Упущенное время

      Когда это началось? Кажется, Дэрил сам не знал ответ на этот вопрос.       Граймс был подобен танку, который прочесал своими жесткими несгибаемыми принципами всю его душу, выгреб обломки несбывшихся надежд, содрал ненужные воспоминания, кровавыми постерами развешанные в подсознании. Он начисто уничтожил того, прошлого, Диксона — непонятную тень, всюду следующую за старшим братом, в надежде получить крохи внимания. И, так как природа не терпит пустоты, в сердце стрелка родился Кто-то, умеющий чувствовать не только ненависть к заносчивым козлам и удовольствие от простейших благ, таких как безопасность, жрачка и сигареты.       Этот непонятный Кто-то с каждым днём требовал все больше, и реднек сомневался — таким ли уж плохим было его незаметное жалкое существование рядом с Мерлом, ведь с Риком он был достаточно значительной фигурой: охотником, воином, лучшим другом, и это накладывало на него определенную ответственность.       Впрочем, в условиях Александрии, где они обосновались месяц назад, каждая из этих должностей была почетной, и теперь незнакомые люди смотрели на Диксона не как на говно, а как на полноправного члена общины. Если бы он только умел жить в шкуре обычного мужика, которого заботило всеобщее благо и процветание города…       Бессменный лидер горстки выживших людей — Рик — решился на разительные перемены после разговора с мэром. Он принял должность местного блюстителя порядка и даже облачился в форму, хотя, по мнению некоторых, в нынешнее время подобный маскарад с переодеванием был не так уж и важен. Многие из их крепко сплоченной команды последовали его примеру — переселились в отдельные дома и принялись за работу, приносящую городу пользу. Многие, но не все.       А может быть, думал охотник, частенько сидя на крыльце своего дома, который по-прежнему был ему чужим, всем, включая Граймса, давно не хватало этого — формы, уютных домов с белыми заборчиками, парикмахеров, симпатичных бабенок, строивших глазки одинокому копу и прочего цивилизованного дерьма. Даже у такой волчьей душонки, как Кэрол, нашёлся почитатель, и теперь она частенько пропадала со своим ухажером.       Работа в городе нашлась всем, и даже Диксону Диана предложила занятное дельце — рыскать по штату в поисках адекватных людей, которые могли бы пополнить ряды александрийцев. Мужчина был раздражен тем, что его собираются припахать, но он прекрасно понимал, что отказ негативно повлияет на его репутацию. Вообще, ему плевать, конечно, на подобную чертовщину, но не хотелось подложить Граймсу, который и без того с трудом плясал под чужую дудку, такую свинью.       Рик… Байкер тянулся к своему побратиму, заглядывал в его светлые глаза, словно надеялся найти там что-то, а за каждый из вечеров, который они проводили вместе, стрелок готов был продать душу дьяволу. Ничего фееричного не происходило — бывший (или теперь уже — нынешний, хер его разберет) коп с усмешкой рассказывал о том, что его раз пять просили достать котят с дерева одинокие женщины, а действительно стоящих дел в этом городе для него не было.       Дэрил слушал его и с легкими нотками дурацкой ревности осознавал, что здесь, в нормальных бытовых условиях, бабы были одна другой краше. Они расфуфыривались каждый день, пользовались косметикой, духами, и даже нацепляли на себя платья и юбки. Порой стрелок с усмешкой думал про себя, что забавно было бы наблюдать за такими крошками, когда им пришлось бы, к примеру, перелезать через забор или карабкаться на дерево от голодного мертвяка.       И после этого тут же назревал другой вопрос — почему Граймс, вместо того, чтобы устроить здесь свою личную жизнь и найти детишкам женщину, что заменит им мать, коротает время с оборванцем, на которого ещё ни одна трезвая телка не взглянула? Когда деревенщина задал этот вопрос другу прямо в лоб, Рик лишь рассмеялся и покачал головой, только в его глазах Дэрил заметил лёгкую грусть. Стрелок догадывался, с чем она была связана — вдовцу не так просто было забыть все, что происходило с ними, и всех, кого их персональная маленькая война унесла на тот свет.       На следующий день… Диксон и поныне не может стереть из памяти то происшествие, которое приключилось между ним и Риком. Итак, на следующий день шериф притащил машинку для стрижки и категорично заявил, что намерен остричь отросшие патлы реднека, свисающие нелицеприятными жирными сосульками до самых плеч. Диксон отбрехивался как мог — ему нравилось завешивать лицо длинной челкой от остальных, чтобы никто не мог пялиться на него и заглядывать в глаза. Наверное, этот лощеный коп наслушался мэра города, так как в его пламенной речи прозвучало несколько фраз про остепенение, адекватный цивилизованный вид и пользу обществу, и это так достало Диксона, что он махнул рукой и послушно уселся на стул в центре гостиной, позволяя Граймсу творить с собой всё, что тот хотел.       Когда офицер принялся за работу, стрелок молился про себя, чтобы неопытный в этом деле Рик не оболванил его. Уверенные пальцы мужчины слегка стискивали его шевелюру, и от этих прикосновений у Диксона предательски поползли мурашки по всему телу. Отозвалось и ещё кое-что, но Дэрил с ужасом свел колени вместе, радуясь тому, что широкие штаны не выдают его «особое» состояние. Рик совершенно неожиданно вспомнил их первую встречу и сообщил мужчине о том, что пытается повторить тот стиль ботвы, которую он помнит. Ещё Граймс сказал, что ему нравится, когда у друга открытое лицо — так реднек выглядел мужественнее, хищнее и увереннее в себе. После той фразы стрелок заржал и неудачно пошутил, что готов светить башкой перед другом целыми днями, если Рику так нравится его светлая остриженая макушка. Когда офицер опустил ладонь на его плечо и слегка сжал, одобряя эту затею, щеки охотника покраснели и пульсировали, словно его уличили в странностях, которые мужчина сам не признавал в себе.       