Game Over

      Крупными белыми пушистыми хлопьями за окнами на Петербург оседал снег. Совсем как год назад.        На календаре уже было двадцать пятое декабря — Новый год был совсем-совсем близко. Так же, как год назад.       Киру передёрнуло. Холодные, словно бы онемевшие пальцы, выпустили ручку, та упала на тетрадь. Ежась от холода, Кира обняла себя за плечи и плотно сжала губы. Дышать становилось трудно. Приходилось закатывать глаза к белому потолку, чтобы сдержать это неприятное покалывание. Горло как будто сдавили чьи-то костлявые безжалостные руки. С грохотом отодвинулась от парты, слезла со стула, задев случайно локтем сидевшего рядом Фила, и выскочила за дверь. На стуле остался болтаться лишь её чёрный пиджак.       Она взобралась на широкий пластиковый подоконник у окна рядом с туалетом, уперлась затылком в стену и позволила слезам выйти наружу. Они катились медленно, тихо, одна за другой. Всхлипы Кира героически подавливала. Подавливала и боль, рассекавшую сердце острым ножом на сотни частей. Было очень душно. Расстегнула две пуговицы на белоснежной рубашке, на которой уже появлялись маленькие мокрые точки от слёз. В руки вывалился кулон. Незатейливый деревянный кулон, на котором был выжжен символ игры. Кира сжала руку в кулак сильно-сильно, до боли. Закрыла глаза, запрокидывая голову сильно назад. Из горла вырвался сдавленный хрип. Хотелось кричать, бить стёкла, людей. Хотелось избавиться от этой боли, неумолимо преследовавшей её в течение года. Кулаком, в котором по-прежнему сжимала кулон, отёрла слёзы с глаз. На секунду показалось, что за окном мелькнул профиль. Такой родной, знакомый, с снисходительной улыбкой и добрым взглядом. Дёрнулась, ударившись локтем о бетонную стену, приложила ладонь к окну и с надеждой заглянула в затянутое белой пеленой пространство. Ничего. Только снег. Покачала головой. Громко всхлипнула и прислонилась лбом к ладони. От окна исходил холод, пробиравшийся, кажется, в самую душу. Кожа покрылась мурашками даже под тёплыми чёрными школьными брюками. Слёзы катились по щекам, а она всё растирала их кулаком и всё вглядывалась в белую пелену в надежде всё же увидеть там его.       Что-то тяжёлое, тёплое и пахнувшее знакомым дорогим парфюмом упало ей на плечи. Кира вздрогнула, смахнула слёзы, спрятала кулон под рубашку. Обернулась. Рядом с ней стоял Фил в одной голубой рубашке, неловко сжимавший её пиджак. Почесал в затылке:       — Я подумал, мой теплее.       Улыбка благодарности затронула губы Киры. Не надевая пиджак полностью, она поправила его одной рукой на плечах и только лишь губами прошептала: «Спасибо». Филипп легко вскочил на подоконник рядом с ней. Помолчали. Кира сосредоточенно смотрела на улицу, Фил — на свои кроссовки. Потом вдруг повернулись друг к другу. Синхронно вздохнули.       — Уже двадцать пятое, да? — глухо переспросил Фил, скорее для того, чтобы не молчать.       Кира почувствовала, как неприятно засосало где-то под ложечкой, как холод снова окутал душу. Вздрогнула. Поправила пиджак на плечах, опустила взгляд и кивнула. Слёзы вновь застлали ей глаза, она посмотрела на Фила. Он тоже был печален, серьёзен. Но в его взгляде Кира увидела то, чего не видела ни во взгляде мамы, ни во взгляде Вика, ни во взгляде отца — понимание. И желание помочь.       И сейчас Кира поняла, что нужно. Нужно, чтобы ей кто-то помог. Помог справиться с этим. Перебороть эту боль.       «Будем проходить по уровню в день — спасём Марью Степановну к новому году!» — голос ворвался в мысли внезапно и так предательски.       