А что если?

      — Ой, простите, помешала, — неожиданно, откуда-то сверху и словно издалека, прозвучал голос Эльзы, и девушки замерли.       Люси медленно подняла взгляд, а Нацу повернула голову, и на ошарашенную увиденным Эльзу, явно не ожидавшую (как и любой человек в принципе) попасть в гущу таких ярких и горячих событий, уставились два не менее ошарашенные взгляда. Драгнил по-прежнему прижимала к себе возбуждённое тело заклинательницы духов, Хартфилия не решалась убрать руки с её плеч, на которых уже красовалась пара следов от ногтей, ну а Скарлет так и замерла, стоя с почти снятым полотенцем.       — Э-э-эльза?! — одновременно вскрикнули застуканные девушки, наконец придя в себя, и отскочили друг от друга; точнее, Люси попыталась отскочить, но тут же полетела в воду, забыв, что сидела на коленях у убийцы драконов.       — Ты же вроде спать собиралась, — вспомнила Нацу.       Девушки, все трое, не знали, куда себя деть, и непонятно, кто был больше смущён: покрасневшая Эльза, щёки которой слились по цвету с её волосами, или застуканная за уединением в общественном месте парочка. Нацу ещё не оправилась от неожиданного поцелуя с объектом своих влажных снов и романтических воздыханий, а тут их ещё и прервали. Люси же металась взглядом из стороны в сторону и прикрывала грудь руками, пытаясь хоть так найти себе место. Неловкость так и повисла в воздухе, подпитываясь жаром источников и пары возбуждённых тел.       — Подумала, что с нашей командой источники — это редкий праздник, — пробубнила Титания, смотря куда-то в сторону и стараясь задвинуть увиденное поглубже в память, чтобы не стыдно было завтра смотреть подругам в глаза. — Не думала же я, что на вас наткнусь, когда вы вот так вот... — Эльза замялась, смотря на смущённых девушек, не зная, как описать то, что она прервала, и решила вместо задать вполне логичный вопрос: — Вы… встречаетесь?       — Ничего подобного, — вновь одновременно выкрикнули Нацу и Люси, переглянувшись.       — Вроде бы, — добавила огненная волшебница.       — Пока что, — тут же вставила заклинательница.       Девушки вновь переглянулись, вспыхивая сильнее и от того, что встретились взглядами, и от сказанных слов. Причём Нацу действительно загорелась и поспешила убежать как можно дальше от горячих вод, чуть ли не налетев на выходящего из мужской половины Грея, о чём-то спорящего с Хеппи.       — Я, п-п-пожалуй, тоже пойду, — пробубнила Люси, решив, что последние десять минут её странной жизни нужно обдумать на свежем воздухе.              Нацу забежала в комнату, отведённую девушкам, и съехала на пол по неровному старому сёдзи. Взгляд огненной волшебницы упал на три неразложенных футона в самом центре комнаты, и перед глазами вновь предстала Люси, что прижималась к ней в воде ещё совсем недавно. Грубые, искусанные и обветренные губы Нацу всё ещё помнили, как на них ощущались нежные, полные, розовые губы заклинательницы, а мозолистые ладони помнили тепло и очертания изящного тела. Сердце Драгнил билось так сильно, что, казалось, собиралось выпрыгнуть из груди.       Нацу ничего не понимала. Нацу была безумно смущена. Нацу, словно, заново родилась после неожиданного поцелуя.       Она уже и не помнит, когда именно зародились эти чувства, с которыми Нацу не знала, что делать, и из-за которых страдала. За красивой, умной, весёлой заклинательницей ведь ходили толпы поклонников, а с Локи она и вовсе вела себя порой почти как со своим парне: проводила вместе с ним время и отвечала на его комплименты и ухаживания милым румянцем и добрыми улыбками. Нацу же всегда была неправильной.       Она – девушка, которая только и делает, что зачинает драки и вечно ходит побитая. Девушка, что наплевала на все стереотипы о женственности и аккуратности и ходила в такой одежде, в которой можно было в любой момент сорваться на задание – ничего милого в её гардеробе в принципе не было, а обновки появлялись довольно редко. Она – девушка, которая вместо милых бесед ни о чём (для Нацу уж точно) за чашкой чая предпочитает шумно рассказывать за выпивкой о том, как победила какого-нибудь зверя или преступника. Девушка, которой было больше четырёхсот лет, что хранила в себе ядра дракона и демона. Девушка, что победила Акнологию. Девушка… влюбившаяся в другую девушку – свою подругу.       