Вторая жертва Дэрила за этот вечер — поход в душ. Собственно, он направился туда добровольно, в то время, когда Граймс занялся уборкой. Голове было совсем легко, приятно, больше грива не свисала неровными прядями, но теперь на лице стрелка можно было видеть отголоски каждой эмоции. И с каких пор он стал таким несдержанным?       После часа намыливаний, охотник все же выполз из ванны и отчего-то застыл у большого зеркала. Его широкие плечи, массивная грудь и поджарый живот могли бы показаться кому-то сексуальными? Мордой немного не вышел, так может формами получится взять реванш? Кожа, испещренная шрамами, портила вид, но говорят, что шрамы мужика только красят. Если бы только в этом сраном городишке был бы захудалый бар, то можно было зависнуть там и снять плоскую потаскушку с наименьшими запросами.       Можно развернуть её раком и представить, что трахаешь не телку, а шикарную поджарую задницу обожаемого друга. В памяти всплыл внимательный взгляд голубых глаз, смотрящих с немым укором, и реднек отвернулся от своего отражения. Нет в Александрии никакого бара, а есть лишь посиделки мнимых интеллигентов у костра. И можно не мечтать о Граймсе, потому что он нормальный мужик, а не ущербный гомик, как Дэрил, который никому не может признаться в своих вкусах.       Рик нашёлся в гостиной. Он с интересом перебирал коллекцию дисков с фильмами, которых тут было пруд пруди. Ему хотелось глянуть что-то лёгкое и не обременяющее, а вот стрелок не мог оторвать взгляд от красивой оголенной, под предлогом духоты, груди лидера. Кожа у него была такая светлая, что небольшие ореолы розовых сосков тут же бросились в глаза. Дэрил едва не заскулил, сводя брови к переносице и кусая внутреннюю сторону щеки. Он всегда был далёк от романтики, но сейчас готов был ползать на коленях за призрачную возможность коснуться до такого чувствительного места офицера губами или языком. А ещё хотелось провести грубыми подушечками пальцев по губам шерифа. Что-то подсказывало, что кожа на них очень мягкая и нежная, не чета диксоновским — искусанным и вечно обветренным. А ещё — огладить покатые плечи Рика, помассировать их и пощупать живот с крепкими мышцами. А ещё полапать задницу. А ещё…       Дэрил мог бы придумать сотню этих «ещё», так внезапно влезших ему на ум, но Граймс устроился с пультом на шикарном диване с черной плюшевой обивкой и позвал к себе.       Уже по началу фильма охотник догадался, что это какая-то тягомотина, но из уважения к Рику промолчал. Экшна им хватало и в жизни, так почему бы не расслабиться и не попить пивко под незамысловатую и туповатую комедию?       Офицера, весь день патрулировавшего их скучный городок, достаточно быстро разморило, и он так и уснул сидя, как-то по-дурацки стиснув тощую диванную подушку обеими руками. В этот момент Диксону выпала возможность рассмотреть лучшего друга ближе.       Даже во сне Граймс казался сильным и несгибаемым человеком, но Дэрил помнил его и другим — потерянным, беспомощным, медленно сходящим с ума. И даже тогда Рик не потерял силу духа, он довел их до такого безопасного места и вновь встал на защиту людей. Диксон с лёгким удивлением заметил, что шериф чем-то напоминал Мерла. По крайней мере, оба отличались дикой упертостью и привычкой гнуть свою линию, возводя её в абсолют. Разницей служило умение слушать и убеждение в своей правоте. Граймс всегда делал выводы и объяснял свои поступки, раскрывая все карты соратникам, и стрелку это нравилось больше, чем «все будет выполнено, так, как я решил!» брата.       Граймс был непрошибаем, и, наверное, часто страдал от роли лидера, которую ему пришлось взвалить на свои плечи. Если подумать, то его искреннюю улыбку охотник видел лишь однажды — когда их компания оказалась в бункере, и выжившие налакались вина в тот вечер. Тогда мужчина был идеалом: его семья была рядом, жена и сын в безопасности; люди, которых он довел до убежища — спокойны и благодарны, даже Диксон, абсолютно не приручаемый поначалу, вел себя мирно. Сейчас, в Александрии, было также хорошо. Но надолго ли? Проклятое чувство дежавю. Проклятое чувство желания.       Реднек и сам не понимал, почему его так тянет к мужику, а потому мог объяснить это только тем, что шериф был особенным. Слишком правильный Рик был потрясающим, именно он должен вести за собой людей, будто уверенное и разумное управление толпой — его врожденная суперспособность. И, если в Александрии когда-нибудь появится своя валюта, именно профиль Граймса должен быть напечатан на стодолларовых купюрах.       На следующее утро, когда Рик проснулся, заботливо укрытый мягким пледом, он без тени иронии сообщил, что был самый спокойный вечер в его жизни и поблагодарил друга за компанию. Диксон пробормотал что-то невнятное и растерянно почесал в затылке, пропуская короткие волоски между пальцами.       — Приходи ещё, — сказал он тогда.       И Граймс действительно стал наведываться к охотнику. Ему даже не требовались различные предлоги, чтобы заглянуть на час-другой после ответственного патрулирования по улицам города. Время от времени Диксон сам тащился к лидеру со свежепойманной дичью, довольно скалясь от собственной значимости в глазах лучшего друга. Многие в этом городишке брезговали грызунами, предпочитая постоянно набивать брюхо макаронами под разными соусами, но коп, не привыкший пренебрегать едой, всегда радовался свежему мясу. Они втроём с Карлом жарили мелкие тушки белок и жирных сусликов на заднем дворе дома, смеясь над их корявыми почерневшими от копоти лапками, которых сами же «кулинары» окрестили местным деликатесом.       