Неогранённый алмаз

      Дверь из темного дерева, украшенная фирменным знаком хранителей знаний, успешно отражала натиск Сэма и Кастиэля, которые не могли войти в комнату вот уже больше двух часов. Они поочередно стучались, уговаривали, угрожали, просили, но ничего не смогли добиться. Джек заперся, как только услышал сообщение от мистера Кетча.       Сэм разочарованно облокотился на стену и шумно выдохнул, он почти не чувствовал ног, усталость стала постоянным его спутником вот уже вторую неделю. После побега из поместья Асмодея прошло чуть меньше суток, но Сэм едва успел вздремнуть пару часов, нервы сдавали.       — Тебе нужен отдых, — заметил Кас, покосившись на изможденного Винчестера.       Тот лишь хмыкнул и покачал головой:       — Во что бы то ни стало, сейчас надо оградить Джека от неправильных поступков.       — Я понимаю, — кивнул ангел, он и сам боялся, что в порыве эмоций парень натворит ошибок.       С конца коридора послышались неравномерные шаги, и вскоре к ним доковылял Дин с перемотанным коленом. В руках он держал бутылку виски и тарелку с парой кусков пиццы.       — Как дела? — осведомился Винчестер старший, вопросительно поглядев поочередно на Сэма и Кастиэля.       Вместо ответа Кас лишь молча опустил голову и последний раз безуспешно постучал в дверь. Сэм в сердцах махнул руками и чуть не задел тарелку с едой.       — А ты не многовато ли на себя взял? — вдруг спросил он, глядя на бутылку виски.       — Это не для меня, — тут же ответил Дин, сделав удивленный вид, словно ответ был ясен и очевиден. — Это для пацана. Ему сейчас…       — Дин!       — Что? Ты сам знаешь, Сэмми, когда дело касается женщин, лучше лекарства не найти.       Сэм посмотрел на Кастиэля, молча моля о помощи, но ангел только пожал плечами. Разве был смысл сейчас ругать своеобразную заботу Дина?       Вдруг дверь быстро открылась. Сэм едва успел заметить, как небольшая фигурка вынырнула из полумрака, забрала у Дина еду и выпивку и, буркнув что-то в знак признательности, скрылась вновь, щелкнув замком.       Дин слегка опешил от такой стремительности и в задумчивости почесал подбородок:       — Мда, парень, похоже, совсем расстроился.       — А ты как думал? — напустился на брата Сэм, повернувшись к нему. — Он бессилен помочь хоть чем-то, он запутался и не знает, что делать! Нужно поговорить с ним, а не спаивать, ты же знаешь, это проблем не решит!       Дин на мгновение стал серьезен, в его глазах мелькнул сочувственный огонек, но он твердо сказал:       — Сэм, он потерял троих близких ему людей, его девушка, какая бы она ни была, в плену у заклятого врага. Неужели ты думаешь, что он сейчас хоть на что-то способен? Дайте парню воздуха и перестаньте штурмовать дверь. Он сам выйдет, когда найдет для этого силы.       Дин еще раз строго посмотрел на Сэма и Каса, молча утверждая свою правоту, затем повернулся и не спеша заковылял по коридору в свою комнату. Кастиэль и Сэм переглянулись между собой, но ничего другого им не оставалось, и совет Дина сейчас выглядел более чем дельным. Они оба тоже покинули коридор, Сэм отправился на кухню кормить Люцифера и чистить ему клетку, а Кас решил порыться в библиотеке хранителей в надежде найти что-нибудь, хотя ему просто надо было себя чем-то занять. Он уже рассказал Винчестерам, кто был его соседом по камере, но, как искать Люцифера, Кас пока не знал, да и не особо хотел. Сейчас он чувствовал себя нужнее рядом с Джеком.       Ближе к ночи Сэм услышал на кухне еле различимый шум. Из-за последних событий сны Винчестера стали прерывистыми и чуткими, так что он мигом разлепил глаза. Аккуратно, словно подкрадываясь к добыче, Сэм вышел из комнаты и неслышно прошел на кухню, дверь была открыта. Джек стоял спиной к нему, слегка пошатываясь. В руке он держал горстку корма для птиц, которой лакомился Люцифер, задорно щелкая клювом.       — Я поражен, — тихо сказал Джек, и Сэм понял, что скрываться больше нет смысла, — как он все предвидел?       — Кто? — не понял Винчестер и подошел ближе.       Джек повернулся и поднял на него измученный потухший взгляд. Зрачки его были слегка расширены, но это могло быть и от того, что на кухне царил полумрак, горела только настольная лампа. Одежда Джека помялась, его волосы спутались, но страшнее всего было затравленное выражение лица, как у старого волка, готового встретить свою смерть.       — Феликс, — сказал Джек, и Сэм слегка вздрогнул, отвлекшись на размышления. — Подарил мне этого попугая, велел взять с собой, когда мы уходили. Словно знал, что он пригодится нам. В итоге ведь пригодился.       Губы Джека дрогнули, но он так и не смог заставить себя улыбнуться, оставаясь в каком-то забытьи. Сэм не мог выдавить из себя ни слова, вид Джека настолько смутил его. Винчестер думал, что найдет нужные слова, как только увидит парня, но сейчас он стоял весь измотанный, сгорбленный, постаревший за одни сутки на несколько лет. И Сэм не знал, как и что ему лучше сказать.       Джек тем временем вернулся к попугаю и медленно погладил его по голове. В ответ Люцифер ласково заворчал и вытянул шею.       — Мне очень жаль, — тихо сказал Сэм, уставившись в пол. — Прости, что не сумел вытащить твоих друзей.       — Это моя вина, — отозвался Джек после небольшой паузы. Его голос звучал глухо и немного хрипло, будто он долгое время ни с кем не разговаривал. — Если бы они не подружились со мной, ничего бы не было.       Сэм закусил губу. Сколько раз он оказывался в подобном положении, сколько раз думал так о близких ему людях, пострадавших в этой вечной борьбе. Много невинных жизней за долгие годы легли бременем на его судьбу, и Сэм никогда себе не простил ни одну бессмысленную жертву.       — Я понимаю, что ты чувствуешь, — прогудел Винчестер, коря себя за то, что не может придумать нормальных утешений.       — Знаю, — тихо отозвался Джек и вытер глаза рукавом рубашки.       Несколько минут они оба молчали, у Джека не было сил говорить, а Сэм не знал, что можно ему сказать. Наконец, парень снова повернулся к нему лицом и все тем же сдавленным тоном заговорил:       — Знаешь, Сэм, мне кажется, что-то произошло, когда я сломал свою клетку. Что-то стало происходить даже раньше этого.       Сэм вглядывался в печальные голубые глаза Джека и внимал каждому слову. Такое сочувствие, видимо, немного ободрило нефилима, и он продолжил:       — Когда я использовал свою силу, направляя ее через Холли, я пережил все ее чувства от момента расставания с близкими ей опекунами до той боли, которую она испытывала, предавая меня. Теперь я не могу отделаться от ощущения, будто во мне что-то нарушилось.       Джек помолчал немного, молча уставившись в одну точку где-то за спиной Сэма. Винчестеру даже показалось на мгновение, что Джек на кого-то смотрит. Он уже хотел обернуться и проверить, но рассказ продолжился:       — И до этого, — Джек говорил осторожно, словно подбирал каждое слово, — я испытал сильные эмоции. Мне нравилось общаться с друзьями, вместе ходить на занятия, играть в волейбол. Австралия стала открытием для меня, там я понял, что влюбился.       Дойдя до сути своих размышлений, Джек немного запнулся и взглянул на Сэма Он боялся насмешек или непонимания но, к счастью, Сэм внимательно на него посмотрел и слегка кивнул в знак поддержки.       — Клетка стала кульминацией, — Джек опустил глаза на свои руки и медленно сжал и разжал пальцы, — наполнила меня новой энергией, человеческой. Я думаю, она приглушила мои силы, поэтому я долгое время восстанавливался.       — Разве такое возможно? — ошарашенно спросил Сэм, он подозревал все, что угодно: злая уловка Асмодея, древняя порча из Книги проклятых, какая-нибудь демонская зараза, но разве простые человеческие эмоции могли подавить мощь нефилима?!       — Другого объяснения я не вижу, — признался Джек, невинно пожав плечами. — Феликс и до него Холли, оба они говорили мне, что нужен баланс между двумя моими сущностями: человеческой и ангельской. И, если одно перевесит другое, это отразится на моей силе.       Сэм почувствовал, как по спине пробежал холодок, и взволнованно сглотнул. Он помнил о Феликсе из прошлых рассказов Джека и прекрасно знал Холли, много лет прожившей со своими способностями. Конечно, оба они имели опыт в таких делах, значит, неспроста говорили о балансе. Даже обычному человеку сложно работать или сражаться во всю мощь, если его обуревают эмоции, если сердце сильнее разума.       Джек стоял, облокотившись на небольшой кухонный столик, и испытующе смотрел, как Сэм переваривает его теорию. Ему было интересно мнение старшего.       — Думаю, ты прав, — наконец, согласился Винчестер, кивнув в такт своим словам. — Любому из нас все время нужно бороться с внутренними демонами.       — Демонами? — немного испуганно переспросил Джек, однако его заинтересовал ответ Сэма.       — Да, в каждом из нас есть две стороны: хорошая и плохая. Они все время в борьбе, и наши решения зависят от того, какая сторона побеждает.       — Но я думал, вы с Дином оба на хорошей стороне, — нахмурился Джек, разговор немного отвлек его от грусти.       — Это так, — согласился Сэм, понимая, что такую важную тему, как источники добра и зла в людях, надо донести максимально правильно и доступно. — Но иногда мы тоже переходим границы, злимся, ругаемся, поэтому принимаем неверные решения. Видишь ли, Джек, книги врут нам. В жизни ты никогда не встретишь однозначных героев: плохих или хороших. Один проступок для кого-то становится подвигом, для кого-то - жестоким преступлением. Сложно распознать это в себе и почти невозможно - в других.       — Почему? — тут же спросил Джек.       — Потому что плохое редко показывает свое истинное лицо, — наставительно заметил Сэм. — И чаще всего мы не знаем до самого конца, правильно ли поступаем.       — Как же это сложно, — устало заметил Джек, наклоняя голову.       — Что именно?       — Жить.       Сэм усмехнулся, он и сам в последнее время думал о том, как тяжело им с Дином дается жизнь, с каждым годом события приобретают все более пугающий масштаб. Порой он даже удивлялся тому, что они находили в себе силы решать все эти проблемы. Сэм поджал губы и просто кивнул, с таким заявлением он уж точно не стал бы спорить. Внезапно ему в голову пришла идея, показавшаяся не такой уж плохой:       — Послушай, а почему бы не позвонить твоему наставнику?       — Феликсу? — уточнил Джек, удивленно приподняв брови, — зачем?       — Вдруг он знает способ, — оживился Сэм и заерзал на месте, — как вернуть тебе баланс? Как ты говорил, он знает почти все и может дать тебе совет или какое упражнение…       Джек уныло понурил голову и тихо вздохнул. Сэм смутился и замолчал, не ожидая, что его слова вызовут такую реакцию.       — Феликс, — начал было Джек, но осекся и, чтобы продолжить, сжал руки в кулаки, — он мне уже все сказал.       — То есть? — переспросил Сэм.       Джек немного помолчал, собираясь с мыслями, он не знал, стоит ли говорить Сэму все. Перед глазами у Джека вновь возник образ наставника: тонкая жилистая фигура, загорелое худое лицо с неглубокими морщинами и пронзительными черными глазами, вечно прищуренными. Нахальная улыбка тонких губ и постоянные поговорки по любому поводу.       — Он говорил, что потеря ангельской сущности может стоить мне способностей и самой жизни, — припомнил Джек, — а потеря человеческой сущности может стоить жизни всей Вселенной.       Сэм удивленно раскрыл глаза и подавил в себе желание сказать что-нибудь неприличное. Словам Феликса он почему-то доверял, хотя ни разу и не видел.       — Еще он говорил, что только я могу восстановить этот баланс, если он вдруг нарушится. И тут нет каких-то специальных упражнений или занятий.       «Как же он все-таки прав», — заметил Сэм. Он и сам в глубине души понимал, что только Джек может излечить себя, пережив эти эмоции, найдя им место в своей душе.       — А еще он предвидел будущее, — запнувшись, признал Джек и заметил, как Сэм напрягся и слегка вытянулся. — Я почти уверен: Феликс знал, что наши с Холли отношения не приведут ни к чему хорошему. Он передал мне мысленное сообщение во время последнего разговора, чтобы Холли его не слышала.       Сэм не знал, имеет ли право спрашивать, что сказал Джеку бессмертный мудрец, но любопытство распирало его, кроме того, судьбы Джека и Холли напрямую касаются его, Дина и Каса. Винчестер видел, как нелегко парню вспоминать эти слова, и невольно любопытство уступило место тревоге.       — Он сидел передо мной, — вспоминал Джек, и знакомые образы вновь оживали перед его глазами, — спокойно, хотя пять минут назад я был уверен, что видел его труп. Как я и говорил, Феликс провел экзамен прежде, чем научить меня путешествию по мирам.       Сэм уже и забыл, что Джек рассказал им это, столько событий произошло за последние несколько дней. Конечно, Сэм мечтал поскорее вызволить свою мать из плена в параллельном мире, но как только все более или менее прояснилось, Холли забрала Джека к Асмодею, а теперь оказалась пленницей сама. Да, и Джек навряд ли сейчас способен шагать через пространство.       — Вслух Феликс говорил одно, — продолжал Джек, — но в это время тихим голосом передавал мне свое мысленное пророчество, именно так он его назвал.       Джек чуть помедлил, собираясь с мыслями, и с расстановкой заговорил:       — Однажды, Джек, Холли станет твоим ангелом.       Сэм утвердительно кивнул, признав, что так оно и случилось. Тёрнер в последний момент выиграла для них время, сама подставилась под нож, но спасла Джека, да и без ее помощи в поисках Сэм и Дин, наверняка, не скоро бы отыскали Рокфорт. Сэм ожидал, что Джек скажет что-нибудь еще, ведь пока слова предсказания звучали не так уж и удручающе. Но парень снова покосился за плечо Сэма, устремив задумчивый взгляд в одну точку. На этот раз Винчестер не выдержал и слегка повернул голову, но позади себя увидел только голую стену. Джек молчал.       «Вряд ли он расскажет до конца, — понял, наконец, Сэм, глядя в затуманенные глаза парня. — Я рад, что мы вообще сумели поговорить. Боже, дай силы Джеку, чтобы пройти через все это!»       — Спасибо тебе, что поделился, — искренне сказал Сэм и легонько похлопал Джека по плечу.       — Спасибо, что выслушал, — серьезно ответил тот, придя в себя, — кажется, мне немного полегчало. Спокойной ночи.       Сэм задумчиво посмотрел вслед удаляющейся фигуре Джека, он и не ожидал, что так сильно привяжется к нему и будет опекать, как собственного младшего брата. Сам себе Сэм пообещал, что ни за что не оставит Джека одного и будет сражаться за него до последнего вздоха с кем бы то ни было. Винчестер еще немного посидел на кухне, но все же усталость взяла свое, и он тихими шагами отправился к себе.       Джек закрыл дверь своей комнаты и задержал пальцы у дверной ручки. Ему хотелось побыть одному, и назойливые просьбы Каса и Сэма докучали ему. Но стоило немного поговорить, как Джек почувствовал странное облегчение, будто Сэм встал рядом и принял на себя часть его груза. Подумав, Джек не стал запирать дверь на замок и сел на кровати, подобрав под себя ноги.       «Как же я боюсь, что причиню им страданий даже больше, чем Тиму, Брианне и Ричу, — подумал Джек, — знаю только, что Сэм, Дин и Кас могут себя защитить… И пусть кто-нибудь только тронет их! Я…»       Взгляд Джека переместился на противоположную стену, где висела небольшая пыльная картина с сельским пейзажем. Но он смотрел не на нее. Дыхание Джека вновь прервалось, а руки уже по рефлексу сжались в кулаки. Он уставился, не отрываясь, в воздух перед стеной, где в расплывчатой еле заметной дымке проглядывали знакомые ореховые глаза. Каштановые волосы обрамляли осунувшееся лицо, а губы в немой просьбе лепетали только одно слово.       «Вот уже вторые сутки, — подумал Джек, вглядываясь в любимые черты, — а ты не можешь мне сказать ничего другого».       Раз за разом призрак медленно шептал «Прости», из раза в раз появляясь неожиданно и ненадолго. Джек хотел прогнать это наваждение, но сила не слушалась его. Когда же черты Холли растворялись в воздухе, он всеми силами желал увидеть их вновь. И эта борьба в его сердце продолжалась каждую секунду.       Вот и сейчас Джек смотрел на образ Холли, сотканный будто из тончайшей паутины, и не знал, стоит ли верить ее мольбе, стоит ли верить своей галлюцинации. Простить ее? А может ли он? Казалось, проще пройти тысячи миров за минуту, перевернуть землю с ног на голову. Разлюбить ее? Это было во сто крат сложнее, чем простить. Но Джек решил для себя, что обязательно сделает это. Сможет перебороть эти чувства, сможет сохранить Холли жизнь.       Джек лег на спину и закрыл глаза. Среди бесконечных образов, пролетавших перед его глазами, вновь возник Феликс, его голос был непривычно тихим, а лицо — серьезным. Он смотрел прямо на Джека и говорил:       — Послушай, мой мальчик, послушай. Однажды Холли станет твоим ангелом.       Он замер на мгновение, вглядываясь в Джека, видя его насквозь. Сам Джек в это время молился всем, кому мог, чтобы этими словами заканчивалось пророчество, но знал, что Феликс продолжит фразу. Ее отголоски гулким эхом раздались у Джека в голове:       — Однажды Холли станет твоим ангелом. А ты — ее погибелью.