И даже Хеппи не знал о том, во что же вляпалась Нацу. Никто в гильдии не знал, да и навряд ли догадывался, ведь Драгнил никогда не подавала никаких признаков того, что ей вообще могут нравиться девушки, даже несмотря на её образ жизни. И, скорее всего, никто в гильдии и не задумывался о том, что в голове Саламандры может быть хоть капля романтических мыслей. И всё это время Драгнил вела себя как обычно: дралась, чудила, крушила…       Вот только, если раньше это было просто для веселья, чтобы все в, теперь уже не маленьком, здании гильдии смеялись, не знали печали и улыбались или из-за раздражающего Грея, опять разбросавшего свою одежду и даже не заметившего данного факта, то сейчас всё это делалось для привлечения внимания одной конкретной блондинки.       Может быть, Хартфилия и ворчала на неё из-за нескончаемых выходок, вечно строила недовольное лицо и без конца поучала Нацу, напоминая о присутствии в жизни хороших манер, но ей нравились все эти чудачества подруги. Люси не раз описывала их в письмах маме, которые Нацу и Хеппи однажды прочитали. И в них девушка не сдерживала эмоций, словно желая, чтобы Лейла тоже посмеялась над чудачествами в Хвосте Феи. Поэтому Драгнил придумывала всё новые и новые дурачества, и даже её частые танцы на столе никогда не повторялись, что однажды Люси и подметила, смутив этим Нацу.       Но главное — Люси смотрела на неё — обращала внимание хотя бы так.       А Нацу любила. Нацу ревновала. Нацу желала обладать.       Нацу сидела в стороне и гадала, кто же подарит счастье милой блондинке, пишущей романы, но никогда не заканчивающей их, и улыбающейся даже смотря прямо в лицо смерти.       Что же Люси? Она, как и вся команда, знала, что с Драгнил было что-то не так. Люси видела те грустные взгляды в пустоту, слышала те печальные вздохи и не наблюдала больше той искры… нет, того огня в глазах убийцы драконов, что был раньше. И Люси чувствовала, что Нацу сторонится её.       Сначала Люси думала, что это из-за Грея, с которым она часто вместе ходила на задания (и уже успела натерпеться убийственных взглядом от Джувии, пока не стала ей помогать признаться Отмороженному). Ну и многие в гильдии считали, что эфирный демон и огненная убийца драконов будет просто идеальной парой для ледяного созидателя и убийцы демонов, а их стычки — это лишь отрицание собственных чувств, да попытки привлечь внимание друг друга. Их даже как-то пробовали сводить Мира с мастером: постоянно пытались оставить их наедине или отправляли на совместные, порой затяжные задания, а пару раз даже удалось оставить в гильдии Хеппи, ну и подстраивали нелепые романтические моменты этим двоим.       Кто знает, когда бы Мира сдалась, если бы Грей не объявил о своих отношениях с Джувией. И именно Нацу была первой, кто кинулась с поздравлениями, не стесняясь перед всеми обнять Грея с радостью от того, что ей больше не нужно прикрывать их «страшную тайну». Позднее Люси услышала её бубнёж о надоедливости нерешительного эксгибициониста и долгожданной свободе от помощи ему. О том, что её саму пытались свести с Греем, Нацу, очевидно, и не догадывалась.       Вот только это была единственная, хоть немного правдоподобная версия причины странного поведения подруги. Драгнил одновременно избегала её и оставалась всегда рядом. С каждым днём Нацу придумывала всё более абсурдные отговорки, лишь бы не оставаться наедине с заклинательницей, но, несмотря на это, Люси очень часто просыпалась в её крепких, нежных и уже давно родных объятьях. Пару раз Люси даже видела в окно, как Драгнил дралась с каким-то странным и не очень привлекательным мужиком у её дома, после чего её неделю благодарили все соседки Хартфилиии. Это объясняло, почему Нацу практически жила у неё весь месяц до этого — она услышала слухи.       А ещё, помимо постоянной помощи, в чём угодно, Драгнил делилась с Люси едой и всегда, даже не спрашивая, отдавала своё походное одеяло, если приходилось ночевать под открытым небом, хотя в начале их совместных приключений ворчала на подобную просьбу. И Нацу ухаживала за ней, когда Люси простужалась, в своей неуклюжей манере, но горячее тело убийцы драконов всегда способствовало скорому выздоровлению заклинательницы. Хеппи, иногда, становился подушкой-обнимашкой для Люси, если Нацу не было рядом, и часто прилетал к ней с пакетом сладостей, которые они с Нацу очень тщательно выбирали, и очень огорчались, когда не угадывали вкус, поэтому Люси начала съедать всё, лишь бы эти охломоны улыбались.       Но, несмотря на всё это, Нацу наотрез отказывалась оставаться с ней наедине, даже в ванну прекратила забираться, а на источниках всегда уходила самая первая, словно не желая видеть блондинку. Как-то Люси даже специально пришла позднее, и Нацу заторопилась, стоило ей опуститься в воду, хотя до этого была беззаботна.       Причину всего этого Люси осознала лишь сегодня, когда Драгнил, со всей любовью, нежностью и страстью, ответила на её неожиданный поцелуй.       