Они дурачились и время от времени выбирались за стены безопасного убежища, проводили вечера и ночи в компании друг друга, и все было отлично. Реднек чувствовал себя нужным, а когда ему приходилось прикрывать спину Граймса, ловя на себе благодарный и сосредоточенный взгляд, он понимал, что его ненормальные чувства может быть… только может быть, когда-нибудь обретут хотя бы намёк на взаимность.       — Думаю, что Рику не нужна женщина для счастья, — заявил Эрик, ковыряясь вилкой в тарелке с макаронами, когда реднек заглянул к ним на огонек. — Что ни говори, а в нынешних условиях глупо заводить отношения с тем, кто не может защитить себя. Ты будто заранее соглашаешься с тем, что твоя избранница сгинет через месяц-другой.       — Ага, у вас все такие «зашуганные», — хрипло усмехнулся Дэрил, доедая вторую порцию пасты. — Цветочки, посиделки у костра. Не хватает кукольного театра и клуба любителей пони.       — Думаю, что Рик понимает — все, кто живёт сейчас здесь, не видели того ада, с которым мы и вы сталкивались каждый день. Ваша группа и многие в этом городе — будто из других миров. Поэтому, если офицер и свяжется с кем-нибудь, это будет кто-то из ваших. На кого можно положиться в тяжёлый момент.       — Хватит о Граймсе, — отрезал охотник, отодвигая от себя тарелку. — Ему никто не нужен.       — Кроме тебя? — беззлобно хохотнул Эрик и ойкнул, получив тычок в бок от Аарона.       — Прости, друг, но это действительно заметно. Можешь сказать, что Рик не такой, но чёрт возьми, сейчас все переворачивается с ног на голову. Глядя на вас, я бы мог предположить, что у вас получилось бы что-то путное.       «Что-то путное»! Именно эти слова преследуют охотника, когда они вдвоем с шерифом крадутся по осеннему лесу в поисках добычи. Мужчины были уверены, что найдут в местном захолустье нечто полезное. Им на глаза попался островок роскоши — несколько брошенных коттеджей и большой самосад. Молодые яблони и персиковые деревца давно уже ждали, когда кто-нибудь сердобольный соберёт их плоды, и тонкие ветви перестанут пригибаться к земле.       У Рика восторженные, по-детски счастливые горящие глаза, и стрелок не может сдержать улыбку. Безусловно, заниматься садоводческими работами намного приятнее, нежели рыться в кишках. Пока Граймс с радостью собирает фрукты в большую плетеную корзину, стараясь быть максимально тихим, реднек с комфортом устраивается на шухер на высоком перевёрнутом баке, с арбалетом наперевес.       Через час Граймс вдруг обнаруживает недалеко от себя колючие заросли малины и лезет туда, отчего стрелок моментально слетает с бака и матерится, призывая друга к аккуратности. Но вместо ответа шериф протягивает ему раскрытую ладонь, на которой горкой лежат сочные ягоды. Руки у стрелка заняты оружием, потому он щурится на солнце, будто спрашивая разрешение, а после собирает губами угощение.       Хотелось бы сразу проглотить всё одним махом, но чертовы ягоды перекатываются по ладони Граймса, и Дэрилу приходится неуклюже собирать их губами, задевая ртом ладонь лидера. Это было похоже на какую-то гейскую прелюдию, словно деревенщина покорно целовал руку мужчины. А после происходит то, что совсем добивает реднека: Рик машинально проводит кончиком языка по своей влажной от сока ладони, а после смеётся над бедным, влюбленным в него стрелком.       — Вкусно!       Задерживаться не хотелось, но Рик все равно решает выкопать саженцы и тонкие молодые деревца. И, пока он ищет в небольшом сарае лопату, охотник забирается в ближайший дом. Разумеется, мародеры уже успели побывать здесь, причём достаточно давно: в комнатах было полно лесных крыс и мышей, а на чердаке осторожный арбалетчик насчитал четыре осиных гнезда.       Выглянув в разбитое окно, мужчина понимает, что офицер решил остаться здесь на ночь, так как запланированный масштаб работ не выполнить до вечера. Дэрила отчего-то приятно волнует эта мысль, и он особо тщательно проверяет каждую комнату в этих домах, относя к машине, на которой они сюда притащились, особо ценные вещи. А после он подготавливает одну из спален к ночевке, прекрасно зная о том, что Граймс не ханжа, и ради безопасности захочет спать рядом.       Когда ночь вступает в свои права, мужчины устраиваются на широкой кровати, даже не раздеваясь. Это в Александрии можно расслабиться, но здесь они даже оружие не убирают особо далеко. Они ужинают фруктами и кисло-сладкой малиной. Граймс сетует на то, что хотел бы довезти малину малышке Джудит, которая даже не пробовала свежих ягод, а Дэрил пожимает плечами и отвечает, что можно высадить малину в Александрии и детишки будут лакомиться ею каждый год. Никто из них не привык планировать так далеко, а потом вскоре воцаряется тишина.       Спать не хотелось, и потому реднек занялся заготовками стрел, а офицер стал ходить по комнате, изучая предметы, находящиеся в ней. Он комментирует почти каждую свою находку: сломанную мебель, нетронутые мародерами горшки с засохшими цветами, фотографии бывших владельцев дома.       — Кажется, здесь жила пара мужчин, — с сомнением в голосе заявляет Рик и снимает одну из фоторамок в стене.       От этих слов нож Дэрила, скользящий по гладкому тонкому древку будущей стрелы, соскальзывает, и мужчина тихо матерится, порезавшись. Неужели офицер заметил что-то и теперь дразнит его?       — Гомики, что ли? — выплюнул охотник с презрением, стараясь вложить в интонации больше отвращения.       Рик очень долго смотрит на него. Кажется, реакция стрелка удивила его, а потому Диксон отводит взгляд и обхватывает ранку на пальце губами, слизывая каплю выступившей крови. Что было бы, если охотник признался лучшему другу, что хочет ебаться с ним, жить под одной крышей и постоянно быть рядом, имея статус полноправной пары? Они и так проводят бессовестно много времени вместе. Чёрт возьми, бывший коп уделяет ему внимание больше, нежели собственным детям! Так какого хуя Диксон имеет право хотеть большего? Вот именно, что никакого.       — Иногда мне кажется, — наконец изрекает Рик, ложась на свою сторону кровати и подкладывая руки под голову, — что я хотел бы попробовать.       — Попробовать что? — голос Дэрила предательски дрогнул, а глаза расширились от изумления.       — С мужчиной, — спокойно отвечает Граймс, и охотник не может поверить своим ушам. — После всего, что произошло за эти годы, я все чаще склоняюсь к тому, что быть «гомиком», наверное, не так уж и плохо.       На лице стрелка проявляется столько эмоций! Он даже забывает про свой многострадальный палец, так и застыв с открытым ртом. Он не знает что сказать и что сделать — признаться Рику, что запал на его достаточно симпатичную рожу и аппетитный зад, или же сделать вид, что такая затея друга ему не по душе?       Граймс прикрывает глаза и затихает, и именно этот момент кажется реднеку подходящим. Но мужчина медлит, не решаясь сделать хоть что-нибудь, боясь, что любое его действие может навсегда уничтожить крепкую дружбу. Через пару минут лицо друга отчего-то хмурится, и Рик поворачивается к стене, удобнее укладываясь на бок. Диксон растерянно укрывает его одеялом и на долю секунды прижимается лбом к плечу офицера, жмурясь и растянув губы в виноватой улыбке. А в его груди воскресает и ярко разгорается надежда.       И с того дня все начинает меняться. Даже такой болван, как Диксон, осознает, что офицер все чаще старается остаться с ним рядом под разными предлогами. Их дружеские подколы опасно граничат с лёгким флиртом, прикосновения и взгляды задерживаются; на вечерних посиделках Александрии, куда настойчивый Граймс затаскивал друга, они всегда сидели рядом. Порой у охотника кружилась голова от пьянящего чувства, когда тёплый бок лидера прижимался к его боку. Он даже не слушал разговоры о расширении территории и прочих злободневных темах, а тихо млел, полуприкрыв глаза.       Однажды на вылазке, когда ходячие слишком уж зачастили у их стен и мужчинам пришлось покинуть город, чтобы очистить территорию, Рик неожиданно попросил друга дать пострелять из арбалета. Реднек усмехнулся и отдал своё излюбленное оружие бывшему копу, наблюдая за ним.       — Ты неправильно держишь его, — нагло соврал Диксон через минуту. Новых мертвяков пока не наблюдалось, поэтому можно было повалять дурака. — Выпрями спину.       Рик, привыкший сутулиться, растерянно улыбнулся (он был уверен, что все делал правильно). Реднек с видом знатока подошёл ближе и провёл ладонью между лопатками друга, заставляя его расправить плечи и встать ровнее. Будто по команде, недалеко замаячил шипящий труп, изъеденный своими сородичами настолько, что тяжело было понять — мужчина это или женщина.       — Плюс арбалета в тишине, — сказал охотник и встал за спину Граймса, неловко опуская одну руку на бок лидера, повыше талии, а второй ладонью направил опасный самострел в сторону приближающейся твари. — И минимальная отдача.       — На курок жать сильно? — выдохнул офицер, целясь в ходячего и не спеша стрелять.       — Нет. Этот арбалет очень послушен. Достаточно лишь сделать намёк на то, что ты готов… — тихо пробормотал реднек, сглотнув.       Вместо ответа шериф слегка повернул голову, странно ловя его взгляд, после чего неожиданно для себя надавил на спусковой механизм. Так как он отвлекся, стрела просвистела мимо мертвеца, лишь раззадорив его. Чертыхнувшись, Дэрил выхватил свой неизменный охотничий нож и прикончил ублюдка, который подобрался уж слишком близко. Затем мужчина вернулся к другу и осмотрел критическим взглядом трупы, которыми было усеяно поле у высокой городской стены.       — Пора прибраться здесь.       — Да, — выдохнул офицер и открыл дверцу со стороны водителя. — Я готов.       Дэрил, отправившийся за стрелой, споткнулся и удивленно уставился на Граймса. Тот ответил тёплым взглядом, после чего достал из машины бутылку с прохладной водой и жадно припал к узкому горлышку. Забив на болт, улетевший куда-то совсем далеко, Диксон вернулся к машине. Когда Рик протянул ему воду, охотник жадно присосался к бутылке, смущённо осознавая, что только что губы Рика прижимались к этому же месту. Получился самый настоящий своеобразный поцелуй через воду…       С каждым днём намеки становились все прозрачнее, и стрелок шкурой чувствовал, что они стали ближе. Мужчины, на правах лучших друзей, постоянно тусовались вместе, и это не могло не радовать Диану, которая была рада, что все жители Александрии задействованы в важных делах. Дэрил перестал торчать на крыльце и с тоской вглядываться в улицы, сиротевшие по ночам. Двери нужного дома всегда были открыты для него, и мужчины убивали вечера в компании друг друга, то готовя дичь, то разбирая домашний арсенал оружия. Они порой не спали всю ночь, и отрубались только под утро, завалившись вдвоём на неширокую кровать Рика.       Некоторые из их постоянной компашки начали что-то замечать, и на хитрый вопрос Кэрол о том, что они с Риком что-то скрывают, мужчина лишь пробормотал, что все достаточно очевидно, если присмотреться.       В один из погожих дней реднека ловит мадам мэр и сообщает, что для него есть работенка. Недалеко от Александрии была замечена группа людей, и Диане хотелось бы узнать, кто эти незнакомцы, и достойны ли они того, чтобы жить за этими безопасными стенами. Диксон, давно желающий размяться, согласился, хотя в глубине души не хотел мотаться чёрт знает где, когда его присутствие было нужно лучшему другу. Совсем скоро мог наступить тот самый долгожданный пресловутый подходящий момент.       