе.       Я открыл письмо, отмечая, что почерк был необычайно аккуратным, хотя и мелким — почерк человека, учившегося в традиционной школе, где программа обучения включала в себя уроки чистописания и каллиграфии. Я прочёл первую строчку, потом — вторую, затем всё письмо перечитал несколько раз. Читая, я слушал, как быстро стучало сердце директора, как тяжело он дышал, вытирая выступившую испарину со лба, прямо-таки пыхтел и фыркал, как лошадь после быстрого забега на скачках.       Я забрал коробку и письмо с собой, вышел, к большому облегчению директора, из его кабинета, бросив лишь слова прощания. Символы, что были на обёрточной бумаге, как и на самом письме, были мне знакомы. Ранее они проходили по делу, что я изучал, а потом я их видел на одежде своего троюродного брата и на одеянии старшего брата Саске — моего возлюбленного. Письмо гласило о важности содержания коробки, к большому сожалению, всё это обращалось двум определённым людям, хотя что-то подсказывало мне, что это и мне полезно знать.       Сев в машину, я, поддавшись интуиции, закинул коробку под сидение и прикрыл её давно завалявшейся футболкой. Дорога домой занимала минут двадцать, естественно, я позвонил и предупредил ребят, что за чудо вёз домой. Получил быстрый, к моему изумлению, ответ: «Мы уже купили чипсы и ждём тебя».       Зайдя в дом, я быстро снял с себя лишнее и, прислушавшись к звукам, медленно прошёл в гостиную, где ребята устроили себе некое гнездо из подушек и одеял, дабы с большим удовольствием продолжить начатый вчера просмотр фильма. Зайдя в гостиную, я бросил конверт сидящему ближе всего Итачи; он молча принял письмо и, открыв, начал читать. Пока я садился, всё больше замечал, как мрачнело его лицо по мере изучения каждой строчки.       — Что там, нии-сан? — Саске чуть привстал со своего насиженного места, поставив на паузу фильм, и потянулся к брату.       — От кого оно? — быстро вскочив с места, Дейдара перехватил письмо. и его лицо так же с каждой строчкой начало меняться.       Я наблюдал за трясущимися руками Итачи и за тем, как оседал на пол Дей, бросая боязливый взгляд на коробку. Я прижимал к себе возлюбленного, что с большим энтузиазмом отрывал обёртку; аккуратно открыв коробку, он вытащил оттуда диск и три тетради в кожаном переплёте.       — Тут диск, — он покрутил в руке предмет, чуть склонил голову вбок и вопросительно посмотрел на ребят. — Включать?       Дейдара сидел на полу, взяв в руку одну из тетрадей, с грустной ухмылкой медленно провёл по обложке и кивнул. Итачи внимательно с трясущими руками всё заново и заново перечитывал письмо, его губы медленно шевелились в такт тексту, а глаза бегали, лихорадочно осматривая комнату.       — Да, включай, — Итачи быстро поднялся на ноги и плотно закрыл шторы и дверь в комнату.       Я забрал диск у Саске и, подойдя к ноутбуку, включил, вставил его в дисковод. Заняв удобные места и позы, мы стали ожидать, когда загрузится видео.       Не было никаких надписей, не было никаких звуков. Словно любительская съёмка. Экран поначалу был чёрным, оттуда, словно эхо, доносились голоса и чей-то звонкий женский смех, потом появилась и картинка, только смазанная. Кто-то прокричал «Берегись!», и послышался сильный грохот, камеру чуть тряхнуло, и картинка стала чётче.       На экране появилась комната, похожая на нашу гостиную, только чуть ярче, уютнее и с большим круглым столом по центру. За ней сидели тринадцать человек, улыбались и выпивали — явно что-то праздновали. Две девушки, что были, кстати, единственными женскими особами в этой компании, что-то бурно обсуждали, перекладывая еду на столе и заменяя грязную посуду. Я заметил в этой компании и Итачи, что стоял около камина с улыбкой на лице и с тарелкой каких-то закусок, рядом с ним ползал юноша в маске, что-то собирая с пола и при этом громко выкрикивая: «Тоби хороший мальчик, да, Итачи-семпай?» Там был и Дейдара, что усердно спорил с каким-то мужчиной с красными волосами об искусстве, как позже прокомментировал он сам.       — Дорогая, — по ту сторону камеры раздался приятный мужской голос, и его обладатель направился в сторону девушек. — Я думаю, они сейчас напьются до чёртиков, может, всё-таки проводим соседей по домам?       — Вот этим, дорогой, вы с моим братом и займётесь, а мы с ангелом пока уберёмся тут, — девушка с рыже-красными волосами быстро поцеловала оператора и, улыбнувшись, утащила подругу в направлении кухни.       На этой беседе видео прервалось. Я только хотел встать, думая, что это конец, но свой порыв мне пришлось оставить на потом, так как я услышал голос.       — Мне снился сон, где там, в лесу, был он…       Картинка появилась так, словно кто-то зажёг в комнате свет. Нам предстала девушка с видео — та, что была с синими длинными волосами, только тут они у неё почему-то стали короткими. Она сидела, облокотившись к стене и зажимая правый бок. Внешний вид её оставлял желать лучшего: порванная бровь и опухший глаз, разбитая губа, многочисленные раны на шее и исполосованная футболка, перевязанное плечо и руки в крови, возможно, даже левая рука сломана. Меня бросило в дрожь от её голоса и вида.       — Я стояла там, в лесу, в белом платье и в кругу своих мёртвых друзей, — она откинула голову назад и слабо улыбнулась, переводя взгляд на потолок. — Я стояла в луже крови, слушая недобрый смех и слова, что пугали меня тогда: «Я рядом, я убью тебя». Мне снился сон, где там был он!       Девушка снова вернула взгляд в камеру, отчего уже вздрогнули мы все, — не от резкости или страха. Просто взгляд пугал — он был пуст, словно… Да, таким был взгляд мертвецов.       — Я до сих пор помню момент, когда не существовало «Чёртовой дюжины», помню, как мы все веселились и были счастливы, пока не получили свои миссии и цели. Даже тогда, в этих проклятых масках, мы могли лишь догадываться, кто есть кто, — она показала маску какого-то зверя — белая с красными полосами. — Всё равно мы были счастливы и жили, пока могли, — она снова чуть глубоко вздохнула и, сжав зубы, выдохнула. — Потом начался весь кошмар, что, наверное, вы представляете. Помнишь, Ворон, я тебе рассказывала свой сон, а ты постоянно смеялся? — она чуть ухмыльнулась. — Это оказалось правдой, я, мать его, ясновидящая! — девушка засмеялась и хотела взмахнуть руками, но от боли зашипела и согнулась сильнее. — Там в посылке есть всё, что ты должен опубликовать, вытащи этих гадов на яркий свет, детка, и уничтожь их. Просто отомсти за наших, прошу, они… Нет, он должен ответить за всё, что сделал с нами и со мной в частности. И ещё, Ворон, Бомба, прошу: не забывайте нас.       Она быстро схватила пистолет, и до нас донёсся шум, словно кто-то пытался выбить двери.       — Приют святого Петра, имя Хоуп, — быстро проговорила девушка, начав палить по прибывшим военным. Я думал, сейчас она выстрелит в последний раз, потом — в камеру; мы сидели напряжённо, ожидая, что будет дальше.       Но, к сожалению, продолжения не последовало, так как диск оказался повреждённым. Мы некоторое время сидели в прострации; я слышал, как Дей что-то шептал и шмыгал, словно вот-вот заплачет, видел, как трясло Итачи, видел хмурый взгляд Саске, что прижимался ко мне сильнее. Все они выглядели так, словно чего-то боялись и знали что-то такое страшное, о чём я был не в курсе. Спустя четверть часа первым отмер, как ни странно, Итачи: он встал и, вытащив диск, быстро его разломал.       — Это не всё, оно изменено, — Итачи задумчиво потрогал подбородок. — Ну что ж, начнём с первого пункта письма, — он взял в руки бумагу и, тяжело вздохнув, сказал: — Нам нужно постараться рассказать историю. А для этого изучим дневники, и то, что мы помним, расскажем тебе, Наруто.       Я чуть удивился, что публикацией этой истории должен заняться я, ведь всё-таки я не был писателем книг, а писал статьи. Но интерес всё равно присутствовал, и поэтому я молча согласился.       Дальше мы шли по пунктам, обсуждая, что да как можно сделать, занялись чтением личных дневников, и, если что-то было упущено, Дейдара и Итачи дополняли историю. Я обомлел, узнав всю правду, и ещё больше загорелся желанием рассказать о случившемся.       Начав писать это, я часто подвергался и угрозам и даже взломам, я искал больше информации и узнал больше подробностей их жизней. Спустя год попытки публикации этой истории я думал, что чудом выживал: моя жизнь стала напоминать какой-то боевик, мой любимый уже побывал с пулей в ноге в больнице. Я решил написать историю, лишь чуть переделав, и очень сильно надеюсь, что вы наконец-то раскроете глаза и увидите истинное лицо нашего века и нашего правительства.