Кира прижала кулак ко рту и прикусила кожу, стараясь сдержать рыдания. Неправильные, ни капли ей не подобающие рыдания! Филипп, кажется, уловил её движение, придвинулся поближе. Но не совсем уж близко. Он был на расстоянии вытянутой руки от неё. И был готов помочь. И Кира впервые приняла эту помощь. Она придвинулась к нему близко, уронила голову на его плечо и разрыдалась. Ей было всё равно, что сейчас может пройти кто-то из учителей и увидеть, как двое десятиклассников посреди урока сидят в коридоре на подоконнике и обнимаются. Фил ласково гладил Киру по голове, по плечам. И молчал. И это было самое главное. Мама всегда приговаривала: «Ничего, всё сложится, ты ж хорошая девочка, найдутся для тебя друзья». Вик шептал: «Ты ничего не могла сделать». Папа просто уходил в другую комнату, где — Кира знала наверняка — пил алкоголь и глотал слёзы от того, что не в силах помочь дочери. Кира сжала в кулак рубашку Фила, оторвала голову от его плеча, заглянула в глаза. Серо-голубые, как небо, глаза, полные какого-то тёплого света, которого ей так не хватало в этом году.       — Не могу… Поверить… — срывающимся голосом онемевшими губами бормотала она. — Уже целый год.       — Угу, — кивнул Филипп, мотнул в воздухе ногами, посмотрел на Киру. — Пойдём домой, а?       Кира всхлипнула, растёрла кулаками слёзы, снова передёрнула плечами. Фил легко спрыгнул с подоконника и без тени улыбки подал Кире руку. Та сначала швырнула в него пиджаком, а потом вложила свою ладонь в его. Лёгким жестом Фил, перегнавший её за год по росту, стянул Киру с подоконника, покружив доли секунд в воздухе. Они направились в кабинет географии.       — Держись, — Фил сжал руку в кулак и подмигнул Кире, прежде чем войти в кабинет, — Марья Степановна поймёт.       Кира кивнула. А как только за Филом захлопнулась дверь, обняла себя за плечи и прильнула виском к стене. До неё долетел диалог Фила и Марьи Степановны.       — Черных, где Сменкина? — голос Марьи Степановны был другим — не строгим, а скорее обеспокоенным.       — Марья Степановна, она там, за дверью, — наверное, Фил почесал затылок — иначе почему возникла такая неловка пауза?       — А что она стесняется зайти? — этот голос Кира узнала бы из тысячи — Илья, кулаки сами собой сжались, но слёзы не высохли. — Царевна-Несмеяна не желает войти.       — Мурумов! — прикрикнула на Илью учительница. — Тебе никто слова не давал! А ты, Черных, бери Сменкину и идите-ка… — она вздохнула, задержала дыхание. — Куда надо. — Загрохотали ящики учительского стола. — Вот ещё, возьми. Я не смогу прийти.       Послышалось шуршание, а потом урок. Кира отошла к противоположной стене коридора и сползла по ней вниз. Запустила руки в волосы и рассеянно взъерошила их.       — Кира! Сзади! — крикнул Арт, а потом выстрелил из бластера, Кира едва успела увернуться от нацеленных на неё лап марионеток.       Фил продолжал сыпать заклинаниями — он один из первых прокачал свой уровень на максимум, поэтому ему было легче всего. Вик же старался спрятаться в укрытие и создавать уже оттуда. Битва в замке была тяжёлой. Кира выдохлась. На браслете она видела, что ранение, нанесённое ей марионеткой, принесло значительный урон здоровью. Ссадина, оставленная стеклянным мечом на плече, ныла. Капли крови сочились и падали на костюм.       — Ты как? — на нос Арта с ссадины на лбу упала капля крови, которую он небрежно смахнул, как только марионетка лопнула.       — Спасибо, — искренне улыбнулась Кира. — Этот босс батл — жесть!       — Я. Больше. К играм. В жизни. Не. Прикоснусь! — завопил Фил, кувыркнувшийся прямо под ноги ребятам и только что разнёсший заклинанием вдребезги пять марионеток.       — Я тоже, — фыркнул Артём, — но пока Марья Степановна здесь, мы не можем останавливаться.       Одна из марионеток со свистом пролетела над головами ребят и, врезавшись в стену, тоже разлетелась на части. Из-за ящика выглянул Вик, улыбнулся и подошёл к ребятам. Арт быстрым взглядом настоящего лидера оглядел поле боя, передёрнул затвор меча-автомата и сухо бросил:       — Идём наверх.       Ступеньки казались бесконечными. Кире казалось, что её ноги вот-вот отвалятся, ссадину приходилось придерживать рукой, чтобы кровь не сочилась. Но они всё же дошли. Моргарт сидел на троне и ждал их. Его губы озаряла хищная ухмылка, обнажавшая клыки. Ребята схватились за оружие.       — Черных, Мещеряков, Сменкины? — над ребятами прозвучал звонкий голос Марьи Степановны.       — Марья Степановна! — обрадованно и облегчённо заголосили ребята нестройным хором.       — Какая трогательная и — самое главное — долгожданная встреча, — постучал чёрными ногтями по подлокотнику Моргарт. — Знаете, вы меня поразили. Никто не мог забраться так далеко. Даже жаль вас обращать в фигурки. Но есть одно НО! — Моргарт встал и стал медленно приближаться к ребятам, навис над их головами и прошипел: — Никто из игроков не может быть сильнее меня!       Арт незаметно пихнул в бок Киру и Фила, поднял свой автомат и прищурился:       — Так сразимся, Моргарт.       — Босс батл! — прохрипел Фил, прокручивая посох в руках.       Моргарт щёлкнул пальцами, вооружаясь тонкой чёрно-белой тростью с чёрным сверкающим набалдашником. Тут же ребята оказались в каком-то подземелье, в котором была выбита ниша с полками, уставленными янтарными фигурками. Бой начался. Стоит признать, Моргарт был хорош. Он отражал заклинания Фила, насылал его же заклинания на него самого. Фил едва успевал уворачиваться, но одно заклинание, всё же влетело ему в грудь, отбросив к стене. Фил вздохнул и как-то обмяк.       — Фил! — обернулся Арт, кувыркаясь от дротиков, посылаемых Моргартом.       Тот приоткрыл глаза и неуверенно показал большой палец, но тут же его опустил. Видимо, плохо ему пришлось. Вика тоже отбросило в нокаут. Остались лишь Арт и Кира. Моргарт ухмыльнулся, повернул что-то в посохе, и они втроём оказались на открытом пространстве. Рядом стояла марионетка, внутри которой была заточена Марья Степановна.       — Что ж, вы хороши, — Арт и Кира стояли спина к спине, ощущали дрожь, пробегавшую по телам друг друга.       — Что тебе от нас надо? — громко говорил Арт, Кира лишь тяжело дышала.       — Всего лишь получить вас в коллекцию.       — Зачем?       — Потому что я единственный, кто достоин звания победителя.       — Но разве победа заключается в убийстве других игроков?       — Победа заключается в превосходстве над другими игроками.       Кира почувствовала, как что-то холодное проскользнуло мимо. Вздрогнула, завертела головой по сторонам. Ничего. Вдруг что-то холодное и мокрое обвилось вокруг её груди. Воздух весь вышел. В глазах потемнело. Из ослабленных рук выпал арбалет.       — Кира! — крик Арта звенел в ушах.       Кира упала на железный пол. Приподнялась на локтях и с трудом распахнула глаза. Она не совсем понимала, что происходит. Моргарт и Арт стояли недалеко от неё. А марионетка с Марьей Степановной была пуста.       — Ты отобрал у меня отличного барда! — прогрохотал Моргарт, наступая с каким-то бластером на Арта. — Но у меня есть запасной вариант.       Моргарт резко обернулся и направил дуло на Киру. Потом повертел им в стороны. Только сейчас она заметила, что рядом с ней лежат Фил и Вик.       — Не трогай их, — вдруг глухо сказал Арт. — Это я втянул их в игру. И я втянул Марью Степановну в это.       — Ты хочешь остаться?       Арт кивнул:       — Только если отпустишь их.       Арт подошёл к Кире, крепко обнял её, прошептал на ухо: «Уничтожьте ноут, если я не вернусь через полдня».       Кира разрыдалась, уронив голову на руки. Помотала головой в стороны. Казалось, что руки Арта по-прежнему сжимают её плечи. Он по-прежнему шепчет ей слова.       — Кира, — на корточки перед ней присел Фил и протянул её лиловый рюкзак, — идём.       — Угу, — кивнула она, вложила ладонь в его руку, с тяжёлым вздохом поднялась и, опираясь на плечо Фила, отправилась к выходу.       