Чтобы скрасить Граймсу время ожидания до следующей встречи, мужчина решает сбегать на охоту — в александрийских лесах в последнее время здорово развелось дичи. Но все идёт через жопу, и вместо того, чтобы с довольной лыбой притащить офицеру тушу упитанного оленя, Дэрил возвращается под вечер с пустыми руками и диким болезненным вывихом ноги. Он заметно хромал и искусал всю нижнюю губу в кровь, стараясь не мычать от боли, но его все равно потащили к врачу.       В медпункте заявили, что он был на волосок близок от перелома, а потому не было и речи ни о никакой нагрузке на больную ногу в течение недели. Когда Граймс узнал о произошедшем, он заявил, что сам отправится с Аароном на слежку за незнакомцами, и на плечи Дэрила лег весь груз вины и беспокойства за шерифа.       Утром перед отъездом Рик заходит к нему, заботливо поправляет сползшее одеяло с больной ноги и берет обещание приглядывать за всеми. У реднека поганое настроение, он чувствует себя куском дерьма, и особенно херово от того, что его друг обязан теперь разгребать дерьмо голыми руками вместо него. Когда с официальной частью прощаний было покончено, байкер трет заспанные глаза тыльной стороной большой ладони.       — Эй, шериф.       — Да? — негромко отзывается мужчина, подходя ближе.       В голове Диксона вертелось столько слов и красивых (и не очень) фраз, многие слова только обретали форму и размер, и охотник чувствовал их легкий горчащий привкус на кончике языка. Жаль, что тоскливый взгляд не может передать всего, что ощущал мужчина. Это прощание на пару дней должно было быть каким-то лёгким, особенным; стоило, чёрт возьми, высказаться, но Дэрил не мог совладать с досадой и чувством собственной тупости.       — Береги себя, — наконец произносит он.       — Да, — Рик обеспокоенно проводит по нему взглядом, после чего делает шаг к двери. — И ты тоже.       Время тянулось болезненно долго. Гребаная нога перестала дико ныть на пятый день, но вот сердце не желало успокаиваться. С тех пор, как Рик и Аарон покинули Александрию, охотник не находил себе места, однако старался не огрызаться при каждом вопросе посторонних о самочувствии. Мальчишка Рика — Карл — решил устроить на заднем дворе дома малинник, и мужчина с огромной радостью помогал ему, понимая, что делает это, по большей части, для офицера.       Но с каждым днём реднек понимает, что Александрия и её жители чужды ему. Мужчину душат эти стены, его раздражают вежливые улыбки горожан, а от взволнованного взгляда Эрика, разделившего судьбу Дэрила — бесконечное ожидание, начинает тошнить. На одиннадцатый день стрелок не выдерживает и срывается ночью в лес, несмотря на запреты Дианы покидать город до возвращения разведчиков. Все инстинкты вопили, что его офицер уже должен был вернуться, но Граймса с Аароном будто след простыл. Разумеется, ни в ту ночь, ни в следующую Рик не находится, и стрелку кажется, что все, что между ними происходило, да и сам Граймс — плод его больного воображения.       Разведчики возвращаются спустя две долгие недели. Уставшие и осунувшиеся, небритые, но всем, кому они были дороги, было плевать на эти мелочи. Эрик, едва увидев своего парня, издал радостный возглас и бросился крепко обнимать его. Граймса же окружили практически все и сразу, но почетное место для объятий заняли его дети. На бедняг сразу посыпались вопросы, но Диана настояла на том, чтобы дать смельчакам передохнуть какое-то время. Все переговоры были отложены до вечера.       К удивлению многих, стрелок явился на огонёк едва ли не первым, и внезапно Александрия становится для него ещё хуже. Рик странно изменился. Он находился где-то очень глубоко в своих мыслях, наморщив лоб, постоянно теребя в руках какие-то мелкие вещицы и неряшливо подцепляя ногтями заусенцы. На вопросы друзей он отвечал невпопад, также время от времени нервно улыбался и запускал пальцы в свои слегка отросшие волнистые волосы. Когда взгляды мужчин на секунду пересеклись, шериф виновато отвел глаза и вновь переключил своё внимание на Аарона, который сидел рядом, между Граймсом и Дианой.       — Эй, шериф, — хрипло позвал реднек друга и легко тыкает его локтем в бок. — Я без тебя тут чуть не сдох со скуки.       — Прости, — выдохнул Рик, и охотнику кажется, что мужчина извиняется вовсе не за причиненное беспокойство.        Рассказ о нелегких злоключениях мужчин был интересен. Группу незнакомцев возглавлял сильный несгибаемый лидер, который, судя по подслушанным разговорам, пережил достаточно лишений в своей жизни. Рик упомянул их странную схожесть: оба вдовцы, потерявшие своих любимых женщин в самый неподходящий момент жизни, и оба готовы на всё, чтобы защитить свою немногочисленную компашку. Но было и то, что смущало разведчиков — некоторые из незнакомой компании были откровенным сбродом, отсидевшими преступниками, которым не место в таком славном месте, как этот город. Незнакомцы пока не были в курсе об Александрии, и приглашать их сейчас было бы настоящим бедствием. Граймс, который редко колебался в последнее время, был сбит с толку: он чувствовал в себе необходимость помочь некоторым из тех бедняг. Аарон был солидарен с ним, но больше склонялся к тому, что александрийцам стоит опасаться неизвестных.       — Мы не можем рисковать, — согласилась Диана. — Если эта шайка продолжит двигаться к северу, они быстро встретят свою кончину — там полно мертвецов. Просто забудем о них.       — А если они найдут наш город? — усмехнулся Граймс в ответ и резко поднялся с места. — Просто перестреляем, как собак? Думаю, что мы должны найти другое решение.       — Не понимаю, что произошло с тобой, — встряла вдруг Кэрол, обхватив себя руками, словно ей было холодно сидеть у костра. — В последние годы тебя заботило только выживание собственных людей. Ты бы пристрелил любого человека, если бы сомневался — стоит ли принимать его к нам. А сейчас ты готов рискнуть не просто несколькими людьми, но целым городом! Какого черта ты так размяк? Жизнь в тепле и сытости превратила тебя в размазню?       