Для разведотряда это был вторник

Ривай ломается не сразу. Сначала просто некогда: похороны, переукомплектация отрядов, оформление пенсий семьям погибших. Времени так мало, что не хватает даже на сны, ночами он просто ненадолго проваливается в беспамятство. Где-то между плотных, одинаковых дней из его комнаты пропадают ее вещи – кто-то собирает их, чтобы отослать отцу. Когда его крепко затягивает рутина и друзья ослабляют свой ненавязчивый надзор, Ривай понимает, что момент для оплакивания уже прошел. Старые разведчики не слишком хорошо разбираются в людях, но отлично разбираются в горе: если они считают, что он в порядке, значит так и есть. Ночью Ривай лежит в постели и пытается вспомнить тепло лежавшей рядом Петры, ее движения, хоть что-нибудь. Холодная постель совершенно не причиняет боли. Потом его вызывают в конюшни. Он внимательно слушает конюха, хлопает его по плечу, говорит, что тот ни в чем не виноват. Это правда, всему виной снова урезанное финансирование: после того, как им пришлось перейти на дешевый овес, погибло уже несколько лошадей. Ривай не думал, что одной из них станет лошадь Петры. Он отпускает конюха и долго стоит рядом с обреченным животным, вцепившись в теплую рыжеватую шерсть. Лошадь тяжело дышит над ухом и болезненно ржет, когда он наконец отходит. С этого дня на Ривая с огромным опозданием наваливается боль. Он ест, спит, гоняет новобранцев, но больше не может заставить себя лечь в собственную постель, коротая ночи на стуле. Сослуживцы снова берут под его присмотр, забирают часть обязанностей под предлогом его больной ноги. Ривай принимает их заботу без жалоб и благодарности – их помощь нужна скорее им самим, чем ему. Он продолжает работать как обычно, тратит свободное время на уборку и упражнения, и ждет. Когда-нибудь боль отступит и спасительная рутина подхватит его снова.