Когда они проходили мимо подсобки, сердце болезненно сжалось, вызывая приступ новых воспоминаний. Перед глазами стоял израненный Арт, которого выбросило из ноутбука. Никто не спрашивал, как это случилось и почему. Ему было очень плохо. Он морщился, зажимая рану на боку, оставленную каким-то острым предметом. Его увезла скорая. А детей забрала полиция. С ними разбирались долго и нудно. А потом ребята три дня приходили к Арту в палату. И смотрели, как он угасал с каждым днём. Он пытался шутить, смеяться, но на лицо его как будто упала тень грядущей смерти. Арт строил планы, улыбался. Но от этой улыбки всем почему-то хотелось плакать. Особенно Кире. А потом им позвонили и сказали, что Арт умер ночью.       Механический голос в вагоне вырвал Киру из пространственных мыслей. Перед глазами стояла та болезненная улыбка Арта. Она посмотрела на Фила, тот вертел в руках четыре красных гвоздики и смотрел в чёрное окно вагона. Кира доверительно склонила голову ему на плечо.       — Держись, — Фил сжал её ладошку.       — Держусь, — эхом отозвалась она, накрыв его руку другой ладонью.       Снег скрипел под ботинками, когда ребята вышли на последней станции метро. Он слепил, резал глаза, вызывал слёзы на глазах. Слёзы, которые не просыхали. Шаги до кладбища были такими тяжёлыми, как будто ноги сковывали кандалы. Как будто кто-то насильно вёл их туда. Ноги утопали в рыхлом снегу. Как год назад.       Фил протянул Кире два цветка, взял её за руку и подошёл к надгробному серому мраморному памятнику.       — Он немного не дожил до Нового года, — всхлипнула Кира.       Подошла, стряхнула варежкой снег с дат жизни. Посмотрела на эти цифры, прижала ладонь ко рту, помотала головой. Воздуха не хватало. Зажмурилась крепко-крепко. Слёзы обожгли красные от холода щёки. Фил подошёл и возложил цветы на припорошённый снегом уголок.       — Сорре, брат, — присел на корточки, стянул шапку и взъерошил волосы.       Кира опустилась на колени рядом с Филом, положила две гвоздики на могилу Артёма Мещерякова. Ещё раз всхлипнула. Посмотрела на фотографию. Он улыбался. Весь лучился каким-то странным светом. Широкая улыбка, добрый взгляд. Невозможно было поверить, что чуть больше года назад всё это было рядом. А сейчас… Нет. И не будет больше.       — Я же любила тебя, Артём, дурак! — стукнула кулаком по земле. — Зачем? зачем ты это сделал?!       — Потому что любил тебя. И был верен дружбе до конца, — прохрипел Фил.       Кира обернулась на Филиппа и увидела, как дрогнули его губы. Он закрыл лицо ладонями и тихо простонал:       — В отличие от меня. Я не должен был оставлять его там одного!       — Тебя оглушило, Фил, — ответила ему Кира, пожав плечами.       — Но это не повод! — воскликнул Фил, отрывая руки от лица, на его лице блеснули слёзы, голос его стал глуше, он стал говорить, отделяя слова: — Не. Повод. Терять. Друзей.       Они долго сидели на снегу рядом, прижавшись друг к другу, и долго смотрели на Арта, вечно молодого, вечно застывшего на фотографии. Сидели не пять и даже не пятнадцать минут. Просто сидели, смотрели на лицо Арта и чувствовали, как его не хватает.       — Всё. — Резко Кира вернулась к своему обычному настроению, поднялась с земли, отряхнула брюки от снега, стёрла варежкой слёзы с влажных щёк.       — Что «всё»?       Кира неопределённо вздохнула, обхватила себя за плечи. Фил поднялся, положил ладони на её плечи, сжал их.       На Петербург большими пушистыми снежными хлопьями оседал снег. Как год назад. Кира ещё раз посмотрела на фото, потёрла варежкой влажную щёку. Снова прочувствовала эту боль. Почувствовала неловкие дружеские объятия Фила: он действительно пытался ей помочь. И ему самому было худо. Посмотрела на серое небо, затянутое пеленой туч, как год назад. На эти большие красивые снежинки, такие же изящные, как год назад. Сжала руку в кулак. Так, как было год назад и как было до года назад, уже не будет. Теперь будет она, Фил, Вик. Теперь будет Марья Степановна, будут уроки. Но теперь всё будет по-другому. Без него.       — Гейм овер. — Прохрипела Кира.       — Гейм овер. Навсегда.       А на Санкт-Петербург медленно опускалась непривычно холодная зима.