Диксон оскалился, не желая слушать, как на его лидера катят бочку, хотя последние слова этой сумасшедшей, но достаточно умной бабенки, заставили его задуматься. Офицер действительно не мог примириться с тем, что кто-то загибался за пределами города. Но какого черта его это так заботило, если ни один из незнакомых придурков не может быть достаточно полезен?       — А если бы на их месте были мы? — глухо сказал Рик, когда вокруг стала царить тишина, и многие глядели на него с непониманием. — Если бы это я вёл вас в безопасное место и наткнулся бы на Александрию, полную припасов и оружия?       — Тогда бы на месте горожан я бы расстреляла незнакомцев, чтобы защитить всех. Пожертвовать малым ради большего, — отрезала Кэрол и резко поднялась с места. — Ты ничего не знаешь о них. Забыл Терминус? Забыл, как бывают опасны выжившие мрази?       — Рик, да бога ради, что с тобой? — пробормотал Гленн.       Мэр нахмурилась, после чего внимательно посмотрела на спорящих. Она готова была дать шанс тем людям, но быть наивной дурочкой — роскошь, которую не может себе позволить человек, управляющий целым городом. Она понимала, что группа Граймса повидала достаточно, чтобы спорить на подобную тематику, и, если большая часть решительно против черт знает кого, то стоит прислушаться. Демократию, черт возьми, никто не отменял, даже в это паршивое время.       — Эти люди действительно так опасны? — спросила она у Аарона.        — Да. Прости, друг, — мужчина посмотрел в глаза Граймса, после чего выдохнул: — Джеймсу и его компашке не место в нашем городе.       Бывший коп усмехнулся и склонил голову, словно признавая поражение. У Дэрила, проследившего за этим, появилось ощущение, что Аарон знает нечто важное о шерифе, но мужчины, сдружившиеся за время разведки, это скрывают. Внезапно накатившая обида и ревность заставляют охотника фыркнуть и уйти с посиделок. Остальные расходятся тоже очень быстро, так как самая важная тема была закрыта.       Позже, когда вечер плавно перетек в ночь, Диксон уже ошивался у дома Граймса. В спальне лучшего друга на втором этаже до сих пор горел свет. Охотник отдал бы голову на отсечение, чтобы узнать — что же так мучает Рика. Отчего у него был такой потерянный взгляд? Почему тоска сквозила из его груди так заметно, что её почти можно было потрогать руками? Неужели это всё из-за какой-то левой группы, до которой ни у кого в этом городе не было дела?       Дэрил привычно садится на крыльцо, словно примерный цепной барбос у дома хозяина. Он не решается постучать, так как не хочет будить детей и зря беспокоить Рика. Хотя самому ему чудовищно сильно хочется обнять его, зарыться носом во встрепанные волнистые волосы и вдохнуть их запах. Мужчина прикрывает глаза и вспоминает событие месячной давности: тепло под руками, когда бывший коп уже спал на своей постели, а реднек гладил его по спине и плечам, еще влажным после душа. Тогда на губах Рика на мгновение показалась довольная улыбка, но, когда Дэрил склонился ниже, чтобы рассмотреть её, тут же пропала.       Дверь открывается, и охотник скорее чувствует, чем видит изумленный взгляд друга. Мужчина растерянно замирает на пороге собственного дома, после чего кладет ладонь на плечо стрелка. Подняв голову, Дэрил читает в глазах Рика немой вопрос о том, что он здесь делает, а потому он только пожимает плечами и хрипло произносит: «Вспомнил одну детскую считалку». А когда Граймс все еще молчит, не двигаясь с места и не приглашая в дом, реднек мучает свою память и произносит скороговоркой:

Стояли звери Около двери. В них стреляли, Они умирали. Но нашлись те, кто их пожалели, Те, кто открыл зверям эти двери. Зверей встретили песни и добрый смех. Звери вошли и убили всех*.

      — Всё в порядке, — устало отвечает Граймс и трет глаза, под которыми заметны темные круги от недосыпа. — Мэр приняла решение, потому в этот город не войдут ни люди, ни звери.       На какое-то мгновение Диксон забывает обо всем и только молча пялится на мужчину. Как же ему хочется мимолетно прикоснуться к лидеру, стиснуть его в крепкой хватке и пробубнить, что он, черт дери, соскучился! Но шериф то ли от усталости, то ли еще по какой причине не смотрит в глаза, словно находясь внутри себя и переживая один и тот же тревожный момент. Дэрилу хочется встряхнуть его, прикрикнуть, а может быть даже и дать пару отрезвляющих затрещин, чтобы обратить на себя былое внимание. Но он, как бы измываясь над собой, кисло улыбается и демонстративно спокойно потягивается.       — Ладно, офицер, пойду я, — лениво произносит он с надеждой, что Граймс все же остановит его и позовет к себе, как раньше.       — Доброй ночи, — тихо отвечает бывший коп и возвращается в дом, прикрывая за собой дверь.       На следующий день вся Александрия была поставлена на уши: Рик Граймс, никому не говоря ни слова, взял одну из рабочих машин, прихватил пару винтовок со склада и уехал ночью в неизвестном направлении! Не сложно было догадаться, как такое можно провернуть, учитывая, что в охране ворот были лишь александрийцы, не наученные осторожности горьким опытом.       Ехать черт знает куда, в одиночку, к совершенно незнакомым людям (которые могли переместиться куда угодно за пару дней) было настоящим самоубийством. Диксон поначалу не поверил своим ушам, а потому кинулся к дому друга, чтобы лично обыскать каждую комнату — а вдруг произошла какая-то ошибка?.. Но его встретил только напуганный Карл, которому отец оставил записку «Я обязательно вернусь. Поцелуй за меня сестру. Папа».       Несколько добровольцев предложили поехать за ним, чтобы вернуть зарвавшегося копа, но Диана запретила кому-либо покидать город. Зная о том, что даже самый сильный и уверенный в себе мужчина со стальным характером может свихнуться, она предпочла укрепить охрану и на всякий случай готовиться к обороне. Разумеется, никто не верил, что офицер приведет сюда отъявленных головорезов, но доверие к Граймсу было утрачено.       