Заклинательница духов сидела на скамейке, в уютном дворике горячих источников, и пыталась успокоить бешеное сердцебиение. Она никак не могла понять, почему сделала это — почему она поцеловала Нацу? Но ещё большим вопросом стало её желание сделать это снова.       — Ёу, — послышалось со стороны, и Люси подпрыгнула от неожиданности. — Да что с вами?       — Г-грей? — удивилась Люси. — С кем?       — Ну... — протянул Отмороженный, плюхнувшись рядом на скамейку, — Головёшка выбежала с источников, как ошпаренная, и даже ничего не сказала, когда мы столкнулись. Эльзу я такой видел только когда её Жерар первый раз поцеловал. Теперь и ты сидишь тут какая-то странная.       — Значит я странная? — Люси немного очнулась, улыбаясь при звучании такой родной фразы, почти с которой и началась её дружба с Нацу и Хеппи.       Они, в первые дни после вступления Хартфилии в гильдию, часто называли её странной, а теперь это стало чем-то вроде комплимента, понятного только им троим. Но обидеться на Грея Люси не успела, ведь от одной только мысли об огненной волшебнице она вновь покраснела.       — Неужели ты прозрела? — Грэй улыбнулся своим мыслям, кажется догадываясь о причине столь странного поведения своих друзей.       — А? — не поняла блондинка. — Ты о чём?       — Ну, о твоих чувствах, — попытался направить её Грей, — к Нацу. Ты ж в неё втюрилась.       — Ч-ч-че-го?! — Люси, уже не мило смущённая, а красная, под стать волосам Эльзы, вскочила на ноги, смотря на Грея как на сумасшедшего. — С чего ты взял?       — Ну… видно же, — пожал плечами Отмороженный, видя, что ничего пока Хартфилия не поняла. — Не всем, но мы-то тебя знаем. Ты смущаешься каждый раз, когда Нацу тебя хвалит, прихорашиваешься перед ней, смеёшься с её несмешных шуток, пусть они у этой балды и редкие, и часто на неё засматриваешься, не замечая окружающих. А, учитывая, что вы живёте почти вместе…       — Это когда это такое было?!       Сказать, что Люси была в шоке, значит онеметь.       — Я запутаюсь, если начну вспоминать, когда это всё началось.       — А Нацу…?       — Странные вы, — только и отмахнулся Грей, говоря это скорее сам себе, чем Люси, и откинулся на скамейку. — Это может и кажется стра… необычным, но мы не против того, что вы влюблены. И в гильдии вас тоже примут. Может, кто-то уже догадался о ваших чувствах, как и мы.       Грей замолчал, а Люси вновь села на скамейку и начала обдумывать его слова, пытаясь вспомнить все те, упомянутые, моменты. Отмороженный тоже о чём-то задумался, изредка поглядывая на блондинку.       — Так, — прервал молчание Грэй и вскочил с места, немного пугая ушедшую в себя Люси, — я пойду за Эльзой, и Хеппи прихвачу. Мы погуляем пару часиков, а вы поговорите обо всём.       — Аг-га, — донеслось до них сверху, и, подняв голову, Люси увидела довольную синюю морду искида. — Сладкая парочка.              Нацу сидела в комнате и не решалась даже поднять голову. В мыслях никак не укладывалось, что она целовалась с Люси, что Хартфилия сама её поцеловала. А про то, что поцелуй начал заходить кое-куда подальше Драгнил и думать не хотела. Всё казалось очередным сном, а появление Эльзы послужило отличным будильником. Вот только теперь этот сон приснился обеим девушкам, и как раньше быть уже не может. Не могут же они, включая Эльзу, притворяться, что ничего не было. Хотя сейчас Нацу думала не об этом. Она всё никак не могла понять, почему Люси её поцеловала.       — Нацу. — Хеппи влетел в открытое окно и уселся рядом. — Эй, что случилось? Почему все странные?       — Ничего, — пробубнила Нацу, подобно ребёнку, даже не открывая глаз.       Драгнил вела себя так редко, и Хэппи знал, что разговаривать с ней сейчас бесполезно, так что, печально выдохнув имя подруги, полетел на поиски Люси.       Искид очень волновался за подругу. Хеппи видел её метания и, как главный помощник Миры, не мог не догадаться об их причине, но Эльза настрого запретила ему вмешиваться. Эльза, Хеппи и Грей, позднее правда открылась и Венди с Шарли, полгода наблюдали за страданиями убийцы драконов и непониманием, незнанием собственных чувств со стороны Люси. Сейчас же, похоже, что-то произошло, и наплевал искид на Эльзу с её угрозами. Хэппи поможет Нацу.       Люси нашлась на улице, и мозги ей уже вправлял Грей.       — Так, — сказал Грэй и вскочил с места, как раз когда искид подлетел к ним, — я пойду за Эльзой, и Хеппи прихвачу. Мы погуляем пару часиков, а вы поговорите обо всём.       — Аг-га, — улыбнулся Хеппи, после чего не мог не добавить: — Сладкая парочка.