Охотник пребывал в шоковой прострации — импульсивность совершенно не свойственна Рику, а то, что он оставил своих детей в городе говорило о том, что он действительно собирается вернуться в скором времени. Но вот уязвленные чувства подтачивали беднягу с каждым часом, с каждым днем ожидания. Создавалось такое впечатление, что бывшему копу основательно так промыли мозги, что он действительно был не в себе, ведь у них всё было так замечательно. Еще немного, и могло что-нибудь произойти, еще чуть-чуть… Нет. Думать об этом было слишком больно и горько.       Аарон вообще избегал Диксона, а при встрече упорно старался не смотреть в глаза. Это напрягало мужчину, так как чутьё вопило о том, что александриец в курсе происходящего, только вот засунул язык в жопу, чтобы вспыльчивый охотник не учудил чего лишнего. На третий день отсутствия Рика, Диксон все же зажал молчаливого пидора у двери его дома и процедил: «Где он? Ты знаешь.»       Мужчина отпирался как мог, но, видя невыразимую тоску и собачью преданность в глазах реднека, все же сдался и кивнул.       — Я не уверен, но догадываюсь. Та группа… Когда мы подслушивали их, они собирались расчистить старое зернохранилище, чтобы обосновать базу. Ходячих там была тьма, но их лидер — Джеймс — упрям, как баран. Граймс считает, что они очень похожи, только вот тот придурок с битой может без колебаний бросить своих парней, чтобы спасти свою шкуру. Он жесток, злобен и невероятно живуч. Но у них мало ресурсов для того, чтобы расправиться с ходячими в той зоне. Рик не доверяет этим людям, но он так проникся к ним, что наверняка собрался помочь.       — Это не похоже на Граймса, — сказал Дэрил, фыркнув и заходив перед Аароном, словно встревоженный зверь в клетке. — Что ты не договариваешь?       — Рик… — мужчина воровато обернулся, после чего нехотя признался: — Мы не должны были контактировать с незнакомцами до приказа Дианы. Рик устанавливал жучки, совсем близко к лагерю тех парней. Клянусь, я не сводил с него глаз и готов был подстраховать в любой момент. Граймсу потребовалось оборудование из машины, и мне пришлось покинуть пост, а когда я вернулся, то увидел, что Рик отбивается от нескольких трупаков. Его едва не завалили на землю, но в последний момент появился главарь той банды. Никогда не забуду того кровавого месива, когда он расправился с ходячими своей битой… Ему нравилось сносить ею головы с шипящих трупов, а когда кровавые ошметки летели во все стороны, он ржал, как умалишенный и будто пританцовывал на месте. Даже Граймс был впечатлен. Пялился на этого больного, раскрыв рот и что-то бормотал, пока тот не осклабился и не протянул ему руку для рукопожатия.       — Вот в чем дело, — фыркнул Дэрил, когда всё встало на свои места. — Тот мужик ему жизнь спас, и шериф хочет отплатить ему. Странно, что он не взял меня с собой, раз им не хватает людей.       — Рик пробыл с ними несколько дней и узнал их планы, — тут голос Аарона дрогнул, и мужчина вновь отвел глаза. — Потом ему пришлось сбежать.       — Сбежать? — Диксон непонимающе нахмурился. — Они же вроде нормально общались.       — Ниган очень не хотел, чтобы Граймс уходил. Кажется, что они… Черт, лучше тебе самому это увидеть. Сегодня ночью встретимся за северными воротами города.       Чтобы Аарон так просто нарушал приказ Дианы? Дэрил вообще не понимал, что происходит. Несомненно, у его шерифа и Аарона была какая-то странная тайна на двоих, и это безумно напрягало. Но охотник молчал. Он не проронил ни слова, когда они с разведчиком пробирались к машине, спрятанной в лесу, не издал ни звука, когда они ехали во тьме в неизвестном направлении, и только когда вдали, на фоне алого от утренней зари горизонта, стал виднеться черный дым, клубящийся от какого-то крупного источника огня, реднек пробормотал севшим от волнения голосом: «Он что — там?»       — Мы условились, что машина будет ждать на этом перекрестке, — ответил Аарон, остановив тачку и приглушив мотор. — Если Граймс не вернется к полудню, значит он не вернется вообще. Но я не давал обещание, что буду просто сидеть и ждать.       С этими словами он взял ружьё и вышел из машины, направляясь к эпицентру горения. Диксон бесшумной тенью последовал за ним, держа арбалет наготове и понимая, что так отвратно может пахнуть только одна вещь на земле — гнилая человеческая плоть. Он готов был прочесать всю округу в поисках горячо обожаемого лидера, но никак не ожидал того, что Аарон, идущий впереди, вдруг остановится, спрячется за широким стволом дерева и укажет реднеку глазами в одну точку.       — Рик, — хрипло прошептал мужчина, и ноги у него подкосились.       Не так далеко от кучи горящих человеческих тел стояли две фигуры, глядя на высокое зарево. Перед ними в десятке метров располагалось большое здание зернохранилища, судя по всему, абсолютно чистое, чтобы стать базой для компании так называемого Нигана. Выжившие из немногочисленной группы людей с интересом копошились в вещах, снятых с трупов, поодаль от своего лидера.       Высокий мужчина в распахнутой косухе закинул биту на плечо, о чем-то втолковывая Граймсу и лениво жестикулируя в воздухе, огибая ладонью всю территорию будущей базы. Рик слушал его невнимательно, опустив ладонь на рукоять своего револьвера, будто в любой момент ожидал внезапного нападения, и отчего-то крутил головой по сторонам, словно ощущал на себе чей-то горящий взгляд. Заметив это, Ниган подтолкнул бывшего копа в сторону перелеска, и, когда они скрылись от лишних глаз, прижал его к шершавому стволу одного из деревьев.       — Какого хуя эта мразь делает? — растерянно пробормотал реднек, потерев взмокший лоб тыльной стороной ладони и вскидывая своё смертоносное оружие.       Дальше произошло что-то совсем невероятное: незнакомец выпустил биту из руки и обхватил запястье Граймса, после чего прижал ладонь мужчины с своей щеке, заросшей жесткой черной с проседью щетиной. Рик нахмурился, но стоял как истукан, не предпринимая попыток покинуть этот странный плен, словно действия Джеймса загипнотизировали его. Ниган воспользовался этой ситуацией — он склонил голову и прижался своим лбом ко лбу мужчины, закрыв глаза и замерев так. Бывший коп выдохнул и медленно приобнял его за талию свободной рукой, не двигаясь с места. Но через секунду он распахнул глаза, словно почувствовав что-то, и взглянул в сторону деревьев, за которыми прятались мужчины, приехавшие из Александрии.       — Вот почему он не взял тебя с собой, — прошептал Аарон, посмотрев на часы и мотнув головой в сторону трассы. — Идём. Рик нас заметил.       Существовала только одна-единственная причина, почему охотник не пустил болт из арбалета в голову незнакомому мужику — он стоял слишком близко к Граймсу, и Дэрил побоялся зацепить его. Они с Аароном вернулись в машину и Диксон совершенно удачно отыскал в бардачке целёхонькую пачку сигарет, казавшуюся сейчас спасением. Реднек сел на капот тачки и закурил, пытаясь вместе с дымом проглотить тот унизительный момент, когда человек, в которого он без памяти влюблен, обжимался с другим. На третьей подряд сигарете из лесопосадки вышел Рик — заметно осунувшийся за эти несколько дней, заросший щетиной и с невероятной усталостью в глазах.       При виде его у Диксона затряслись руки, а на губах появилась странная горечь от так и не заданного вопроса. Хотелось спрыгнуть с места, подбежать к лидеру, еле держащемуся на ногах, и заорать в лицо — почему он?! Почему какой-то блядский незнакомый мужик, которого Рик видел всего пару раз в этой гребаной жизни, а не он — лучший друг, который сто раз рисковал за него шкурой?! Да уже по морде этого «Нигана» было видно, что он конченная мразь, которая будет идти по головам людей ради собственной выгоды! Ведь и Аарон тоже не доверял тому козлу. А Дэрил готов глотку перегрызть любому, кто только посмеет не так взглянуть на офицера. Так почему, Рик, почему ты выбрал того, кто хуже? Только из-за чувства благодарности? Бред! Бред!       Бывший коп заметил побледневшего реднека, но молча прошёл мимо и обессилено забрался на заднее сидение машины, ложась там. Стрелок сдержанно выдохнул и сел на место, рядом с водительским.       — Всё в порядке? — спросил Аарон, заводя мотор и оглядываясь на мужчину, который повернулся к ним спиной.       — Поехали уже, — отозвался Граймс.       В Александрии мужчин ждали настоящие разборки, которые могли дойти вплоть до самосуда. Однако, Аарону удалось уговорить Диану повременить с наказанием для Рика, а потому его, словно преступника закрыли в подвале одного из домов и приставили Мишонн для охраны «напарника». Следующие несколько дней горожане жарко спорили о поступке копа, ведь с одной стороны он обезопасил неизвестных, которые так и не заявятся в город. А с другой стороны — он украл ресурсы города, пусть и не в значительных количествах. Кто знает, что взбредет отчаянному шерифу в следующий раз? Аарону тоже досталось, но он своевременно согласился укатить с Эриком на очередную разведку, потому все шишки достались Граймсу.       Диксон, потрясенный увиденным, не мог найти в себе силы для разговора с лучшим другом, а потому приходил только ночью. Наверное, бывший коп даже не догадывался о том, что охотник сменял Мишонн на пару часов и долго сидел перед матрасом, на котором расположился обессиленный после опасной вылазки Рик, наблюдая за его сном, охраняя, и абсолютно также сходя по нему с ума.       Ключ в очередной раз противно и резко скрипит, проворачиваясь в замке. Выспавшийся за несколько суток мужчина поднимается и садится на матрасе, прикрывая рукой глаза от яркого света, проникающего в подвал. Заметив, что вместо Мишонн в «камеру» заходит Диксон, офицер удивленно смотрит на него и прислоняется спиной к холодной стене.       — Довольно-таки непривычно быть по ту сторону закона, — грустно усмехается Рик. — Неужели Диана, наконец, решила, что со мной делать?       — Ты под домашним арестом. Такой человек, сказала она, слишком важен для нашей общины. Это серьезный проступок, и пока неизвестно к чему он приведёт, — фыркнул охотник, подходя ближе и достав наручники из кармана. — Угадай, кого выбрали самым ответственным, чтобы приглядывать за тобой?       Мужчина смеётся — слишком радостно для человека, приговорённому к двадцатичетырехчасовой компании реднека, после чего подходит ближе. Диксон хмурится, так как еще не забыл, что совсем недавно Граймс обжимался с каким-то непонятным козлом. Но внезапно ему в голову прилетает шальная мысль о том, что он сам слишком затянул с признанием, хотя бывший коп неоднократно намекал на нечто подобное. Глядя на поблескивающие в полумраке наручники, охотник говорит, словно извиняясь перед собой:       — Давно нужно было это сделать.       — Сделать что? — непонимающе спрашивает голубоглазый дьявол, подходя еще ближе на шаг, что воспринимается стрелком совершенно однозначно.       Вместо ответа Дэрил обхватывает талию лучшего друга, сдавливая его в своих объятиях, и горячо прижимается к мягким полноватым губам своими в голодном диком поцелуе.       Несколько секунд ничего не происходит, и охотник жалеет о той дружбе, что он только что разрушил. Всё когда-нибудь исчезнет, но сейчас почему-то особенно больно. Но… Прежде, чем этот мир окончательно теряет для него все свои краски, Рик обхватывает ладонью крепкую шею стрелка и с жаром отвечает. _________________________________ *Стишок из интернета.